WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 37 |

Вероятно, наиболее общим символическимпостроением для этого переживания является смерть Христа на кресте и еговоскресение, мистерия Благой Пятницы и снятие покрывала со Святого Грааля. Всеэто некоторым образом связано с интуитивным пониманием фундаментального смыслаи значимости этого символизма как глубочайшего ядра христианской веры. Врезультате этого переживания даже те, кто до этого резко противилсяхристианству, искренне оценили важность этого духовного послания. Перинатальныекорни христианства явственно раскрываются в его одновременном акценте на мукахи смерти (Христос на кресте), на опасностях, подстерегающих новорожденного(убийство Иродом детей), и на материнской заботе и защите (Дева Мария смладенцем Иисусом).

Индивид, прошедший все испытания ипревратности родовых мук и радующийся переживанию второго рождения, преисполненэнтузиазма, сопровождающегося, как правило, образами сверхчеловеческих подвиговили окончательной победы над различными мифологическими монстрами: Геркулес,будучи ребенком, побеждающий гигантских змей, или, уже взрослым, совершающийвеликие подвиги; Святой Георгий, поражающий дракона; Тезей, побеждающийМинотавра; Митра, убивающий быка в священной пещере, или Персей, перехитрившийи уничтоживший Медузу. Другие вызывающие ужас существа, возникающие в этомконтексте, напоминают Сфинкс, Гидру, Химеру, Ехидну, Тифона и прочихпредставителей мифологического «зверинца». Переживание возрождения включает всебя также победу сил добра и света над силами зла и тьмы. Этот аспект можнопроиллюстрировать образами, подобными ведическому богу Индре, который разитсвоим мечущим молнии жезлом полчища демонов тьмы, нордическому богу Тору,поражающему волшебным молотом опасных великанов, или победе армий Ахуры Мазданад армиями Аримана, описанной в древнеперсидской Зонд Авесте.

Освобождающий аспект второго рождения иутверждение положительных сил Вселенной часто выражаются в виденияхструящегося, ослепительного света, имеющего сверхъестественное качество и,по-видимому, исходящего из божественного источника. Иногда вместо чистого светаможет видеться просвечивающий небесно-голубой туман, прекрасные радужныеспектры или игра тонких неуловимых узоров, напоминающих петушиные перья. Весьмахарактерны для этой стадии лишенные формы представления о Боге, воспринимаемомкак чистая духовная энергия, как трансцендентальное и космическое Солнце.Особый вид этого переживания возникает при соединении Атмана и Брахмана, какэто описано в сакральных индийских текстах. В этом случае индивид чувствует,что переживает само божественное ядро своего существа. Его индивидуальное «Я»(Атман) утрачивает свою видимую отдельную идентичность и соединяется с тем, чтовоспринимается как его божественный источник, универсальное «Я» (Брахман). Врезультате это приводит к чувству немедленного контакта или идентичности сЗапредельным «Внутри», с Богом (Tarn швам иен, или «Ты есть То», из Упанишад).Довольно часто возникают также персонифицированные образы Бога, как онипредставлены в традиционном христианстве, вроде благосклонного мудрого старца,сидящего на богато украшенном троне и окруженного серафимами и херувимами всияющей славе. Некоторые в этот момент переживают единство с архетипическойматерью. Великой Матерью, или — в более специфическом варианте — с Божественной Изидой древнихегиптян. Другим представлением той же темы является символика вхождения вВалгаллу или присутствия на пиру греческих богов на Олимпе и наслаждения вкусомнектара и амброзии.

Символика, связанная с БПМ-IV, может бытьпредставлена картинами свержения тирана, поражения тоталитарного режима, концадлительной изнуряющей войны, спасения во время природных катаклизмов илизавершения опасной, критической ситуации. Весьма типичными для этойперинатальной матрицы являются видения гигантских залов с богато украшеннымиколоннами, огромными статуями из белого мрамора и хрустальнымилюстрами.

Символические образы, связанные с природой,заслуживают того, чтобы на них остановиться подробнее. Прежде чем рассмотретьсущественные элементы, встречающиеся в контексте БПM-IV, полезно сделатьнесколько общих замечаний. Существуют весьма характерные и устойчивыеассоциации между индивидуальными перинатальными матрицами и космобиологическимициклами, сезонами года и определенными аспектами естественных феноменов. Так,образы, связанные с БПМ-II, как правило, включают в себя пустынные зимниепейзажи, сухие негостеприимные пустыни, лунную поверхность и другое враждебноежизни окружение, черные и опасно выглядящие пещеры, коварные болота, началобурь и океанских штормов, сопровождаемое увеличением атмосферного давления ипотемнением неба, затмение и заход солнца. БПМ-III связана с образами,указывающими на буйство стихийных сил в природе, — такими, как извержение вулканов,ураганы, электромагнитные бури и океанские штормы, землетрясения и космическиекатастрофы, а также картины опасных джунглей и подводного мира, кишащиххищниками. В ряду символики, характерной для БПМ-IV, очерчиваются отдельныеситуации, следующие за периодами природных катаклизмов и кризисов, — вроде весенних пейзажей с тающимснегом или трескающимся на реках льдом, ласкающих глаз полян и идиллическихпастбищ с пастушками, играющими на свирелях, деревьев, покрытых свежей листвой,спокойной и умиротворенной атмосферы после бури и чудесной радуги в небе,прозрачного рассвета после холодной ночи и глубокого моря, успокоившегося послесильного шторма (Взрывное освобождение от эмоционально и физически подавляющихи ограничивающих сил (освобождение от «характерной бранно) часто символическивыражается как ломка айсбергов или таяние снегов и в результате — мощный поток освобожденнойводы.). Особенно характерными и подходящими символами БПM-IV оказываютсявысокие, покрытые снегом горные вершины, касающиеся голубого неба, с которогоструится яркий солнечный свет, — духовные достижения второго рождения часто представляются какподъем на крутой пик. Невинный мир только что родившихся животных, вылупившихсяптенцов и родителей, кормящих свое потомство, возникает в этом контексте стольже часто. Чтобы закончить серию параллелей между перинатальными матрицами иявлениями в природе, следует добавить, что образы, типичные для БПМ-I,представляют отдельные сцены, в которых естественная красота сочетается сбезопасностью, изобилием и щедростью.

Телесные ощущения, типичные для БПМ-IV,— это длительнаязадержка дыхания, удушье и усиление мышечного напряжения, сопровождающеесянеожиданным вдохом, облегчением, релаксацией и прекрасным физическимсамочувствием.

Что касается памяти, БПМ-IV представляетсобой матрицу для записи ситуаций, характеризующихся чувством ухода отопасности. В этом контексте испытуемые могут переживать воспоминанияпослевоенных и послереволюционных периодов, с особым ударением на радостномпраздновании, а также периодов после воздушных налетов, несчастных случаев,операций, серьезных болезней и ситуаций, где существовала реальная угрозаутонуть. Другая типичная группа воспоминаний включает в себя различные трудныежизненные ситуации, которые человек разрешил благодаря своим собственнымусилиям. Все серьезные успехи, которых он достиг в жизни, могут возникнуть всвязи с этой матрицей как быстро сменяющие друг друга кинокадры.

В отношении фрейдовских эрогенных зон этаматрица на всех эволюционных уровнях отвечает состоянию удовлетворенности,сопровождающему активность, благодаря которой разрядилось или снизилосьнапряжение. На оральном уровне — это утоление жажды и голода (или прекращение сильной тошноты послервоты), удовольствие от сосания или от разжевывания пищи; на анальном уровне— чувствоудовлетворения, сопровождающее дефекацию, а на уретральном — облегчение, вызванноеопорожнением мочевого пузыря. Соответствующим феноменом на генитальном уровнеявляется релаксация, наступающая сразу после оргазма; у женщин это такжеудовольствие, связанное с деторождением.

Переход от БПM-III к БПМ-IV и феноменологиючетвертой перинатальной матрицы можно хорошо проиллюстрировать следующейвыдержкой из тренировочного сеанса священника.

Музыка зазвучала искаженно, темп как быпеременился на очень быстрый. Крещендо было похоже на острый колющий удар копьяснизу вверх. В этот момент у меня началось серьезное замешательство. Я все ещесознавал свою идентичность и то, что лежу на кушетке в терапевтической комнате.Волны жара начали прокатываться по моему телу, и я смутно осознал, чтопокрываюсь потом. Дрожь еще продолжалась, и в этот момент я начал чувствоватьлегкую тошноту. Затем неожиданно я оказался захваченным своей бурной симфонией.Это было так, будто сначала я сидел на санках, которые постепенно тащило кобрыву, и терял над ситуацией контроль, будучи не в состоянии остановитьпадение вниз, которое, как я осознавал, было неминуемым. Здесь, возможно,поможет аналогия. Это было похоже на то, как если бы я проглотил динамитнуюшашку с уже зажженным шнуром. До шнура уже не добраться и динамит долженвот-вот взорваться, а я ничего не могу с этим поделать. Последнее, что яслышал, до того как санки начали скользить вниз, была музыка, звучавшая точночерез тысячи наушников. Голова стала огромной, у меня были тысячи ушей, накаждом — отдельныйнаушник, и каждый передавал свою музыку. Это было самое большое замешательство,когда-либо испытанное мною в жизни. Я осознавал, что нахожусь на кушетке; яумирал прямо здесь и не мог ничего с этим поделать. При каждой попытке остановить переживание явпадал в панику и меня охватывал ужас. Единственное, что мне оставалось,— идти к этому. Ко мнепришли слова: «Доверься и подчинись», «слушай и повинуйся», «прими иповинуйся», — и словнопосле вспышки я почувствовал, что уже не лежу на кушетке и не обладаю моейнастоящей идентичностью. Началось несколько сцен. Казалось, что все онипроисходили сразу, но позвольте мне расставить их по порядку, чтобы попытатьсяувидеть в них какой-либо смысл.

Первая сцена представляла падение в болото,наполненное отвратительными существами. Эти существа надвигались на меня, но немогли до меня добраться. Вдруг болото превратилось в венецианский канал прямопод Мостом вздохов. Моя жена, дети стояли на мосту, глядя вниз на меня в этомболоте. На их лицах не было никакого выражения, они просто стояли исмотрели.

Лучший способ описать эти санки и потерюконтроля — этосравнить его с хождением по скользкой, очень скользкой поверхности. Все состоитиз поверхностей, и в конце концов, все они должны были бы стать скользкими, ине было ничего, за что можно было бы держаться. Вы скользите и скользите ипогружаетесь все дальше и дальше в забвение. Эпизод, в конце концовзавершившийся моей смертью, был чрезвычайно ужасной сценой на площадисредневекового города. Площадь окружали фасады готических соборов, и из ниш состатуями, из отверстий водосточных труб, выполненных в виде пастей диковинныхживотных, возникали существа звериного облика, какие-то чудища,звере-человеческие монстры — фигуры, которые изображены на картинах Иеронима Босха,— спускались с соборовна площадь и надвигались на меня. По мере того как эти животные, люди, демоныдавили на меня на площади перед готическими соборами, я начал испытыватьинтенсивные муки, панику и ужас. В голове от виска к виску протянулась какая-толиния давления, и я умирал. Я был в этом совершенно уверен: я умирал, и я умер.Моя смерть свершилась, когда давление переполнило меня, и я был выброшен вдругой мир.

Оказалось так, что этот внешний мир былпродолжением смертей на совершенно ином уровне. Теперь паника и ужас отошли;все, что осталось, —это мучение и боль моего участия в смерти всех людей. Я начал испытыватьстрасти Господа нашего Иисуса Христа. Я был Христом, но Христом был каждый, ивсе люди умирали по мере свершения нашего пути в похоронной процессии кГолгофе. В это время в моем переживании уже не было никакого замешательства,видения были совершенно ясными. Боль была сильной, а печаль просто невыносимой.Именно в этот момент с лица Бога начали течь кровавые слезы. Я не видел ликаБожества, текли его слезы, и они затопили весь мир — сам Бог участвовал в страдании исмерти всех людей. Тоска этого момента была все еще настолько интенсивна, чтомне об этом трудно говорить. Мы двигались к Голгофе в муках больших, чем все,когда-либо мною испытанное. Я был распят с Христом и всеми людьми на кресте. Ябыл Христом, был распят и умер.

Когда все люди умерли на кресте, началасьтакая небесная музыка, какой я еще никогда не слышал за всю свою жизнь: онабыла невыразимой, прекрасной. Это были голоса поющих ангелов, и мы началимедленно подниматься. Это было подобно новому рождению; смерть на крестесвершилась, и был свистящий звук ветра, устремлявшегося от креста в другой мир.Началось постепенное восхождение всех людей. Это были огромные процессии вгигантских храмах —свечи и свет, золото и ладан, все поднималось вверх. В это время у меня не былочувства моего личного существования. Я присутствовал во всех процессиях, и всепроцессии были во мне; я был каждым из людей, и все люди начали подниматься.Благоговение и великолепие этого восхождения не поддаются никакому описанию. Мыподнимались к свету все выше и выше, сквозь величественные белые мраморныеколонны. Мы оставили позади голубое, зеленое, красное и пурпурное, оставилизолото соборов и царские одежды некоторых людей. Мы поднялись в белизну;колонны, между которыми мы поднимались, были белыми и чистыми. Музыка несласьвверх, все пели, а затем возникло видение.

Видение оставило совершенно иное чувство,отличное от всего остального, пережитого за ЛCД-сеанс. Оно все еще ощущаетсякак видение — как еслибы видение действительно было мне дано — настолько оно было реальным.Одеяние воскресшего нашего Господа коснулось меня. Но вы должны понять: онокоснулось не меня, онокоснулось всех, и, касаясь всех, оно коснулось меня. Когда оно коснулось,случилось сразу несколько вещей, как это уже несколько раз было во время этогопереживания. Мы все стали очень маленькими — маленькими, как клетки, какатомы. Мы стали совсем смиренными и склонились. Я был наполнен миром и чувствомрадости и любви; я безмерно любил Бога. В ходе этих событий прикосновениеодеяния было подобно высоковольтному проводу. Все взорвалось, и этот взрыввынес нас в более высокое пространство — в средоточие абсолютного света.Было безмолвие; музыки не было; был чистый свет. Это было похоже на пребываниев самом центре энергетического источника. Это было подобно пребыванию в Боге— не просто вприсутствии Бога, но в Боге — и это было соучастие в Боге.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.