WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

Американские ученые восприняли феномен условного рефлекса как некое элементарное явление, доступное анализу, нечто вроде строительного блока, из множества которых может быть построена сложная система нашего поведения. Гениальность И. П. Павлова, по мнению американских коллег, состояла в том, что ему удалось пока­зать, как простые элементы могут быть изолированы, подвергнуты анализу и проконтролированы в лабораторных условиях. Разработка идей И. П. Павлова в американской психологии заняла несколько десятилетий, и каждый раз перед исследователями выступал один из аспектов этого простого, но вместе с тем еще не исчерпанного в американской психологии явления — феномена условного рефлекса.

В наиболее ранних исследованиях научения на передний план выступила идея сочетания стимула и реакции, условных и безуслов­ных стимулов: был выделен временной параметр этой связи. Так возникла ассоцианистическая концепция научения (Дж. Уотсон, Э. Газри). Когда внимание исследователей привлекли функции без­условного стимула в установлении новой ассоциативной стимульно-реактивной связи, возникла концепция научения, в которой главный акцент был сделан на значении подкрепления. Это были концепции Э. Торндайка и Б. Скиннера. Поиски ответов на вопрос о том, зависит ли научение, то есть установление связи между стимулом и реак­цией, от таких состояний испытуемого, как голод, жажда, боль, пол­учивших в американской психологии название драйва, привели к более сложным теоретическим концепциям научения — концепциям Н. Миллера и К. Халла. Две последние концепции подняли амери­канскую теорию научения до такой степени зрелости, что она готова была ассимилировать новые европейские идеи из области гештальт-психологии, теории поля и психоанализа. Именно здесь наметился поворот от строгого поведенческого эксперимента павловского типа к изучению мотивации и познавательного развития ребенка.

Позднее всего американские ученые обратились к анализу ориен­тировочного рефлекса как необходимого условия выработки новой нервной связи, новых поведенческих актов. В 50-х — 60-х годах значительное влияние на эти исследования оказали работы совет­ских психологов, и особенно, исследования Е. Н. Соколова и А. В. За­порожца. Большой интерес вызвало изучение таких свойств стимула, как интенсивность, сложность, новизна, цвет, неопределенность и др., выполненное канадским психологом Д. Берлайном. Однако Д. Берлайн, как и многие другие ученые [27; 194], рассматривал ориентировочный рефлекс именно как рефлекс — в связи с пробле­мами нейрофизиологии мозга, а не с позиций организации и функ­ционирования психической деятельности, с позиций ориентировоч­но-исследовательской деятельности.

Особым образом преломилась в сознании американских психоло­гов еще одна идея павловского эксперимента — идея построения нового поведенческого акта в лаборатории, на глазах эксперимента­тора. Она вылилась в идею "технологии поведения", его построения на основе положительного подкрепления любого выбранного по же­ланию экспериментатора поведенческого акта (Б. Скиннер). Столь механистический подход к поведению полностью игнорировал необ­ходимость ориентировки субъекта в условиях собственного действия.

Доведенная в концепции Б. Скиннера до своего логического конца механистическая трактовка поведения человека не могла не вызвать бурного возмущения многих гуманистически настроенных ученых.

— "Скиннер О, да это тот самый, который думает, что люди — это крысы в клетках";

— "По Скиннеру, мы все под контролем, куклы, и какой-то хозяй­ский ум дергает наши веревочки";

— "Скиннер не приемлет человеческих чувств и эмоций, он слиш­ком хладнокровен. Кроме того, он говорит, что нет таких вещей, как свобода и достоинство" [216; 142; 237].

Известный представитель, гуманистической психологии К. Род­жерс противопоставлял Б. Скиннеру свою позицию, подчеркивая, что свобода — это осознание того, что человек может жить сам, "здесь и теперь", по собственному выбору. Это мужество, которое делает человека способным вступать в неопределенность неизвестного, ко­торую он выбирает сам. Это понимание смысла внутри самого себя. По мнению Роджерса, человек, который глубоко и смело выражает свои мысли, приобретает свою собственную уникальность, ответст­венно "выбирает сам себя". Он может иметь счастье выбрать среди сотни внешних альтернатив, или несчастье не иметь ничего. Но во всех случаях, его свобода тем не менее существует [249].

Атака на бихевиоризм и, особенно, на те его стороны, которые наиболее близки психологии развития, начавшаяся в американской науке в 60-х годах, проходила по нескольким направлениям. Одно из них касалось вопроса о том, как следует собирать эксперименталь­ный материал. Дело в том, что опыты Б. Скиннера выполнялись часто на одном или нескольких испытуемых. В современной психологии многие исследователи считали, что закономерности поведения могут быть получены только путем просеивания индивидуальных разли­чий и случайных отклонений. Этого можно достичь, лишь путем усреднения поведения многих испытуемых. Такая установка послу­жила причиной еще большего расширения масштабов исследования, разработки специальных приемов количественного анализа данных, поиска новых путей исследования научения, а вместе с ним и иссле­дования развития.

4. Теория трех ступеней детского развития

Исследователи в европейских странах в большей степени были заинтересованы в анализе качественных особенностей процесса раз­вития. Их интересовали стадии или этапы развития поведения в фило- и онтогенезе. Так, после работ И. П. Павлова, Э. Торндайка, В. Келлера австрийский психолог К. Бюлер предложил теорию трех ступеней развития: инстинкт, дрессура, интеллект. К. Бюлер свя­зывал эти ступени, их возникновение не только с созреванием мозга и усложнением отношений с окружающей средой, но и с развитием аффективных процессов, с развитием переживания удовольствия, связанного с действием. В ходе эволюции поведения отмечается пе­реход удовольствия "с конца на начало". По его мнению, первый этап — инстинкты —характеризуются тем, что наслаждение наступает в результате удовлетворения инстинктивной потребности, то есть по­сле выполнения действия. На уровне навыков удовольствие перено­сится на самый процесс совершения действия. Появилось понятие: "функциональное удовольствие". Но существует еще предвосхищающее удовольствие, которое появляется на этапе интеллектуального решения задачи. Таким образом, переход удовольствия "с конца на начало", по К. Бюлеру — основная движущая сила развития поведе­ния. К. Бюлер перенес эту схему на онтогенез. Проводя на детях эксперименты, подобные тем, которые В. Келлер проводил на шим­панзе, К. Бюлер заметил сходство примитивного употребления ору­дий у человекоподобных обезьян и ребенка, и поэтому сам период проявления первичных форм мышления у ребенка он назвал шимпанзеподобным возрастом. Изучение ребенка с помощью зоопсихологического эксперимента было важным шагом к созданию детской психологии как науки. Заметим, что незадолго до этого, В. Вундт писал, что детская психология вообще невозможна, так как ребенку недоступно самонаблюдение.

К. Бюлер никогда не причислял себя к биогенетистам. В его рабо­тах можно найти даже критику биогенетической концепции. Однако его взгляды — еще более глубокое проявление концепции рекапиту­ляции, так как этапы развития ребенка отождествляются со ступеня­ми развития животных [18]. Как подчеркивал Л. С. Выготский, К. Бюлер пытался привести к одному знаменателю факты биологи­ческого и социокультурного развития и игнорировал принципиаль­ное своеобразие развития ребенка. К; Бюлер разделял с почти всей современной ему детской психологией односторонний и ошибочный взгляд на психическое развитие как на единый и притом биологиче­ский по своей природе процесс [33 ].

Много позднее критический анализ концепции К. Бюлера был дан К. Лоренцем. Он указал, что представление К. Бюлера о надстройке в процессе филогенеза высших ступеней поведения над низшими противоречит истине. По мнению К. Лоренца, это три независимые друг от друга, возникающие на определенном этапе животного цар­ства линии развития. Инстинкт не подготавливает дрессуры, дрессу­ра не предшествует интеллекту. Развивая мысли К. Лоренца, Д. Б. Эльконин подчеркивал, что между стадией интеллекта и ста­дией дрессуры нет непроходимой грани. Навык — это форма сущест­вования интеллектуальным образом приобретенного поведения, по­этому может быть иная последовательность развития поведения: сна­чала интеллект, а затем навык. Если это верно для животных, то тем более это верно для ребенка. В развитии ребенка условные рефлексы возникают на второй-третьей неделе жизни. Нельзя назвать ребенка инстинктивным животным — ребенка надо учить даже сосать!

К. Бюлер глубже, чем Ст. Холл, стоит на позициях биогенетиче­ского подхода, так как распространяет его на весь животный мир. И хотя теория К. Бюлера сегодня уже не имеет сторонников, ее значе­ние в том, что она, как справедливо подчеркивал Д. Б. Эльконин, ставит проблему истории детства, истории постнатального разви­тия.

Истоки возникновения человечества утеряны, также утеряна и история детства. Памятники культуры в отношении детей бедны. Правда, послужить материалом для исследования может то, что на­роды развиваются неравномерно. В настоящее время есть племена и народы, которые находятся на низком уровне развития. Это откры­вает возможность проведения сравнительных исследований для изу­чения закономерностей психического развития ребенка.

Исследования антропологов и этнографов Х1Х-ХХ веков показы­вают, что ребенок с самого раннего детства — в подлинном смысле слова член общества. Он рано становится реальной частью произво­дительных сил общества, и к нему относятся как к работнику. Так, например, известный исследователь аборигенов Австралии Фреде­рик Роуз, сообщает, что девушки некоторых австралийских племен выходят замуж в возрасте 8-9 лет, то есть до наступления половой зрелости. Этот парадокс объясняется тем, что аборигены относятся к браку совершенно иначе, чем европейцы. Ф. Роуз писал, что причина женитьбы мужчины на девушке, еще не достигшей половой зрелости, была экономической. Девочка входила в коллектив жен и обучалась у них выполнять возложенные на нее хозяйственные функции. Цель включения девушки в таком раннем возрасте в коллектив жен состо­яла не в немедленном предоставлении мужу дополнительных поло­вых контактов, а в обучении ее старшими женами в той среде, где ей в будущем предстояло выполнять социальные и экономические зада­чи [134]. Точно также многодетная семья, как подчеркивал Д. Б. Эльконин, имела не только биологические, но и социальные причины. Содержание детства, считал он, определяется тем положе­нием, которое ребенок занимает в системе общественных отношений, оно различно в разные исторические эпохи. Историческое происхож­дение периодов детства свидетельствует о невозможности примене­ния биогенетического принципа к характеристике детства. Преодо­ление биогенетических подходов к психике, ее развитию у ребенка происходило довольно длительное время.

5. Концепции конвергенции и противоречия двух факторов детского развития

В опытах Э. Торндайка (исследование приобретенных форм пове­дения), в исследованиях И. П. Павлова (изучение физиологических механизмов научения) подчеркивалась возможность возникновения на инстинктивной основе новых форм поведения. Было показано, что под влиянием среды наследственные формы поведения обрастают приобретенными умениями и навыками. В результате этих исследо­ваний появилась уверенность в том, что все в поведении человека может быть создано, лишь бы для этого были соответствующие усло­вия. Однако здесь вновь возникает старая проблема: чтов поведении от биологии, от инстинкта, от наследственности и что от среды, от условии жизни Философский спор нативистов ("существуют врож­денные идеи") и эмпириков ("человек — чистая доска") связан с решением этой проблемы.

Вопрос о том, оправдывается ли теория эмпиризма или теория нативизма при объяснении феноменов детского развития, интересо­вал одного из основоположников гештальтпсихологии — К. Коффку [82 ]. В своих исследованиях детского развития К. Коффка выступил против витализма1

К. Бюлера и механицизма Э. Торндайка. По его мнению, система внутренних условий совместно с системой внешних условий определяет наше поведение. Поэтому развитие заключается не только в созревании, но и в обучении. К. Коффка считал, что поведение только тогда будет полностью описано, когда будут изве­стны обе его стороны, и только такое описание позволит перейти к объяснению поведения. По мнению К. Коффки, надо изучать не только то, что ребенок делает, его внешнее поведение, но и его внут­ренний мир — мир его переживаний. Это и есть основной метод исследования К. Коффки, названный им психофизическим.

Психофизический метод имеет форму эксперимента. Исследова­тель создает ситуацию, по возможности, измеряемую, то есть соот­ветствующую требованиям естественнонаучного эксперимента. За­тем он изучает поведение испытуемого, планомерно изменяя ситуа­цию и исследуя изменения в поведении. В дополнение к этому экспе­риментатор должен учитывать сообщаемые испытуемым пережива­ния, которые возникли у него в ходе эксперимента.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.