WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 52 |

Семилетняя Лаура до встречи со мной посещаладругого психо­терапевта.По какой-то причине эти контакты были ей неприятны. Визиты к нему и ко мневызывали ее сопротивление. В жизни Ла­уры было трудное время; ее чувствапроявлялись в нарушениях пове­дения. На улице она обливала краской автомобили, мимо которыхпроходила, разрезала их обшивку, воровала, совершала поджоги. Казалось, что сней невозможно установить доверительные отноше­ния. Я понимала, что нам придетсяиметь дело с чувствами, которые вызывал в ней прежний психотерапевт, пока мы недобьемся какого-нибудь прогресса. Я один или два раза поднимала этот вопрос, нонаталкивалась на закрытые глаза и сжатый рот. Теперь я отважилась поставитьэтот вопрос еще раз. Лаура что-то пробормотала, и я заметила, что ее ногадернулась вперед, имитируя движение удара. Я сказала: «Ты выглядишь, как будтохочешь ударить кого-то но­гой». «Я действительно хотела его ударить»,—ответила она. Я пред­ложила ей ударить стул, как будтоон на нем сидел. Она всталаи сделала это. Я предложила ей продолжить и что-нибудь говорить ему при каждомударе. «Я ненавижу тебя! Ты сделал мне плохо!». Она повторила это несколькораз, а я удерживала стул на месте. Вне­запно она остановилась, посмотрелана меня, улыбнулась и сменила тему. Теперь она расслабилась и манера ееповедения со мной стала открытой и дружественной. Это было началом плодотворныхи успешных терапевтических контактов.

К предметам, помогающим выразить гнев во времятерапевтиче­ской сессии,можно отнести батаку (нечто вроде намыленной палоч­ки Арлекина с ручкой), резиновыйнож, игрушечное ружье, надув­ную куклу. Очень приятно вылепить из глины символическуюфигу­ру, а затем смятьее резиновым молотком. Денни выразил свои чувс­тва, когда смял вылепленное из глинылицо своего брата. Поскольку он боялся этого лица, я предложила ему поговоритьс ним. Это поз­волилополучить значительно больше материала, чем если бы маль­чик просто пожаловался мне на своегобрата. Когда Денни закон­чил, он смял глину и вылепил своему брату новое лицо. «Пока с негохватит»,— сказал онмне. Пластичность глины очень ценна, по­скольку она позволяет детямликвидировать весь нанесенный ими вред.

Иногда я прошу детей нарисовать свой гнев,иногда они делают это спонтанно. Билли (9 лет) был направлен ко мне из школы всвя­зи с оченьвызывающим поведением в классе и на игровой площад­ке. Его родителям посоветовалипредпринять что-нибудь, прежде чем переводить его в специальную школу. СемьяБилли почти все девять лет его жизни постоянно переезжала с места на место всвязи с работой его отца и тяжело переживала это. На первой сессии Билли сидел,съежившись в углу дивана, отказываясь говорить, а его родители долгоперечисляли свои жалобы на ребенка. Когда мы остались вдвоем, он по-прежнемуотказывался говорить со мной. Я обратила внимание на то, что он посматривает настол для рисова­ния. Наследующей сессии я сказала ему, что хотела бы, чтобы он нарисовал картинку— что-нибудь, что онхочет,— и он неохотносогласился. По мере того, как он рисовал, он всё больше увлекался, а я сидела инаблюдала за ним (рис. 30).

Билли. Это вулкан.

Я. Расскажи мне о нем.

Билли. Нам рассказывали об этом в школе. Этонедействующий вулкан, это спящий вулкан. Это горячая лава (красные линиивнут­ри коричневоговулкана с толстыми стенами), которая еще не вылилась. А это дым выходит извулкана, ему надо выпустить пар нем­ного.

Я. Мне хотелось бы, чтобы ты рассказал овулкане еще и чтобы у вулкана был голос. Он сможет говорить, если его голосомбудешь ты, как при игре в куклы. А теперь рассказывай мне о вулкане. Начни сослов: «Я вулкан».

Билли. Хорошо, я вулкан. У меня внутри горячаялава. Я спящий вулкан, я еще не начал извергаться. Но я это сделаю. Надо мнойкурится серый дым.

Я. Билли, если бы ты в самом деле былвулканом, если бы твое тело было вулканом, где тогда была бы горячаялава

Билли (очень задумался, наконец положил рукуна живот). Вот здесь.

Я. Билли, что значит для тебя эта лава Длятебя, а не для вулкана

Билли (со сверкающими глазами).Ярость!

Потом я попросила Билли нарисовать, как, поего мнению, вы­глядитего ярость, используя форму, цвет и линии. Он нарисовал толстый красный круг,разноцветный внутри. Он продиктовал следу­ющую подпись: «Это гнев Билли в егожелудке. Он желтый, крас­ный, серый и оранжевый. Из него выходит дым». Под этойпод­писью я перечислиланекоторые ситуации, по словам Билли, приво­дившие его я ярость: «Когда сестраустраивает беспорядок в комна­те. Когда я начинаю драться. Когда я падаю с велосипеда. Когда яломаю замок. Когда я падаю на катке». В этот момент Билли заме­тил, как много он уже высказал, и незахотел больше говорить о своей ярости. Мы закончили сессию игрой вшашки.

Билли был готов выражать свой гнев толькочерез рисунок, хотя осознавал, что гнев вскипает в нем. На последующих занятияхон постепенно начал выражать свои чувства всё активнее и по мере того, как онэто делал, его поведение стало улучшаться. Он подру­жился с другими детьми, вступил вволейбольную команду и в целом позволил проявиться своему дружественномучарующему Я.Доказа­тельствомпроисшедших перемен стало для меня то обстоятельство, что когда я позвонила вшколу через три месяца, чтобы узнать, что с.ним происходит, школьный психологуже не мог вспомнить, кто такой Билли!

Вновь и вновь я чувствую, что энергиязатаенного чувства гнева приводит к неадекватному поведению. Перемены в детяхмогут про­изойти быстро,поскольку они, в отличие от взрослых, не накапли­вают в себе подавленный гнев слой заслоем.

Меня всегда удивляет способность ребенканаходить свой путь через встречающуюся ему мерзость к здоровому и целостномусу­ществованию. Процессдостижения этого должен быть трудным, хо­тя он кажется простым и очевидным.Двенадцатилетняя Дебби, ко­торую представители власти называли «пределинквентной»,нарисо­вала свой гнев.Ее рисунок изображал желтые, оранжевые и серые царапины, окруженные толстымчерным барьером. Она сказала о своей картинке: «Гнев окружает меня. Онподавляет мои добрые чувства и они не могут выйти наружу». Когда я помоглаДебби выразить свой гнев, ее добрые чувства стали проявляться, абунта­рство заметноуменьшилось.

Бобби (9 лет), придя на сессию, заявил, что унего болит голова. Эту жалобу он обычно предъявлял в школе и дома. Я попросилаего нарисовать свою головную боль: «Закрой глаза и посмотри на свою головнуюболь. Посмотри, какого она цвета и формы. Потом нари­суй ее». Бобби так описал мне свойрисунок: «Точка в центре болит больше всего. Стороны головы тоже болят. Частивокруг центра не очень болят. Моя головная боль во лбу (оранжевая часть).Иногда она в затылке. Те части, которые зеленые, красные, серые ичерно-коричневые, болят сильно. Голубая, желтая и охряно-желтая болят не таксильно. Я бы хотел убить свою головную боль, чтобы ее не было. Она приходит,когда я много верчусь на ярком солнце. Иногда когда я просыпаюсь. И когда я вбешенстве. И еще во время ужина. И сейчас тоже немного болит».

Потом он нарисовал лицо человека с головнойболью, изобра­женноетеперь в миниатюре. Уже то, что он позволил себе пора­ботать со своей головной болью,значительно ее уменьшило. Однако для меня наибольший интерес представляли еговысказывания «Я бы убил свою головную боль» и «Она приходит, когда я вбе­шенстве».

Я предложила Бобби поговорить со своейголовной болью о том, как бы он хотел ее убить. По моей просьбе он делал это втечение некоторого времени, а затем я сделала предположение, что, может быть, ив его жизни есть кто-нибудь, кого он хотел бы убить. Он немедленно ответил:«Да, это мой брат». Я попросила его нарисовать лицо его брата и сказать тому,как он на него зол. Он нарисовал большое отталкивающее лицо и продолжал чертитьпо нему каранда­шом,выражая свой гнев. Бобби нужны были какие-то средства для того, чтобысправляться со своим гневом путем, более адекватным, чем обращение гнева вголовную боль.

Одну из самых больших трудностей для детейпредставляет собой осознавание и приемлемое выражение своего гнева. Им надонау­читься прямо проситьто, чего они хотят, говорить, что им нравится или не нравится. Я думаю,манипулятивное поведение детей — это следствие лживой и непрямой реакции взрослых в ответ наобраще­ния к ним детей.Дети, и особенно подростки, говорили мне о том, как часто взрослые критикуют инаказывают их за то, что они прямо выражают свои чувства. Поскольку их научениес раннего возраста определяется негативными реакциями на прямые запросы, неразвивается новых прямых коммуникаций, которые впоследствии можно было быиспользовать во взрослой жизни.

В тех семьях, которые видела я, я обнаружила,что трудности в общении характерны для всех членов семьи, включая и взрослых.Такое простое упражнение, как просьба к каждому члену семьи на­звать по одной вещи, которая емунравится и которая не нравится в каждом из других членов семьи, позволяетдостичь хорошего ре­зультата. Один мальчик после такого упражнения сказал со слезами наглазах: «Я не мог себе представить, что есть что-то во мне, что могло тебенравиться!». Я проводила такие упражнения с группами детей, не связанныхродственными отношениями, и пришла к выво­ду, что это хорошее подспорье впроцессе обучения прямому выра­жению своих чувств.

Восьмилетний мальчик жаловался мне, что егоотец никогда нс проводит с ним время. Я знаю, что это было правдой: его отецбыл очень занятым человеком, но он любил своего сына и заботился о нем. Ячувствовала, чтобы вместо того, чтобы давать мальчику мани­пулировать мною, я должна научитьего прямо выражать отцу свои чувства. Я попросила его поговорить с отцом так,как если бы тот сидел в пустом кресле напротив (я могла бы использовать вместоэтого рисование, куклу, воображаемую фигуру или мелок и доску), выразить своижалобы и желания. Он сделал это, и затем я предло­жила ему пойти домой и сказать всёэто прямо отцу. На следующей сессии он рассказал мне, что его отец выслушал егои что они до­говорилисьо том, что будут делать совместно. Мальчик ликовал, и его самооценка врезультате этого опыта сильно повысилась.

Мать привела ко мне пятилетнего Джеффа, потомучто время от времени он впадал в яростный гнев, после вспышек которого оба оничувствовали себя опустошенными. В то время как мать описы­вала его поведение, Джефф извивался,беспокойно вертелся, пока­зывая, что он ничего не слушает. Мне захотелось вовлечь его вбе­седу, я прервалаописание и попросила мать нарисовать, что ее больше всего волнует в Джеффе, аДжеффу предложила сделать те же самое в отношении матери. Джефф сказал, что онне хочет, нс внимательно следил, как мать рисовала мальчика, который лежит наполу с раскинутыми руками, широко раскрытым ртом, и красные линии, расходящиесявокруг его тела, (рис. 31). Это был Джефф во время одного из приступов гнева.Потом Джефф начал рисовать. Он нарисовал большую фигуру, а рядом с неймаленькую, лежащую на полу. Он сказал: «Это моя мама кричит на меня, когда уменя вспышка гнева». Тогда я попросила мать Джеффа поговорить с егоизображением на картинке о тех чувствах, которые она испытывает во время еговспышки гнева, а Джеффа поговорить с матерью на картинке. Вскоре они ужевступили в диалог через свои рисунки, и внимание Джеффа не отвлекалось. Джеффсказал, что его мать обращается с ним так, словно он должен всё делать, а еготрехлетне­му братупозволяет отлынивать. Я попросила его быть более кон­кретным: «Что именно мама хочет,чтобы ты делал. Спроси ее, чтобы она сама это сказала». Он ответил: «Ты всегдахочешь, чтобы я убирал игрушки, которые разбрасывает мой брат, как будто бы этомои игрушки. А когда я пытаюсь сказать это тебе, ты меня не слу­шаешь, поэтому я прихожу в ярость».Я попросила Джеффа предло­жить несколько возможных решений этой проблемы, и ему пришло вголову несколько таких решений. Они обсуждали каждое предло­жение, в конце концов пришли ксогласию и перешли к другим жалобам Джеффа. Я виделась с Джеффом только трираза. Когда он и его мать начали слышать друг друга, вспышки его яростипрекра­тились. Не всепроблемы разрешаются так легко, но это может быть примером силы ребенка, силы,преодолевающей сопротивление родителей, которое может проявляться даже в техслучаях, когда причина проста, очевидна и ее легко устранить.

Линда, десятилетняя девочка, которой досаждалкакой-то чело­век,отказывалась с кем-либо говорить об этом и вообще с трудом говорила о чем-либо.Я могла только догадываться, что ее обуревали различные чувства: гнев, страх,стыд, возможно вина, и я знала, что нам придется рассортировать эти чувства,работать с каждым из них. Я прямо обратилась к этой ситуации и попросила Линдунарисовать картинку, отражающую ее чувства. Не сказав ни слова, она взялаЦветные карандаши и нарисовала девочку, которую назвала Я, а на Другом концестраницы нарисовала фигуру в черном, которую

назвала «Мужчина» (рис. 32). Она нарисоваласебя, держащей лук и много стрел, окружающих мужчину. Они стояли на открытойверан­де с внешнейстороны дома. Линда описывала, что она делает на картинке, в оченьэмоциональном тоне и сопровождала свой рассказ выразительными движениями. Еслибы она отказалась рисовать эту сцену, я предложила бы ей сделать что-нибудьменее угрожающее, например нарисовать что-нибудь нейтральное или изобразитьсцену в песочнице. Если бы ее чувства не проявились в этой ситуации, то япродолжала бы периодически возвращаться к ним опять, зная, что в какой-томомент она будет готова выразить их.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.