WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 52 |

Иногда я прошу ребенка остановиться накаком-то моменте игры, повторить его вновь, усилить и подчеркнуть своидействия. Например, однажды я заметила, что десятилетний мальчик по ходу весьмаизощренных игровых ситуаций, в которых участвовали машины, дома, различныесооружения, часто использовал пожарную машину. Пожарная машина приходила напомощь в самых разнооб­разных ситуациях. Я сказала ему, что заметила, как его пожарнаямашина часто приходит на выручку кому-то и попросила разыграть еще одну такуюситуацию, чтобы я могла посмотреть. Он так и сделал, а я спросила, ненапоминает ли это ему что-нибудь из его собственной жизни. Он ответил: «Моямама хочет, чтобы я постоян­но ей помогал. С тех пор, как папы нет (он служил во флоте), онахочет, чтобы я делал всё-всё!».

Я могу привлечь внимание ребенка к эмоциям,которые владеют им по ходу игры или выражены в ее содержании. «Кажется, тысер­дишься». Или: «Мнекажется, эта кукла-папа очень недовольна своим сыном». Я наблюдаю за позойребенка, его лицом, жестами. Я прислушиваюсь к его голосу, намекам, ремаркам.Иногда я могу попросить его повторить, что он сказал.

Я могу попросить ребенка идентифицировать себяс кем-нибудь из людей, животных или предметов. «Ты будешь пожарноймаши­ной. Что тыскажешь Расскажи, что произойдет, если ты будешь ею». Или: «Что эта змея можетсказать о себе», «Как бы ты себя чувствовал, если был бы акулой в воде». Или:«А кто из них ты».

Я могу предложить ребенку организовать прямойдиалог между вещами или людьми. «Что сказала бы эта пожарная машинагрузови­ку, если бы онимогли разговаривать».

Я возвращаю ситуации к ребенку и событиям егожизни: «А ты себя чувствовал когда-нибудь так, как эта обезьянка», «А тыкогда-нибудь дрался, как эти два солдатика», «А ты когда-нибудь был в такойтолпе народа».

Я стараюсь не прерывать течения игры, ожидаякакой-то паузы, чтобы задать свои вопросы или вмешаться с комментариями. Когдая бываю сама вовлечена в игру, я всегда знаю, когда будет лучше поговорить сребенком или задать ему какой-то вопрос. Зачастую дети сами разговаривают сомной во время игры и иногда, участвуя. в этом совершенно естественном игровомобщении, я могу как-то направлять их внимание в нужную мне сторону.

Я никогда не прошу детей идентифицировать себяс каким-либо предметом или обсуждать какую-то игру (процесс или содержание),если мне это не кажется уместным. Я не делаю этого и тогда, когда ребенокобнаруживает явное сопротивление. Так, совсем маленькие дети не нуждаются ввербализации своих познаний, им не нравится признавать своим то, что выражаетсяво время игры. Тем не менее благодаря раскрытию в игре чувств, переживаний иситуаций интегрированность личности возрастает. Интеграции способствуетоткрытое самовыражение (даже если оно реализуется косвенно), а также то, чторебенок переживает игровые ощущения как безопасные и создающие благоприятнуюатмосферу. Многие родители говорили мне, что дети уходят с моих занятийспокойными и безмя­тежными.

Иногда я сама структурируя ситуацию, выбираяигрушки, кото­рымиребенок должен играть. Я выбираю несколько предметов, которые ассоциируются сжизнью ребенка, предлагаю мифические дилеммы, требующие разрешения и такимобразом организоввываю определенное игровое пространство. Например, я могувыбрать несколько кукол и попросить ребенка разыграть с ними сценку. Или я могусказать: «Вот девочка лежит в кроватке, старается уснуть, но ей это никак неудается, потому что она слышит, как на кухне ругаются мама с папой. Как тыдумаешь, что потом произойдет». Или: «Вот семья; она сидит за обеденнымстолом. Звонит телефон. Полицейские говорят, что их сын попал в полицейскийучасток, потому что пытался что-то украсть. Что будет дальше».

Одна девятилетняя девочка страшно бояласьсамолетов и не хотела, чтобы ее родители отправлялись в путешествие, потому чтоим пришлось бы лететь. Я устроила игрушечный аэропорт, постави­ла туда самолет, расставила фигурки,изображающие ее родителей и попросила девочку продемонстрировать те чувства,которые она испытывала бы в такой ситуации. Играя таким образом, онапосто­янно пыталасьудержать родителей от полета.

Все предыдущие занятия мы провели, обсуждаято, что было связано для нее с боязнью самолета: чувство надвигающейсяката­строфы, страхостаться покинутой и т. д. Теперь я воссоздала ситуа­цию в игре: усадила родителей всамолет после того, как они расце­ловали дочь на прощание, попросила девочку представить себя тойкуклой, которая осталась в аэропорту и описать владеющие ею чувства. Такаяболее материализованная ситуация позволила в зна­чительной мере отреагировать страхи,которые сковывали ребенка.

Иногда, когда я работаю с маленькими детьми(4—5 лет), я прошупринять участие в игре и мать ребенка. Я предлагаю им вы­брать игрушки и поиграть или выбираюигрушки сама. Из взаимодействия ребенка и матери во время игры можно почерпнутьочень большой объем полезной информации об их взаимоотношени­ях. Я начала пользоваться этимметодом после того, как прочитала работу ArthurKraft [24], где он описывает свой опыт работы сгруп­пой родителей,которым он объяснял, каким образом они сами могут проводить игровуютерапию.

Брент (5 лет) и его мать сидели на полу в моемкабинете с кубиками, несколькими игрушечными животными, машинами и куклами. Япредложила им поиграть с любыми понравившимися им игрушками. Вначале этозанятие показалось им неестественным и они вели себя напряженно, но постепенноразыгрались. Брент предложил, чтобы каждый из них построил по ферме из кубиков,а потом они разделят животных. Он решил, что будет ответственным за животных, атех из них, которых захочет передать маме, он будет грузить на машину идоставлять ей. Она с этим согласилась. Через некоторое время Брент решил, чтоему нужны дополнительные кубики, и захотел взять несколько кубиков из фермы,которую строила его мать. Она не захотела отдавать ему кубики. Брентвысту­пил с целой сериейаргументов, стал хныкать, хватать кубики, кри­чать, плакать и кататься по полу. Вконце концов мать согласилась отдать ему несколько кубиков, но Брент заявил,что он устал играть в кубики и животных, а хочет разыграть кукольноепредставление. Он тщательно рассмотрел всех кукол, а потом взял в одну рукукуклу-крокодила, а в другую — куклу-женщину. После чего игрушеч­ный крокодил напал на женщину ижадно сожрал ее, сам же маль­чик радостно смеялся. Я объявила, что пора прекращать игру, и мывместе собрали игрушки.

Во время последующего обсуждения мать Брентасказала, что наблюдавшаяся ситуация характерна для их повседневной жизни. Когдамальчик только начинает играть, всё идет абсолютно нормаль­но. Но постепенно он становится всёболее требовательным, и, когда в какой-то момент не получает желаемого,устраивает истери­ки искандалы. Поэтому она в конце концов каждый раз уступает мальчику, но, послетого как она это сделает, возникают новые ситуации, которыми Брент остаетсянедоволен. Опираясь на опыт игровой ситуации, мы смогли заняться той очевиднойборьбой, которая происходила между Брентом и его матерью, а также егоактуальной потребностью в том, чтобы его мать выполняла роль сильногоруководителя. Она пришла к пониманию того, что для пятилетнего ребенкасовершенно типичны фрустрация и бунт в ситуации, вынуждающей его устанавливатьграницы собственного поведения.

Не только маленькие дети охотно включаются вигровую тера­пию.Десятилетний Джейсон построил на столе дом из кубиков. Пока он строил, онрассказывал мне, что это тюрьма. В тюрьму он посадил ковбоя. Он подробнорассказал историю этого ковбоя, описал его подвиги. В конце концов он сел иобъявил, что наиграл­ся.Я задала ему несколько вопросов и потом попросила его вообра­зить себя ковбоем в тюрьме ирассказать, каково это. Я выбрала такой вариант беседы потому, чтопочувствовала значимость этой темы — заключенный в тюрьму. Джейсон охотно начал грустный рассказ, а яспросила его: «Ты когда-нибудь чувствовал себя, как этот ковбой, сидящий втюрьме». В ответ Джейсон рассказал о не­которых значимых переживаниях,связанных с его жизнью. И хотя мы не смогли достаточно тщательно разобраться вкаких-либо конкретных ситуациях, важным было уже то, что он начал обсуждать сомной свои сокровенные чувства. То, что он таил эти чувства, лишало егонеобходимых сил, когда наступало время изменить ситуацию. Глубоко затаенные,невысказанные чувства оставались для мальчика тяжелым бременем.

Дети школьного возраста, хотя и обладаютдостаточно развиты­миязыковыми навыками, довольно часто ощущают, что легче и проще выразить себя вигре. Им кажется, что гораздо безопаснее выразит свою враждебность, устроивсражение игрушечных живот­ных, разломав пластилиновую фигурку или закопав игрушки впесок.

Иногда я предлагаю ребенку выбратькакую-нибудь одну игруш­ку. Потом я прошу его вообразить себя этой игрушкой и рассказатьмне, что он делает, на что он похож, что ему хочется сделать. Например: «Ясамолет. Мне нравится повсюду летать. Я чувствую себя свободным». «Я слон. Янеуклюжий, и люди думают, что я дурачусь». «Я скала. Один бок у меня оченьшершавый, зато другой бок очень гладкий и красивый». В каждом конкретном случаеребе­нок объявляет«своим» какое-то определенное состояние, какое-то новое качество, а этопозволяет раскрыть новые области пережива­ний. Такого рода упражнения полезныдля любого возраста. Иногда я задаю вопросы, которые вводят в оборот новыйматериал. Иногда я спрашиваю: «А всё то, о чем ты сейчас рассказывал, как-тоотно­сится к тебе самому», «Ты хотел бы сделатьчто-нибудь подобное Что-нибудь из того, что ты говорил, имеет отношение ктвоей соб­ственнойжизни».

Одна шестилетняя девочка выбрала изо всехигрушек мусоровоз. Она рассказала, как себя чувствует, разъезжая по улицам исобирая мусор, и сообщила мне, что вокруг очень много мусора и ейпосто­янно приходитсяпроезжать перекресток на красный сигнал свето­фора, чтобы везде успеть. Я спросилаее, нарушает ли она какие-нибудь правила. Она усмехнулась и кивнула. Мы провелиинтерес­ное занятие,обсуждая этот вопрос.

Хотя ребенок играет в абсолютно спокойнойатмосфере, это вовсе не означает, что не должны вводиться какие-либоограниче­ния. Такиеограничения являются одним из важнейших элементов игровой терапии. Ограниченияпредполагают определенное время занятий (обычно я занимаюсь с детьми 45 минут)и правила обраще­ния соборудованием игровой комнаты: нельзя ничего уносить из комнаты, нельзя ломатьигрушки, наносить повреждения мне или самому себе. Ребенка нужно обязательнопредупреждать об оконча­нии занятия: «У нас осталось только пять минут» или «Мы вскоредолжны закончить». Конечно, дети стремятся выйти за пределы установленныхограничений, но они должны эти ограничения знать и принимать.

Игры, в которые дети играют, полезны во многихотношениях, хотя сами по себе не могут считаться терапией. Игра привлекаетребенка и помогает ребенку и терапевту найти адекватные формы поведения.Изначальный страх и сопротивление ребенка зачастую очень быстро исчезают, когдаон оказывается лицом к лицу с комна­той, полной игрушек.

Игра может быть хорошим диагностическимсредством. Зачастую я провожу некоторое время, наблюдая игру ребенка. Этопозволяет сделать значимые выводы о его зрелости, интеллекте, воображении,творческих способностях, организованности, реалистичности, стиле, умениисосредоточиваться, способности принимать решения, навы­ках общения и т. д. При этом я,конечно, стараюсь избегать скоропалительных заключений.

Кроме того, важно иметь в виду, что дети могутиспользовать игру, чтобы избежать выражения собственных мыслей и чувств. Они могут бойкотироватькакую-нибудь игру или отказываться от каких-то форм участия в ней. Терапевтдолжен уметь распознавать мотивы и осторожно работать с предлагаемойситуацией.

Иногда я считаю полезным посоветоватьродителям, какой игро­вой материал был бы полезен их детям. Очень часто дети проявляютповышенный интерес к таким весьма обычным материалам, как пластилин и краски,если дома им не дают этих материалов.

 

Песочница

 

Песок — прекрасный материал для работы сдетьми любого воз­раста.Использование его в терапевтических целях далеко не ново. Margaret Lowenfeld [28] указывает наважность игры с песком и кратко описывает свою песочницу размером 18 х 27дюймов, и глубиной в 2 дюйма (Примерно 45 х 68 х 5 см. Прим. ред.), деревянную, со специальнойводонепрони­цаемойвкладкой. По мнению М. Lowenfeld, песок и вода позволяют продемонстрировать широтуфантазии.

Можно, например, строить тоннели, закапыватьчто-нибудь в песок и заливать водой, создавать различные пейзажи. Когда песоксухой, он очень приятен на ощупь. Можно провести множество интересныхтактильных опытов, постепенно увлажняя его. Влажный песок легко формовать;потом его можно снова подсушить или, наоборот, добавить еще воды, чтобы онпревратился в «слякоть», или долить еще больше воды, чтобы плотные частицыосели на дно.

М. Lowenfeld использует песочницу вместе спредметами, кото­рые онаназывает живым материалом, т. е. предметами, отражающи­ми реальную жизнь.

Многие терапевты юнгианского толка применяютпесочницу в работе не только с детьми, но и со взрослыми. При этом могут бытьиспользованы разнообразные игрушки, имеющие символический смысл. Сцены,изображаемые в песочнице, рассматриваются как более значимые, чем сновидения.Зачастую во время работы в песочнице делаются фотографии, чтобы потом с помощьюэтих фотографий наблюдать терапевтический прогресс.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.