WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 52 |

Когда ребенок вступает в контакт с кем-то, ктоготов принять его таким, каков он в этот момент, не опираясь на предвзятыесуждения, он может показать себя с иной стороны, со стороны, которую ему труднобыло обнаружить перед родителями и препода­вателями (возможно, мягким,способным на отклик). Если ребенок послушен и восприимчив при общении со мной,несмотря на то, что в отчетах он назван агрессивным, несмотря на то, что моисобствен­ные тестыуказывают на защитно-враждебную реакцию, я все равно отношусь к нему ^исходя изтого, каков он сейчас сомной, какое поведение он избирает в настоящий момент. Ребенок — многоликое существо, способноеоперировать разными сторонами своего существования.

Перед моей первой встречей с тринадцатилетнейДженнифер я получила объемистую папку со множеством записей, включающих записиоб успеваемости в школе, оценки психического статуса, результатыпсихологических тестов, резюме инструктора по надзору за условно осужденными.Девочку определяли как враждебно настроенную, невосприимчивую к советам ипомощи любого рода, плохо осознающую собственные поступки, ленивую, склонную кпобегам и промискуитету, не интересующуюся школой и своим будущим. Ейпредсказывали раннюю беременность или арест в связи с асоциальным поведением. Яиспытывала огромную тревогу перед встречей с Дженнифер и не понимала, как смогупомочь ей, прини­мая вовнимание ее предшествующий опыт общения с судебными органами. Я представляласебе грубую, глумливую, развращенную девочку. Удивлял меня также и еедокументально зафиксированный отказ встретиться с психиатром. Я негодовала, нонапомнила себе о своем принципе откладывать суждение до личного контакта спациентом.

Дженнифер в мой кабинет привел отец, который вее присут­ствии сказалмне, что он уже не надеется на возможность как-то с ней сладить. Когда мы сДженнифер остались одни, я сразу рас­сказала ей, насколько меня заинтересовало то, что я о ней слышала.Дженнифер, тоненький, хрупкий, бледный ребенок, ошарашенно посмотрела на меня.Я рассказала ей, как'ее себе представляла, и даже встала и разыграла эту роль,и мы обе засмеялись. Она захотела узнать, какой я вижу ее теперь, и я встала,съежилась, опустила плечи и прошлась по комнате мелкими, запинающимися шажками.«Когда я так хожу,—сказала я,—я чувствую себя маленькой испуган­ной мышкой». «Выугадали»,— ответилаДженнифер. Я спросила, почему она хотела, чтобы ее терапевтом была женщина. «Янена­вижу, как мужчинысо мной разговаривают»,— ответила она. Как могла Дженнифер даже начать с кем-торазговаривать о себе и своих переживаниях, если она ненавидела манеру, вкоторой с ней разго­варивали

 

Первая сессия

 

Когда родители звонят мне, чтобы договоритьсяо первом при­еме, ониобычно пытаются описать проблему по телефону. Я настаи­ваю, чтобы они повторили свойрассказ в присутствии ребенка, когда они придут на прием. Я считаю, что дляребенка важно при­сутствовать при этом, чтобы не создавать почвы для его самых худшихфантазий. Ребенок чувствует, что что-то не так, и часто в его воображении этовыглядит гораздо хуже, чем в действительности.

Я никогда не допускаю, чтобы ребенок дожидалсяв приемной, пока его родители находятся у меня в кабинете. Всё, что им нужномне сказать, должно говориться в присутствии ребенка. Таким обра­зом я могу наблюдать реакциюребенка, оценить динамику взаимо­отношений родителей и ребенка, выслушать все стороны. Это такжеспособствует установлению доверительных отношений с ребенком. Он должен видетьво мне справедливого и беспристрастного участ­ника беседы, радеющего за всех иособенно за него самого.

Итак, когда ко мне приходит семья, я прошукого-нибудь рас­сказатьмне о том, что побудило родителей ко мне обратиться. Обычно рассказ начинаетмать. После нескольких первых предложений я прошу ее остановиться и спрашиваюребенка, согласен ли он со сказанным. Зачастую родители используют в своемрассказе «взрослые» слова, стараясь, чтобы ребенок их не понял. Явнима­тельно слежу затем, чтобы этого не произошло. Если родитель говорит: «Его поведение в школе взначительной степени ноет деструктивный характер», я спрашиваю ребенка,понимает ли он, о чем говорит его мать. И даже если он отвечает положительно, яспрашиваю мать, что она имеет в виду. Один ребенок в ответ на употребленноеродителями слово «деструктивный» сказал: «У меня этого нет»,—как будто речь шла о кори, другойребенок абсолютно так же реагировал на слово «аутичный».

Обычно я не очень беспокоюсь, если ребенок вовремя первой встречи не хочет разгоюривать или поверять нам свою точку зрения.Я заинтересована лишь и том, чтобы он услышал, что говорят о нем родители, ихорошенько рассмотрел меня. Он открывает, что я инте­ресуюсь им, вижу его, слушаю его иобращаюсь с ним уважительно. Я не говорю с ним свысока, не игнорирую его, неотношусь к нему пренебрежительно и не веду себя так, как если бы он был всеголишь предметом обсуждения. Я пытаюсь привлечь его любым обра­зом, будь то просьба подтвердитьсказанное или визуальный кон­такт. И вскоре он уже понимает, что я отношусь к немусерьезно.

Мне необходимо совершенно отчетливо показать,что я понимаю обеспокоенность родителей или преподавателя каким-то аспектомповедения ребенка, но в то же время должно быть ясно, что я не обязательновоспринимала сказанное как установленный факт. Кроме того, я всегда уточняю,чья же именно эта проблема.Если ребенок согласен с тем, что проблема существует, я хочу знать об этом.Если же ребенок с этим не согласен, я ясно даю понять, что принимаю это вовнимание. Возникшая проблема может быть проблемой школы, родителей, но не егособственной. Это приносит ребенку большое облегчение.

Например, мать, которая по рекомендацииучительницы привела ко мне шестилетнюю дочь на консультацию, сообщила мне (сослов учительницы), что девочка кусает и бьет других детей и у нее нет друзей. Впервую очередь надо было убедиться, хорошо ли ребенок понимает значение слова«проконсультировать». Затем, когда я спросила, согласна ли она с тем, что о нейговорилось, девочка сказала: «У меня тоже есть друзья!». «Я полагаю, что твоя учи­тельница обеспокоена, и этоее проблема. Почему-то твояучитель­ница считает,что у тебя нет друзей, и беспокоится из-за этого, а еще думает, что тыкусаешься и дерешься»,—ответила я и спросила у матери, думает ли она, что у ее дочери нетдрузей. Мать сказала: «Ну, она много времени проводит дома, но все же у нееесть друг на нашей улице, с которым она играет». Тогда я сказала: «Значит,вы сами не думаете, что этов самом деле проблема». «Нет,— ответила она,— я никогда не считала это проблемой. Таким образомвыясни­лось, что этопроблема учительницы. Это очень обрадовало девочку, и она, несомненно, сталагораздо спокойнее.

В своей первой беседе я никогда не используюкакой-либо формы вводного опроса. Для меня «вводным опросом» является та жепервая беседа, когда мы с родителями и ребенком обсуждаем причину, в связи скоторой они ко мне пришли. Моя подруга психотерапевт составила очень простойвводный опросник, который она использует в работе с детьми и подростками икоторый, по ее мнению, помогает «сломать лед». Он содержит вопросы об имени,адресе, дне рождения, увлечениях, других детях в семье, о том, занимает ребенокотдельную комнату или делит ее с кем-либо, о школе, о классе и т. п. Однакоформальный подход на вводной беседе мне кажется не особенно уместным. Ребенокили родители после такой встречи могут считать, что у меня есть вся необходимаямне информация о ребенке, которую я размещу в своей памяти и буду извлекатьоттуда по мере надобности. Я предпочитаю узнавать ребенка постепенно, посколькув процессе занятий информация поступает в значимом контексте. Я думаю, чтодругие специалисты используют вводный опросник в тех же целях, что и я, когдапрошу ребенка во время первого занятия нарисовать картинку. Всем нам требуетсяс чего-нибудь начать путь к доверительному общению с ребенком, хотя поначалуэто может быть неловким и трудным.

После того как проблема выявлена, я частопрошу родителей подождать в приемной, пока я поговорю с ребенком. Иногда ягово­рю, что я могла бысделать для того, чтобы дела пошли лучше, иногда — о том, чем мы с ним будемзаниматься, чтобы нам было весело и я могла узнать его лучше (и, надеюсь, онменя тоже) и кое-что о конфиденциальности. К этому времени ребенок, какправило, уже успевает освоиться в кабинете, заметить игры и игрушки, стол длярисования, поднос с песком,— всё это выглядит интригующе и он начинает испытывать интерес. Есливремя позволяет, я иногда предлагаю ребенку получше рассмотреть всё, что у меняесть. Или Прошу ребенка нарисовать человека и дом либо любую другую картинку. Яобъясняю ему, что некоторые из вещей, находящихся в кабинете, мы будемиспользовать во время наших встреч и еще будем с ним разговаривать. Я говорю,что иногда мы будем беседо­вать о его чувствах, а иногда будем их рисовать.

Несмотря на то, что у меня имеются сомненияотносительно трактовки результатов тестирования, некоторые тесты я провожу.Иногда я делаю это для установления контакта в начале общения, хотя тесты в тоже время могут устанавливать некоторую дистанцию. В некоторых случаях я провожуприменяю тесты, чтобы получить отсрочку, когда еще не знаю, что можно сделать.Для большинства детей такие тесты, как «Нарисуй человека» или «Нарисуй дом идерево» совсем не сложны для исполнения. В действительности про­цесс оценки растягивается вовремени, поскольку ничто никогда не остается прежним. Мы и дети, с которыми мыработаем, находимся в процессе постоянного изменения, на которое оказываютвлияние меняющиеся события вокруг нас. Когда ребенок рисует самого себя, ямногою узнаю о нем. Наблюдая его в процессе исполнения теста, я узнаю о нембольше, чем когда интерпретирую результаты в соот­ветствии с руководством потестированию. То, как ребенок подходит к задаче, говорит о многом. Он можетколебаться, несколько раз за­являть о своем неумении рисовать, просить карандаш и линейку— это признакинеуверенности. Рисунки могут носить дезорганизован­ный, даже странный характер и могутбыть яркими, творческими, полными юмора. Ребенок может работать стремительнымишироки­ми мазками,смеясь, напевая, разговаривая при этом со мной, или сидеть спокойно, бездвижения, еле двигая рукой. Он может рабо­тать очень усердно, точно,осторожно. Или «накалякать» картинку. В его работе может присутствоватьмножество деталей и цветов или всего лишь тени и очертания. Зрелость манерырисования не всегда соотносится с возрастом ребенка, То, как он рисует, может указы­вать на то, каков он в жизни, или нато, как он чувствует себя в на­стоящий момент, находясь со мной в моем кабинете.

Хотя рисунок ребенка выявляет множество вещей,я не тороп­люсь соценкой. Интерпретация значит очень мало, если я не ис­пользую ее в качестве ключа придальнейших исследованиях. Ребе­нок может и не проявлять себя в рисунке по разным причинам:, вконце концов, об этом знает только он сам. Если ребенок рисует мелкие фигурки вуголке большого листа бумаги, это свидетельству­ет о том, что он испытывает страх инеуверенность. Однако его оче­видный страх и неуверенность могут относиться лишь к даннойси­туации —к его встрече со мной. Дома онможет рисовать свободно.

Одна восьмилетняя девочка после того, как япопросила ее нарисовать человека, спросила: «А зачем». Я ответила, что этопоможет мне узнать о ней кое-что. Закончив, она захотела узнать, что же явыяснила. Я посмотрела и сказала: «Ну, я вижу, что тебе нравится красный цвет,твой человечек улыбается и, наверное, ты прекрасно себя чувствуешь сейчас. Тынарисовала очень маленькую картинку, и мне кажется, что сегодня ты не хочешьрисовать боль­ших картин(тут я сделала жест рукой), а хочешь оставаться на небольшой территории. А ещеты любишь цветы, потому что вон сколько их нарисовала. Права ли я хотя бы вчем-то». Она широко улыбнулась и кивнула, подтверждая мои догадки.

Иногда первое занятие целиком посвящаетсяразбору представ­леннойпроблемы—сначала сродителями, а затем наедине с ребен­ком. Я глубоко верю в целесообразность открытого обсужденияпро­блемы. В концеконцов, к этому времени мы все уже знаем, для чего мы все собрались, и почемубы не разобраться в этой проблеме. Это может показаться очевидным, но внекоторых семьях проблемы предпочитают не выносить на обсуждение или скрыватьдо какого-то «волшебного» момента, или говорить: «Нам не нужно говорить обэтом; всё образуется само собой».

Ко мне вместе с родителями пришелтринадцатилетний мальчик, который регулярно мочился в постель. Послевступительных фраз я сказала: «Хорошо, я согласна с тем, что причина, покоторой Джим­минаходится здесь, состоит в том, что он мочится в постель, а теперь я хотела бызнать, как каждый из вас к этому относится». Отец, со слезами на глазах,произнес: «Я испытываю такое облегче­ние от того, что могу открыто говорить о своих чувствах.Психоте­рапевт, ккоторому мы обращались, никогда не возвращался к этой теме, после того как мыему объяснили ситуацию по телефону, посоветовал нам не говорить об этом никогдаи никогда не видел нас всех троих вместе». На втором занятии Джимми, рисуяогром­ный океан длятого, чтобы описать, каково просыпаться в мокрой постели, подтвердил, что сосвоим прежним психотерапевтом он никогда не обсуждал эту проблему.

Я считаю, что представление симптома и есть«представление проблемы». Я знаю, что обычно (хотя и не всегда) имеютсяглубин­ные явления, скоторыми надо работать. Однако я думаю, что начи­нать следует с того, на что мы можемпосмотреть, что можем испы­тать и исследовать, пока не узнаем, как проникнуть в глубьлич­ности ребенка. Ядолжна разобраться с тем, что есть, прежде чем продвигаться дальше.

Девятилетний Джефф говорил очень мало, покаего мать излага­лапричины, по которым она его привела. Когда она вышла из ком­наты, я сказала: «Джефф, мнекажется, что ты боишься меня. Ты меня боишься». Джефф пожал плечами, смотрясебе под ноги, еще больше побледнел и казался даже более скованным, чем вначале приема. «Этот страх такой же, как в кабинете директора школы». Слабыйкивок. «Или в кабинете врача Ты боишься ходить к вра­чу». Он посмотрел на меня в упор иответил: «Да». «Расскажи мне об этом».

Джефф понемногу рассказывает мне о своемстрахе и начинает расслабляться, у него крепнет голос. Потом он говорит:«Хочешь посмотреть фокус, которому я сегодня научился». В конце концов намудалось установить контакт. Джефф показывает мне свой волшебный фокус, нашевремя заканчивается и, когда я записываю его мать на следующий прием, онвыглядит довольным.

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.