WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 52 |

Восьмилетнюю Люси мать привела ко мне, потомучто была обеспокоена реакцией дочери на свой недавний развод с мужем. Люсиказалась ей необычно отстраненной и тихой, плохо ела и во­обще выглядела не так, как обычно.Пока мать говорила, Люси сидела съежившись на самом уголке кресла. Я попросиламать адре­совать свойрассказ дочери. Когда она это сделала, Люси просто по­жала плечами. Мать повернулась комне. «Видите Я говорю как раз об этом. Она просто не разговаривает со мной. Язнаю, что ей необ­ходимовыразить свои чувства, но она ничего не говорит». «Я не могу говорить. Это непомогает»,—ответилаЛюси. Мать начала пла­кать. Потом заговорила о собственном ощущении горя, которое онаиспытывает из-за развода. Люси слушала молча. Мать сказала: «Я знаю, что мнеочень помогает, когда я могу говорить о том, что я чувствую».

Потом, когда мы с Люси остались вдвоем, япопросила ее нари­соватьпортрет своей семьи. Она нарисовала всех членов семьи, включая своего отца,стоящими рядом, опираясь друг на друга. На каждом лице застыла улыбка. Одежда увсех была одинакового цвета, и вес держали руки за спиной. Она не захотелаобсудить картинку, но сама картинка была достаточно красноречива.

Установка Люси была ясна: она не будетразговаривать — что вэтом хорошего Ее рисунок свидетельствовал, что она боялась себя выдать. Онануждалась в поддержке своей семьи, члены которой опирались бы друг на друга.Без этого весь ее мир разрушился. Ее мир уже был разрушен, но она была еще неготова с этим справить­ся. Это первое занятие имело большое значение: оно определилонаправление терапии и наметило пути последующей работы.

Каждый раз после первого приема я делаюнесколько заметок о том, чем мы занимались, что происходило, о своих ощущениях,реакциях, наблюдениях. Раньше мне не очень нравилось вести и хранить записи, нов последнее время мое отношение к этому изме­нилось. Иногда я делаю записи, покаработаю с ребенком, чтобы зафиксировать то, к чему мы, возможно, вернемся напоследующих занятиях, или отмечаю, какое домашнее задание я задала ребенку.(Пример такого задания: «Каждый день доставляй себе какое-нибудь удовольствие,для того чтобы посмотреть, каким ты себя ощущаешь, когда сам заботишься осебе».) Я считаю важным после каждого занятия делать записи о том, чем мызанимались и что происходило. Обычно это довольно краткие заметки, но иногда янастолько взвол­нованазанятием, что составляю достаточно полное его описание. В некоторых случаях язаписываю занятие на магнитофон, хотя с детьми делать это трудно, если толькомагнитофон не является элементом самого занятия. Многие дети проявляютзастенчивость, когда знают, что магнитофон включен.

Мои заметки для меня — важная часть терапевтическогопроцес­са. Я могувоспроизвести по этим записям ход занятий, я могу опре­делять, что нам может потребоватьсяна следующем занятии. Если мне кажется, что я слишком настойчива, я напоминаюсебе, что на следующем занятии мне нужно быть помягче. Мои собственныечув­ства и реакции,зафиксированные в записях, выступают лишь как временное руководство кдействию.

С родителями я эти заметки не обсуждаю (заисключением са­мых общихсоображений относительно прогресса в работе), но часто читаю их детям. Яобнаружила, что детям очень интересно знать, что у них «за душой». Этотинтерес, возможно, вызван наличие школь­ных досье на каждого ученика,которые ведутся вплоть до конца обучения. Дети знают об их существовании и хотят знать,что же в них написано. Я считаю, что дети имеют право знать, что о них говорятили пишут, если они этого хотят.

Им очень нравится слушать то, что я о нихзаписываю. Одна тринадцатилетняя девочка спросила, не могу ли я достать у ееин­спектора по надзоруза условно осужденными ее досье, потому что ей очень хотелось бы с нимознакомиться. Ее очень тревожило то, что там могло быть написано. Я позвонилаэтому инспектору. Он сказал, что не может выдать мне досье, но хотел бызачитать самое существенное, то, что было бы полезно мне в работе с ребенком. Ясказала, что девочку очень волнует вопрос о впечатлении, какое она на негопроизвела. Затем я прочитала девочке то, что услышала от инспектора. Несколькораз она спросила: «Это всё, что он обо мне сказал Вы уверены». Мы поговорилио ее тревогах и страхах, свя­занных с содержанием ее «дела». Она испытала большое облегчение оттого, что эти записи о ней не включают имени мальчика, с кото­рым она была, когда ее поймалаполиция после побега из дома. «Я так волновалась, что у него будут неприятностииз-за меня».

 

Что представляет собой мой кабинет

 

Меня часто спрашивают, что представляет собоймой кабинет, возможно, воображая себе просторную площадку для игр или комнату спрекрасными игрушками. На самом деле кабинет у меня очень маленький, примерно10 х 14 футов. В нем помещается небольшая кушетка, два стула и два стола. Этумебель по большей части используют взрослые. Есть тут и старый массивныйкофей­ный столик,который я использую как стол для рисования. Под этим столом — полка, где у меня хранятся тюбикии баночки с кра­сками,газеты, бумажные салфетки и щетки. Рядом стоит довольно большой шкаф; в нем ядержу необходимые для изобразительного творчества вещи: бумагу, пастель,цветные карандаши, фломастеры, глину, дерево и инструменты для работ по деревуи т. д. Кроме того, есть поддон с песком и широкий книжный шкаф, в которомхранят­ся в основномигрушки, набор различных предметов для песочницы, настольные игры икниги.

Наибольшим спросом, как мне кажется,пользуются небольшие деревянные бруски, кукольный домик, мебель к нему иразличные куклы, все виды «транспортирующих» игрушек (автомобили,самоле­ты, лодки,грузовики, полицейские машины, машины скорой помо­щи), блоки Лего, игрушечная аптечка,два игрушечных телефона, солдатики, танки и джипы, марионетки, маленькиеигрушечные животные (в особенности дикие звери), пара больших резиновых змей,морские чудовища, динозавры и акула. У меня есть грифель­ная доска, мишень для метаниядротиков, мишень для стрельбы, неваляшка. Несколько больших мягких игрушечныхзверей также могут пригодиться.

Пол в моем кабинете покрыт ковром, на которомразложены не­сколькобольших подушек, а на стенах висят живописные плакаты. Для работы это помещениене идеально. Конечно, мне бы хотелось иметь комнату побольше и площадку навоздухе. Но я нахожу, что хотя я не очень удовлетворена своим рабочимкабинетом, детям он нравится. В большинстве случаев кабинет вызывает ихинтерес, они быстро к нему привыкают и с удовольствием проводят в нем время.Когда мы работаем или разговариваем, или одновременно занимаем­ся и тем, и другим, мы в основномсидим на полу. Это создает не­формальную и приятную обстановку, располагающую к работе, которую япровожу с детьми.

 

Процесс терапии

 

Дети не входят в мой кабинет с восклицанием:«Вот над чем я хотел бы сегодня поработать!». Если они знают меня и доверяютмне, они приходят с надеждой, что сегодня мы займемся чем-то интересным. Иногдаони приходят, зная, чем бы они хотели занять­ся, с чем хотели бы поиграть, аиногда с рассказом о том, что с ними происходило, пока мы не виделись. Они незнают, что им хотелось бы исследовать, что проработать, что выяснить насчетсамих себя. Большую часть времени они даже не представляют, что они могут этоделать или этого хотеть.

У подростков часто возникают ситуации, которыеони хотели бы обсудить со мной, но они в основном стремятся просто поделитьсятем, что происходит в их жизни, или пожаловаться на школу и членов семьи. В тоже время они оказываются не в состоянии глубже проникать в самихсебя.

Таким образом, моя задача заключается в том,чтобы предоста­вить имсредства, которые позволят открыть все окна и двери в их внутренний мир. Мненеобходимо использовать методы, позволяю­щие детям выражать свои чувства,чтобы с ними вместе работать над этим материалом. Таким путем ребенок можетзавершить незавер­шенныеситуации, обрести возможность выбора и облегчить ношу, которая становится всётяжелее по мере того, как идет время.

Большинство методик, которые я использую вработе с детьми, основаны на использовании проекции. Ребенок рисует картинкуили рассказывает историю, и на первый взгляд может показаться, что они не имеютникакого отношения к самому ребенку и его жизни. Они «отдалены», безопасны ивеселы. Мы знаем, что проекцию час­то рассматривают как «защитный механизм», как защиту от ущербанашей внутренней сущности. Люди проецируют на других то, что чувствуют сами,когда они не в состоянии оказаться лицом к лицу с тем фактом, что они самииспытывают эти чувства. Некоторые смотрят на себя исключительно глазами другихи обречены на постоянное беспокойство о том, какими их видятдругие.

Однако, помимо этого, проекция лежит в основевсех видов художественного и научного творчества. Для психотерапии это оченьважное обстоятельство. Поскольку проекция отражает наш собствен­ный опыт, наши знания и наши заботы,исследование проекции позволяет получить ценные данные о нашем ощущении самихсебя. То, что ребенок выражает через различные образы «в отдалении», можетотражать его фантазии, тревоги, страхи, фрустрации, отноше­ния, импульсы, обиды, желания,потребности и чувства. Всё это — ценный материал, с которым нужно обращаться очень бережно. То, какя, психотерапевт, с ним обращаюсь, очень важно. Часто проек­ция представляет собой единственныйпуть, посредством которого ребенок проявляет себя. Он может сказать марионеткеили будучи в роли марионетки то, чего никогда не скажет мне прямо. Проекцияполезна и при работе с детьми, которые не разговаривают, посколь­ку то, что проявляется, например, врисунке, может быть очень выразительно и служить для ребенка «речью». Детям,говорящим слишком много, проекция помогает сфокусироваться на том, чтоскрывается за их болтовней.

Обычно я не интерпретирую материал, которыйполучаю в результате проекции, хотя и пытаюсь переводить то, что вижу и слышу,для того чтобы сохранить управление интеракциями. Я считаю, что любые моиинтерпретации терапевтически бесполезны. В лучшем случае они помогут мне найтинужное направление, но они — мои собственные идеи, основывающиеся на моих чувствах и опыте, и я лишьэкспериментирую с ними. Если я веду ребенка в направлениях, определенных моимисобственными интерпретация­ми, я обязана быть вдвойне осторожна.

В большинстве случаев я очень осторожно имягко помогаю ребенку открыть двери к познанию себя и управлению собой.Боль­шинство детей сготовностью начинают принимать и признавать своими свои проекций. То, какимобразом я помогаю ребенку начинать «владеть» тем, что он для пущей безопасности«отдалял» до какой-то степени ясно. Однако я не могу гарантировать, что есл1 вышаг за шагом будете следовать в том направлении, в которой работаю я, вам будутобеспечены хорошие результаты. Каждый психотерапевт должен находить свойсобственный путь. Психотера­пия — этоискусство, и если человек не может сочетать умения, знания и опыт с внутренниминтуитивным созидательным неулови­мым чувством, то, по всей вероятности, он не достигнетзначитель­ныхрезультатов. Для меня совершенно очевидно, что для того, чтобы работать сдетьми, человек должен искренне любить и ценить их. Я не хочу этим сказать, чторебенок не может досаждать вам, вызывать неудовольствие, раздражать. Хотя когдаэто случается со мной, я воспринимаю это как сигнал тревоги; я останавливаюсь ианализирую действия ребенка, свои реакции и их источник. Эти размышления могутслужить богатым материалом для процесса психотерапии. И поскольку я забочусь оребенке, я могу сказать ему:

«Эй, я не могу выносить того, что здесьпроисходит!». А затем мы обсуждаем то, что происходит.

Я нахожу, что некоторые дети, в особенностималенькие, вовсе не обязательно испытывают потребность вербализировать своиоткрытия, проницательность и осознание всех «что» и «как» своего поведения.Зачастую складывается впечатление, что достаточно выя­вить скрытые мотивы поведения илиблокированные чувства, кото­рые мешают процессу эмоционального роста. Впоследствии эти детимогут стать цельными, ответственными, счастливыми людьми, способными лучшесправляться со многими фрустрациями, сопро­вождающими процесс «взросления» в ихмире. Они начинают более позитивно взаимодействовать со сверстниками ивзрослыми, испы­тыватьощущения спокойствия, радости и собственной значимости.

Существует множество методик. Я постояннонахожу новые пути работы с детьми. Наш мир представляет нам беспредельноемно­жество источников,которые можно использовать в психотерапевти­ческом процессе. Однако методикиникогда не представляют собой трюков или рецептов деятельности. Избраннаяметодика никогда не рассматривается в качестве «вещи в себе» (как, например,многие «учительские планы»). Необходимо учитывать, что каждый ребе­нок — это уникальная личность. Внезависимости от того, какая ис­пользуется методика, хороший психотерапевт опирается на процессэволюции, реализуемый вместе с ребенком. Процедура или методи­ка — только катализаторы этогопроцесса. Каждое занятие непредсказуемо, поскольку зависит от детей и ситуации.Одна идея рождает другую, и методики творческого самовыражения постоянноэволюционируют: творческий процесс — это открытый процесс.

Я не всегда знаю, почему предпринимаю то или иное действие.Иногда мы занимаемся чем-нибудь, потому что мне хочется экспериментировать илипотому, что это может оказаться веселым, или оттого, что этим хочет заниматьсяребенок. Одна моя коллега недавно рассказала мне о десятилетнем мальчике, скоторым работа­ла.Однажды он захотел поговорить о том, как страна разделена на штаты, потому чтопроходил это в школе. Он нарисовал карту США и нанес линии, обозначающиеграницы штатов. Казалось, что его очень захватила идея разделения страны. Черезнекоторое время моя коллега спросила мальчика, а не чувствовал ли онкогда-нибудь, что разделен на части. Он нарисовал себя и свои составляющие:счас­тливую, печальную,злую и т. д.

Мне не хотелось бы создавать впечатление, чтона каждом занятии происходит что-нибудь удивительное. Зачастую непроисхо­дит ничего, чтоизвне могло бы показаться интересным и важным. Но на каждом занятии мы сребенком вместе. Он быстро распознаёт во мне человека, который понимает его иоткровенен с ним. Иногда ребенку не хочется ничего делать и тогда мы просторазговариваем или слушаем музыку. Однако обычно он хочет — и даже стремится — попробовать то, что я емупредлагаю. В некоторых случаях он точно знает, чем ему хотелось бы заняться.Может показаться, что эти действия не обладают терапевтической значимостью, ноя уверена, что всё это время что-то происходит.

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.