WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |

— Ты очень добр ко мне, великий торговец, но как бы то ни было это я должен быть благодарен наместнику за то, что он дал мне такую возможность увидеть тебя. Десятки лет восхищенно следил за твоими свершениями, сначала на ниве торговли, а теперь и в ораторском искусстве и не мечтал о том, что наши пути пересекутся. Достигнуть самой вершины успеха на двух столь удаленных друг от друга поприщах — редчайшая победа, и поздравляю тебя с ней. Прошлым вечером я с великим интересом слушал твою вдохновенную речь. Я согласен с твоей философией жизни.

— Благодарю тебя.

Сенека поднял руку и кивнул.

— Но больше всего меня восхитила твоя честность, когда ты признался в начале своей речи, сколь много тебе еще предстоит узнать о нашем мире, потому что ты только маленькая частичка этого бесконечного мироздания. Многие так называемые мудрецы, у которых раздуто чувство собственной значимости, ни за что не признают, что мы только секунды на циферблате вечности. Для человека, добившегося такого успеха, это было необычное признание.

— Я только был честным, — отвечал Хафид. — Скажи, это правда, что тебя больше не допускают к делам Рима

Сенека усмехнулся.

— Долгие годы я пытался превратить чудовище в человеческое существо и потерпел полный крах. Несколько лет назад я передал большую часть своего состояния Нерону в обмен на его разрешение уйти от дел. Теперь я провожу свои дни в спокойных размышлениях, стараясь как можно больше из того, что посещает мой ум, поведать бумаге, пока наш безумный император не решит, что даже я в мои преклонные годы представляю для него опасность и должен умереть.

Хафид поднял свой кубок.

— Нам еще многому нужно научиться у тебя. Да продлится твоя жизнь еще пятьдесят лет!

— А могу я теперь спросить о тебе, Хафид — сделав глоток вина, обратился к нему Сенека. — Это правда, что своим великим успехом ты обязан мудрости, которую почерпнул из десяти необыкновенных свитков, подаренных тебе, когда ты был юношей Позаботился ли ты о завтрашних детях Записал ли ты для них свои мудрые принципы успеха и наказал ли им жить в соответствии с ними Хотя топор Нерона не висит над твоей головой, как висит над моей, ты должен понимать, что и ты тоже неизбежно приближаешься к тому дню, когда сделаешь свой последний вдох.

Хафид уже собрался ответить, когда в комнату вбежал Лука, сопровождаемый двумя слугами, которые извинялись перед хозяином за вторжение. Пожилой эскулап шумно дышал, словно бегом преодолел большое расстояние. По лбу его катились крупные капли пота.

— Прошу простить меня за то, что расстраиваю ваше счастливое и безмятежное собрание, — задыхаясь, произнес он, — но боюсь, я принес печальные новости и знаю, вы бы не хотели, чтобы я медлил.

— Дорогой Лука, у тебя измученный вид, — проговорил обеспокоенный Сергиус. — Присядь и успокойся. Может быть, выпьешь вина

— Нет, — едва сдерживая слезы, протестующе воскликнул Лука. — Позвольте мне стоять. Я только что из тюрьмы. Там мне сообщили, что суд над Павлом состоялся этим утром и признал его виновным в государственной измене.

Лука понурил голову.

— Его приговорили к смерти и незамедлительно отвели к месту казни около Остианской дороги, где и обезглавили. При этом, — всхлипывал Лука, — не присутствовали ни свидетели, ни друзья. Власти передали мне его останки в мешке, когда я прибыл туда сегодня вечером и, хотя солнце уже село, я похоронил нашего друга в саду одного из последователей неподалеку от Претории.

— А красная плащаница, которая была на нем — задал вопрос Эразмус и тут же пожалел о своих словах, увидев сердитый взгляд Хафида.

Лука смахнул слезы.

— Только его... его останки в мешке. От горя я не подумал спросить об одежде. Боюсь, она исчезла.

Хафид встал и нежно положил руку на плечо Луки. Его слова были обращены ко всем.

— Давайте молиться о нем как можно чаще, но не будем проливать горьких слез над нашим дорогим Павлом. Там, где он сейчас, он не поменялся бы местами ни с кем из нас.

— Не перестаю изумляться, — заговорил Сенека, — тому бесстрашию, с которым последователи Иисуса встречают смерть, ужасную смерть — на арене цирка, под топором палача, и даже на кресте. Не счесть, сколько уже лет я слышу о том, что тело Иисуса извлекли из гробницы его ближайшие сподвижники, которые затем спрятали тело и объявили, что он Бог, потому что воскрес из мертвых. И однако на прошлой неделе здесь, в Риме, человеку по имени Петр, которого считали ближайшим учеником Иисуса, обещали сохранить жизнь только в том случае, если он сделает признание властям, что Иисус не воскресал из мертвых. Петра распяли, как мне говорили, вверх ногами по его просьбе, чтобы умереть иначе, чем Иисус. Как же так, если Петр знал о том, что тело Иисуса изъяли из гробницы — а он знал бы об этом, если бы все обстояло именно так, — почему он тем не менее хотел умереть за ложь А теперь и блистательный Павел отдал свою жизнь. Не понимаю! Не понимаю! Здесь столько всего переплетено, что я не знаю, что и думать. Но одно я знаю — будь я помоложе, имей я впереди целую жизнь, я бы постарался узнать больше об этом человеке по имени Иисус и его учении.

— Это никогда не поздно сделать, Сенека, — проговорил Сергиус. — Мы встретили бы тебя с распростертыми объятиями.

— Мы Неужели видный римский сановник, многолетний наместник на Кипре, отвернулся от богов Рима Ты один из них

— Правильно.

Сенека недоверчиво покачал головой и обернулся к Хафиду.

— А что скажешь ты, величайший торговец из всех Перед кем склоняешь голову ты

— Когда-то ни перед кем, не исключая Цезаря. Но однажды, много лет назад, мы с Сергиусом Павлом поднялись на самый высокий холм окрест крошечного городка Назарета после посещения матери Иисуса. И вот, сидя на его вершине, в такой близости от небес, я вдруг понял, что мои поиски веры, которая бы всегда направляла и поддерживала меня, поиски, которые длились всю мою жизнь, наконец завершены. Я нисколько не сомневался, что в суме, которую я получил от Марии, находилось нечто большее, чем красная плащаница еще одного бедного проповедника. Я был уверен, что в моих руках одежда, которая в течение долгого времени оберегала от холода тело Сына Божьего.

Сергиус Павел наклонился и коснулся в поцелуе щеки великого торговца. Ни слова не было произнесено.

Позже, когда Хафид, Гален, Лука и Эразмус возвращались к каравану, Эразмус наклонился к своему хозяину и спросил:

— А что же будет с нами Куда мы теперь отправимся

— Мы вернемся в Дамаск, — отвечал Хафид, — как только мы закончим все приготовления, мы распустим караван. Я собираюсь уединиться в моей библиотеке и провести там столько времени, сколько отпустит Господь, для того чтобы перенести мои десять самых важных принципов процветания в свитки, подобные тем, которые я получил в дар, когда был простым погонщиком верблюдов.

— А потом.. — не отставал Эразмус.

— А потом я буду помогать тебе в рассылке копий моих свитков во все концы света. Так нас услышат миллионы вместо тысяч, которые приходили меня послушать.

— Для меня было бы большой честью оказать тебе помощь в твоем великом деле, — заявил Лука. — У меня безукоризненный почерк, и я с готовностью взялся бы переложить твои слова на пергамент.

— Эскулап, у тебя есть миссия поважнее. Сделай, как просил тебя Павел. Запиши все, что ты знаешь о его странствиях и испытаниях, а также все, что узнал о жизни Иисуса, включая историю его рождения в Вифлеемской пещере, которую я рассказал тебе, когда мы возвращались к моим повозкам прошлой ночью.

— Хафид, — вскричал подбегающий к ним Сергиус. — Меня осенила замечательная идея. Помнишь, когда давным-давно мы были с тобой вместе в Назарете, я рассказывал тебе о домике, который я построил на горе Ермон вдали от суетного мира около того места, где Господь говорил с Иисусом

— Помню и много раз сожалел, что так и не принял твое великодушное приглашение посетить его.

— Еще не поздно. Выслушай меня внимательно. Я слишком стар, чтобы поехать туда еще раз, и потому скоро передам права на владение этим необыкновенным местом Стефану, который верно служил мне все эти годы, заботясь о домике. Близость к месту, где говорил Господь, — что может быть лучше для твоей работы

— Дорога от порта Сидон к Дамаску проходит очень близко к холму, — поспешил сообщить Гален.

— А как же Стефан — спросил Хафид.

— Ты отвезешь ему мои письменные распоряжения. На некоторое время он вернется к своей семье, в соседнюю Кесарию Филиппову, и пока ты будешь трудиться над свитками, тебя никто не побеспокоит. Если, конечно, Господь не решит побеседовать с тобой. А потом, когда труд твой будет завершен, ты сможешь вернуться в свой дворец в Дамаске, до которого полдня пути, и предоставить Эразмусу распространять по миру твое вдохновенное послание.

Хафид взглянул на Эразмуса, но тот продолжал хранить молчание. Он должен был сам принять это решение. Сергиус Павел продолжал.

— Это твоя последняя возможность, Хафид. В следующем году Стефан со своей семьей, вероятно, навсегда поселится в доме. Поэтому прошу тебя, отправляйся туда сейчас!

Глава восьмая

До отбытия каравана из Рима Хафид, воспользовавшись услугами Луки в качестве проводника, обошел десятки лавок в соседнем книготорговом районе Аргилете. Несколько часов было потрачено на приобретение всего необходимого: нескольких бутылочек с чернилами самого высокого качества, привозимых из Египта, коробки гусиных перьев и дюжины чистых пергаментных свитков, изготовленных из просушенной на солнце козьей шкуры. Был уже полдень, когда они наконец решили возвратиться к каравану, но не прошли они и пятидесяти шагов, как Хафид вдруг остановился и указал рукой на потемневший от времени, поцарапанный сундучок из кедрового дерева, который лежал на земле около одного открытого книжного прилавка.

— Этот старинный сундучок пустой — возбужденно обратился он к торговцу, который дремал неподалеку, облокотившись на столик.

— Не только пустой, господин, но и продается.

Хафид подошел ближе. Голос его дрожал.

— Друг, открой его для меня.

Торговец поднял ларец и поставил его на стол. Затем, сняв ремни, откинул деревянную крышку. Внутри все было покрыто пылью. Хафид повернулся к озадаченному Луке.

— Дай мне несколько свитков из тех, что мы купили.

Лука открыл кожаную суму, которая висела у него на плече, и извлек оттуда три свитка. Хафид с нежностью поместил их в ларец.

— А теперь дай мне, пожалуйста, остальные семь.

Сундучок как раз вместил все. Хафид осторожно опустил крышку и повернулся к торговцу.

— Сколько

— Всего сто динариев, господин.

Хафид потянулся к мешочку с деньгами, висевшему у него на поясе под плащом, но его остановил Лука.

— Господин, — протестующе воскликнул он, — этот старый ящик не стоит и десятой части того, что он просит за него! Посмотри, какие ржавые петли и как обтрепаны ремни. Пойдем, я знаю замечательную лавку неподалеку отсюда, где ты найдешь сколько угодно сундуков на любой вкус и за куда более низкую цену.

— Лука, я ценю твою заботу, но этот сундучок — то, что мне нужно. Не могу поверить своим старым глазам, но он выглядит точно так же, как тот, в котором хранились те десять свитков, полученных мной больше шестидесяти лет назад, когда я был погонщиком.

На лице Луки появилась терпеливая улыбка.

— Он достаточно стар и изношен, чтобы казаться тем самым сундучком.

Хафид заплатил торговцу и сказал, обращаясь к Луке:

— Это не просто совпадение, что я нашел этот ларец именно сейчас. Это Господь опять играет со мной партию в шахматы, и это добрый знак. Теперь мне будет куда положить свитки, когда я закончу их.

Прошло две недели, и вот Караван Успеха наконец прибыл в порт Сидон, а день спустя они уже были на пересечении дорог, одна из которых вела на восток — в Дамаск, а другая на юг — к горе Ермон.

Хафид сошел с огромной повозки, которая служила ему и его спутникам столько лет в их странствиях по миру. Позади нее была повозка поменьше, груженая ящиками с припасами, одеждой и письменными принадлежностями. Тот, кто управлял ею, приблизился к Хафиду, отдал ему кнут и сказал: «Все в порядке, господин». Эразмус и Гален тоже подошли к хозяину. Хафид повернулся к счетоводу и произнес:

— Я вернусь домой, как только завершу работу над свитками, возможно, через две недели.

Эразмусу не удалось скрыть свое огорчение.

— Господин, прошу тебя, измени свое решение и позволь мне сопровождать тебя. Мы не расставались уже много, много лет.

— Отгони от себя страх, Эразмус. Я должен сделать это в одиночестве, чтобы не нарушить мою сосредоточенность. Я выживу. Погода стоит теплая, а еды мне хватит на несколько недель. Скоро мы снова будем вместе. Ты еще не потерял свою карту, из тех, что дал нам обоим Сергиус Павел, объясняющую, как добраться до его домика на Ермоне

Эразмус похлопал себя по одежде.

— Она здесь, господин. Хафид кивнул и обнял своего верного друга.

— Если тебе вдруг станет одиноко через месяц, а я к тому времени еще не вернусь, смело можешь навестить меня. А пока возвращайся домой в Дамаск и возьми с собой Галена за компанию, как договорились. Он также поможет тебе распустить караван. А сейчас — прощай. Сегодня вечером я отойду ко сну в полном одиночестве там, где когда-то говорил Господь!

Дорога от подошвы горы Ермон шла вверх с такой поспешностью, что Хафид и не заметил, как начался подъем, с каждым шагом приближавший его к вершине величественной горы, которая, если смотреть издалека, казалось, упиралась в небо. Он не подгонял двух своих жеребцов, а ехал не спеша, вбирая в себя ароматы росших по склонам падубов, боярышника, миндаля и тянувшихся вдоль дороги гиацинтов, цикламенов и лютиков. Через час с небольшим он миновал глыбу белого камня, более чем на пятьдесят локтей вздымавшуюся над небольшими курганами из валунов, и теперь, согласно карте, знал, что от места назначения его отделяли всего лишь две мили.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.