WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

Нa следующее утро друзья встретились у единственного колодца Назарета, вырытого под открытым небом на обочине главной дороги около центра города. Воздух был пропитан пылью, руганью, криками и смехом женщин и детей, вереницей ожидавших своей очереди наполнить водой кувшины у каменного стока.

Хафид увлеченно наблюдал за погонщиками верблюдов остановившегося у источника огромного торгового каравана. Много раз они наполняли водой широкие каменные тумбы, прежде чем животные наконец утолили жажду.

Сергиус не преминул поддразнить друга.

— Когда-то и ты выполнял эту черную работу у Патроса

— Ну нет, это была одна из приятнейших моих обязанностей. — Хафид улыбнулся, когда мимо них по узкой мощеной улочке прошествовали корабли пустыни, распространяя вокруг себя знакомый острый запах. Мужчины терпеливо ждали, пока у каменной емкости не освободилось место для них, чтобы они могли погрузить руки в прохладу воды и напиться.

— Ежедневно сюда приходил Иисус со своей матерью, — благоговейно сказал Сергиус.

Хафид снисходительно улыбнулся, окинув взглядом заурядное грязное местечко, где утоляли жажду люди и животные.

— И он ступал по этим булыжникам, и вдыхал этот воздух, и играл в этих полях, — шутливо подхватил он, но Сергиус не улыбнулся.

— Да, — мягко согласился наместник. — Он провел здесь почти тридцать лет своей жизни, плотничая вместе с отцом. Я уже приобрел у местных жителей несколько предметов, которые, по их словам, он сделал собственными руками. Когда я вернусь на Кипр, я прикажу поставить их в специально отведенной комнате во дворце.

Они уже почти вышли из города, когда Сергиус остановился и указал на крошечный белый домик прямоугольной формы, почти скрытый от взора между двумя гранатовыми деревьями.

— Вот тут Иисус прожил почти всю свою жизнь. Его мастерская — всего лишь маленькая комнатка сзади дома.

— Вероятно, нам не стоит беспокоить старушку, — промолвил Хафид, едва поспевая за Сергиусом по заросшей сорной травой тропинке, которая привела их к двери с сильно облупившейся краской.

Наместник похлопал Хафида по руке.

— Все будет хорошо. За последнюю неделю я часто навещал Марию, и мы стали хорошими друзьями. Сегодня рано утром я сообщил через посыльного, что приведу тебя.

Хафид сделал глубокий вдох.

— Ты напомнил ей о нашей давней встрече в пещере в Вифлееме

— Ну нет, это испортило бы мой сюрприз. Я просто написал, что приду со старым другом. Твое присутствие не потревожит ее. Она говорила мне, что вполне привыкла ко всяким странникам, которые в большинстве своем безобидны и приходят, чтобы увидеть и поговорить с матерью Иисуса.

— Она живет одна

— Да. Уже много лет она вдова, а все ее дети* либо умерли, либо разъехались кто куда. Только ее сын Иаков часто навещает ее, хотя теперь, когда он стал главой новой церкви в Иерусалиме, ему нелегко это делать.

* Речь идет о детях Иосифа, мужа Марии. — Прим. ред.

Сергиус постучал только дважды, когда дверь тихо отворилась на своих старых кожаных петлях.

— Мир тебе, драгоценная женщина, — произнес Сергиус, с нежностью принимая протянутую руку и легко касаясь ее губами.

— И тебе, Сергиус, — промолвила она, радушно улыбнувшись Хафиду, когда Сергиус представил его. Она угостила их козьим молоком в высоких кубках и сыром, а также поставила перед ними большой поднос с гранатами и фигами, и они стали непринужденно обсуждать события из жизни городка. Хафида поразили огромные печальные глаза Марии и ее все еще почти черные как смоль волосы, хотя он был уверен, что она старше него по крайней мере на десять лет.

Даже голос заставлял забыть о ее возрасте.

— Ты выступал на постоялом дворе прошлым вечером — спросила она, склонив к Хафиду свою голову.

— Выступал, но боюсь, без особого успеха.

— Откуда тебе известно

— По холодному приему публики. Если бы не Сергиус, то сомневаюсь, что мне пришлось бы услышать аплодисменты в конце.

Мария едва заметно улыбнулась.

— По крайней мере они не угрожали тебе расправой. Иисус проповедовал здесь, в синагоге, в Назарете, только однажды, когда пытался решить после сорока дней размышлений, проведенных им в пустыне, какой путь избрать в жизни, но его слова в то субботнее утро так разъярили людей, что они схватили его и поволокли к самой высокой скале, намереваясь сбросить его оттуда, но он спасся.

— Об этом я не знал, — воскликнул Сергиус. — Это были те же самые люди, что росли вместе с ним, играли и ходили с ним в одну школу

— Те же, — сказала Мария. — Большинство из них просто не могли уразуметь, почему их друг и сосед, плотник вдруг заговорил так, словно Господь наделил его особой властью. Для них это было богохульством, которое по нашему закону карается смертью.

— И это была его первая речь перед людьми

— Да... а тем утром я была уверена, что и последняя.

Сергиус повернулся к Хафиду.

— Эти истории необходимо сохранить, но никто еще, насколько я знаю, не записывал их. Как печально.

Наместник снова вернулся к беседе с Марией, и Хафид изумленно наблюдал, как один из самых могущественных сановников Римской империи обращается с Марией с нежностью и почтительностью, которых Хафид никогда раньше не замечал в Сергиусе.

— И как Иисус отнесся к такому ужасному приему

— Он выбросил эту историю из головы и уже в следующую субботу проповедовал в синагоге соседнего Капернаума. Тамошние жители приняли его с любовью и вниманием. Позже, когда мы заговорили с ним об этом зловещем случае, помню, он только улыбнулся и сказал, что ему следовало знать: нет пророка в своем отечестве.

Сергиус откинул назад голову, прикрыв глаза.

— Эти истории необходимо записать, просто необходимо!

Хафид подождал, пока Мария наполнила его кубок прохладным молоком. Потом заговорил:

— Из того малого, что я знаю об Иисусе, я понял, что он никогда не проповедовал за пределами Палестины. Будучи его матерью, ты, должно быть, имела немало случаев послушать своего сына и его учение.

Мария кивнула.

— Поначалу, когда он собирал вокруг себя последователей и наставлял апостолов, я часто слушала. Но когда Синедрион и римский прокуратор стали рассылать шпионов, чтобы следить за каждым шагом и словом моего сына, он настоял на том, чтобы я вернулась сюда, подальше от назревающей беды. Не один раз, проходя с апостолами через Назарет, он приходил сюда, садился и держал меня за руку, пытался подготовить меня к тому, что должно будет случиться.

Мария закусила нижнюю губу и отвернулась. Сергиус взглянул на Хафида и кивнул. Пора. Наместник наклонился и мягко положил руку на плечо женщины.

— Драгоценная, мне нужно сказать тебе что-то особенное.

— Да, Сергиус.

— Давний мой друг, Хафид, пришел со мной сегодня сюда потому, что он очень хотел тебя снова увидеть.

— Снова — Мария нахмурилась и встревоженно подняла голову. — Когда он только вошел, у меня появилась уверенность, что я знаю его, но так как ничего не было сказано об этом, я подумала, что меня подвела старость. Мы встречались раньше, великий торговец

— Только однажды, много лет назад, Мария.

Мать Иисуса откинула на плечи платок и подалась вперед, вглядываясь через стол в лицо Хафида. Не говоря ни слова, он приблизился, и руки Марии коснулись его лица. Ее пальцы ощупали его щеки, и она произнесла:

— Это было до того, как отросла эта чудесная борода

— Задолго до того.

Большой палец правой руки Марии нежно поглаживал ямочку на подбородке Хафида, пока она пристально смотрела в его серые глаза, которые увлажнили слезы. Вдруг она повернулась к Сергиусу, полуоткрыв рот, со слезами, заструившимися по ее морщинистым щекам, все еще не отнимая рук от лица великого торговца.

— Я знаю его, — сквозь слезы проговорила она. — Как только он ступил на порог, я почувствовала что-то необычное в его поведении. Я знаю его, Сергиус! Вот еще одно чудо!

— И кто он — Улыбка Сергиуса светилась любовью.

Мария привлекла лицо Хафида и нежно поцеловала его в щеку.

— Это мой маленький ангел на ослике. В сырой пещере в Вифлееме, всего через несколько часов после рождения Иисуса, он появился из сумерек и закутал мое дитя в теплое красное одеяние. Потом он растворился в ночи, и я так и не смогла его поблагодарить.

Хафид дотронулся до своей щеки и с чувством сказал:

— Ты поблагодарила меня. Ты поцеловала меня тогда, как сделала только что, и моя жизнь полностью изменилась в ту ночь.

— И теперь, возможно, снова изменится, — произнесла она, поднимаясь и направляясь к большому сундуку в дальнем углу комнаты. Из сундука она извлекла кожаную суму, которую, подойдя к столу, вручила Хафиду. — Это твое, дорогой мой человек. Ему было бы угодно, если бы это вернулось к тебе.

Храня молчание, Сергиус Павел опустился на колени около табурета друга, когда тот извлек из сумы красную плащаницу, любимую одежду Иисуса. И снова он не удержал слез, когда нежно провел рукой по мягкой красной ткани.

— Последний раз я видел ее у Павла. Он рассказал мне, что после долгих поисков в Иерусалиме, он нашел римского солдата, который выиграл ее в кости после того... после того, как его распяли.

Мария кивнула.

— Павел вернул мне плащаницу несколько лет назад. По одной стороне шли пятна крови от ударов, полученных Иисусом до того, как его убили, и я не могла смотреть на них, поэтому замочила ее на много часов в слабом растворе щелока.

Хафид, не переставая, поглаживал одеяние.

— Что за искусная работа! Посмотрите, цвет не поблек, и кромка обтрепалась только с одной стороны, и это после пятидесяти лет! Поразительно!

— Иисус надевал ее всякий раз, когда ему предстояло появиться перед большим количеством людей. Он говорил, что после его молитв, только ощущение красной плащаницы на плечах давало ему уверенность для того, чтобы справиться с любой ситуацией. Возможно, это послужит тем же самым для тебя. Ведь ты говорил, что тебя приняли холодно прошлым вечером

Хафид сложил одеяние и передал его Марии.

— Я не могу принять столь бесценную одежду. Ее следовало бы выставить на поклонение всем верующим в каком-нибудь большом городе, и, разумеется, я не достоин, чтобы укрывать ею свои плечи.

— Пожалуйста, — заговорила Мария и положила свою маленькую ручку на руку Хафида. — Возьми ее... носи ее. Когда Иисус был ребенком, я часто рассказывала ему историю о том, как его вскоре после рождения навестил другой маленький мальчик и преподнес ему одежду, чтобы уберечь от холода. Это был самый лучший способ научить его понимать истинный смысл любви — когда отдают все, что можно отдать, чтобы помочь другому, не думая о награде. Он хорошо усвоил этот урок — благодаря тебе. Ты не можешь верить, великий торговец, что простое совпадение воссоединило тебя с этой плащаницей после всех этих лет. Доставь старой женщине мгновения счастья: прими ее. У меня осталось много вещей от моего сына, чтобы согреть мою старость, как согревают ее нежные воспоминания. Спустя долгие годы плащаница возвращается к своему законному владельцу.

— Я никогда не забуду этот день, — сквозь слезы вымолвил Хафид и, подняв красную плащаницу, нежно прижал ее к мокрым щекам.

Глава пятая

Выйдя из дома Марии, оба молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Когда они дошли до главной дороги, Сергиус остановился и повернулся к своему другу.

— Я чрезвычайно признателен тебе за то, что ты не отказался пойти со мной сегодня.

— Не будем об этом, — запротестовал великий торговец и высоко поднял суму, в которой была плащаница Иисуса. — Это я должен быть благодарен тебе.

— Ты устал

Хафид покачал головой.

— Тебя скоро ждут назад

— Нет. Я сказал Эразмусу, что меня, вероятно, не будет целый день. Они с Галеном, скорее всего, заняты подсчетом доходов от последнего выступления.

Сергиус повернулся, указывая на холм, круто уходивший вверх от обочины дороги справа от них.

— Это самый высокий холм из всех в Назарете, как мне сказали. Видишь то большое фиговое дерево на самой вершине

Хафид прикрыл обеими руками глаза от солнца.

—Да.

— Как ты считаешь, твое древнее тело способно осилить подъем туда с моей помощью

— Римский боевой дух и вправду неискореним, — пробормотал Хафид. — Если ты можешь преодолеть этот подъем, то, уверен, и я справлюсь с ним... и без чьей-либо помощи. Я только не пойму — к чему мне продираться через чертополох и острые камни, чтобы посидеть под каким-то жалким фиговым деревом, когда в Дамаске у меня их целые рощи.

Сергиус усмехнулся.

— Но не таких, как то, могущественный торговец. Вчера, после того как я навестил Марию, она пошла проводить меня к колодцу, и когда мы проходили мимо этого места, она обратила взор к одиноко стоящему дереву и сказала, что со времен ранней юности Иисус поднимался туда всякий раз, когда желал побыть в одиночестве. Видишь, справа к вершине ведет тропа Я бы еще вчера отправился по ней, но солнце уже садилось, когда я расстался с Марией, и, кроме того, я не хотел пропустить твою речь. Не хотел бы ты подняться со мной туда сейчас Думаю, вид с вершины стоит того, чтобы попытаться.

— Идем, — вскричал Хафид и, перекинув через плечо кожаную суму, двинулся вслед за Сергиусом. Оба обливались потом и тяжело дышали, когда наконец добрались до вершины холма, на которой не росло ничего, кроме одного-единственного фигового дерева и худосочного мха, кое-где покрывавшего серые валуны. Хафид снял с плеча и прислонил к дереву свою ношу, а затем тяжело опустил свое усталое тело рядом с Сергиусом.

У их ног, далеко внизу, лежал городок Назарет — беспорядочно расставленные белые домики, зеленые луга и темно-коричневые сады. Узкая дорога разделяла поселение почти надвое, ведя на юг — в Иерусалим и на север — в Дамаск. Хафид кивнул и улыбнулся, когда Сергиус указал на группу крошечных фигур, облепивших колодец.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.