WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Носов Н.А. Виртуал и рефлексия // Рефлексивные процессы и управление №1, том 3, 2003. С.58-63.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ВИРТУАЛ И РЕФЛЕКСИЯ

1

© (Россия)

Институт человека РАН

Доктор психологических наук

В исследованиях рефлексии предполагается, что человек, осуществляющий акт рефлексии, может его осуществить, т.е. рефлексия рассматривается безотносительно к рефлексирующему человеку - хотя очевидно, если человек находится, например, в крайне изможденном состоянии, он по чисто физическим причинам не может рефлексировать. Существуют и другие условия осуществимости рефлексии. Рассмотрим один из них – механизм виртуального блокирования рефлексии.

Из психологии давно известно, что подчас в совершенно нормальных условиях человек, находящийся в нормальном физическом и психическом состоянии, не совершает акт рефлексии, даже несмотря на то, что рефлексивная бесконтрольность приводит к его гибели. Например, в психоанализе считается, что у человека иногда срабатывает инстинкт смерти и человек совершает мортальное поведение, хотя сознательно совершать действия, приводящие к смерти, он не собирался. Таким образом объясняются в психоанализе ошибки человека-оператора - шофер автомобиля или летчик совершает действие, приводящее к катастрофе вследствие действия инстинкта смерти.

Подобного рода объяснение вполне было бы приемлемым, если бы человек не обладал рефлексией. Допустим, в соответствии с положениями психоанализа, бессознательный инстинкт проявляется и блокирует сознание. Но у человека остается способность рефлексии – наблюдения за своими действиями, понимания того, что совершаемое им действие является опасным. И при этом человек остается еще дееспособным, т.е. имеет возможность, даже в случае проявления инстинкта смерти, совершить действия, блокирующие мортальные действия. Не только психоанализ, но и все другие направления современной психологии не могут объяснить, почему нормальный (не психически больной) человек, совершая действия, направленные против него самого, не может им противостоять Почему, другими словами, в некоторых случаях блокируется способность рефлексии

Рассмотрим реальный случай блокирования рефлексии и попытаемся дать ему объяснение с виртуальной точки зрения на примере конкретного судебного разбирательства.

Н-ским районным народным судом гражданка Сидорова была осуждена по ст. 103 УК РСФСР. 31 мая 1994 года Сидоров у себя дома со знакомым Петровым употреблял спиртные напитки. Утром 1 июня Сидорова, увидев, что муж и Петров вновь употребляют спиртные напитки, потребовала прекратить это. Сидоров попросил накормить его, но Сидорова отказалась. Тогда он взял из холодильника кусок колбасы, однако Сидорова отняла его. По этой причине между ними возникла очередная ссора, во время которой Сидоров, оскорбляя жену, дважды ударил ее рукой по лицу и вышел покурить. Сидорова взяла со стола кухонный нож, пошла за мужем и с целью убийства ударила его ножом, причинив тяжкие телесные повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения грудной клетки сзади с повреждением печени и диафрагмы, от которых потерпевший скончался.

Определением судебной коллегии по уголовным делам соответствующего областного суда приговор оставлен без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий осужденной на ст. 104 УК РСФСР.

Президиум Н-ского областного суда протест удовлетворил, указав следующее. Как видно из дела, вывод суда о совершении Сидоровой умышленного убийства мужа, т.е. преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР, необоснован.

Сидорова, признав свою вину, показала на предварительном следствии и в суде, что муж злоупотреблял спиртными напитками, по хозяйству не помогал. 31 мая 1994 года в их квартире муж и знакомый Петров всю ночь употребляли спиртные напитки. Утром 1 июня 1994 года они продолжали пьянствовать. Она потребовала прекратить это, в связи с чем у нее с мужем возникла ссора. Муж оскорблял ее. Затем он взял из холодильника колбасу, но она отняла, заявив, что продукты оставила для детей (у нее трое несовершеннолетних детей), и тут муж дважды ударил ее по лицу и пошел из кухни в прихожую. Она, не помня себя, схватила со стола какой-то предмет, побежала за ним и ударила его этим предметом в спину. Пришла в себя, когда увидела кровь на рубашке мужа. Попросила Петрова сбегать за медсестрой. Эти показания Сидоровой не опровергнуты.

Свидетель Петров в суде подтвердил, что, когда Сидорова отняла колбасу у мужа, заявив, что оставила ее для детей, Сидоров ударил жену по лицу и ушел из кухни в прихожую. Сидорова сразу вышла за ним. Через некоторое время она вернулась на кухню и сказала, что чем-то «ткнула» мужа, попросила его, Петрова, сбегать за медсестрой. Сидорова в это время была сильно взволнована и плакала.

Показания Сидоровой о совершении убийства мужа в состоянии сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, суд признал несостоятельными, ссылаясь на то, что Сидорова после совершенного убийства вела себя нормально. Она попросила Петрова сообщить о случившемся медицинскому работнику, вытерла кровь с лица потерпевшего и на полу, переоделась и по приходе медсестры ушла к своим родителям.

Однако эти действия Сидоровой не свидетельствуют о том, что она не могла находиться в момент убийства мужа в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Далее суд сослался на то, что перед тем, как нанести удар ножом в спину мужа, Сидорова вышла с ножом из кухни за мужем не сразу, а спустя несколько минут (т.е. реакция ее была не внезапная), однако это не соответствует материалам дела.

Из показаний Сидоровой видно: побудительным мотивом ее возмущения явилось то, что, когда она во время ссоры отняла у мужа продукты, которые она оставила для детей, он дважды ударил ее по лицу и ушел из кухни, она, не помня себя, схватила со стола какой-то предмет и тотчас вышла за ним, а не спустя несколько минут. Это обстоятельство подтвердил свидетель Петров, пояснив, что, находясь на кухне, он видел, как Сидоров ударил жену по лицу и ушел из кухни, Сидорова сразу же вышла следом за ним.

Суд сослался на акт судебно-психиатрической экспертизы, согласно которому Сидорова психическим заболеванием не страдает, признана вменяемой; она могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Однако эксперты-психиатры не решают вопроса о том, находилось ли лицо в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или нет. Это компетенция суда. Вывод суда о соответствующей квалификации действий виновного лица должен быть сделан на основании совокупности добытых доказательств по делу.

Таким образом, обстоятельства происшедшего, указанные в показаниях Сидоровой, подтвержденные очевидцем событий — свидетелем Петровым, свидетельствуют о том, что Сидорова совершила умышленное убийство своего мужа Сидорова в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного физическим насилием со стороны потерпевшего, в ее действиях содержатся признаки преступления, предусмотренного ст. 104 УК РСФСР.

Как видно из дела, Сидорова ранее не судима, в содеянном раскаялась, на ее иждивении находятся трое несовершеннолетних детей, по месту работы и жительства она характеризовалась положительно, по месту отбытия наказания ей дан также положительный отзыв. В связи с изменением квалификации действий осужденной Сидоровой на ст. 104 УК РСФСР она, как имеющая на иждивении несовершеннолетних детей, подлежит освобождению от наказания на основании п. «в» ч. 2 Постановления Государственной Думы от 19 апреля 1995 года «Об объявлении амнистии в связи с 50-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».

По-человечески можно понять Президиум областного суда, амнистировавший Сидорову, — жаль и несовершеннолетних детей, и саму Сидорову, страдавшую от пьянства мужа. Но юридически доводы суда высшей инстанции необоснованны — он исходит из доказательства от противного, считая доводы Приволжского районного народного суда Астраханской области о том, что Сидорова не могла находиться в состоянии аффекта, неубедительными, и делая отсюда вывод, что она могла находиться в состоянии аффекта. Непосредственного доказательства того, что Сидорова действительно находилась в состоянии аффекта, Президиум Астраханского областного суда не приводит.

В данном случае это и невозможно сделать, поскольку традиционно считается, что аффект имеет последействие, т.е. после убийства Сидорова должна была еще некоторое время находиться в каком-то измененном состоянии — переживать происшедшее событие. (Недаром Президиум в своем Постановлении учит суд низшей инстанции, как проводить расследование — за неимением убедительных аргументов апеллирует вообще к несостоятельности областного суда. Это, кстати, типичный случай рефлексивного управления).

Другими словами, объяснение блокирования состоянием аффекта психологически некорректно, а кроме того, даже если бы и было состояние аффекта, остается непонятным тот же момент, что и при психоаналитическом объяснении: почему блокировано не только сознание, но и рефлексия

Если рассматривать это убийство с виртуальной точки зрения, то оно видится в другом свете. Следовало бы собрать свидетельские показания соседей и знакомых о моральном и, возможно, физическом истязании Сидоровым своей жены. Скорее всего, это было бы нетрудно сделать. Истязания физически более сильного и морально безответственного перед детьми и женой человека естественно вызывают в слабом ответные формы реакции. Но, поскольку Сидоровой явно нечего противопоставить мужу в качестве защиты себя и своих детей (это тоже, наверное, легко выявить в процессе следствия), моральная и физическая беззащитность автоматически порождает психические формы ответных реакций. Многолетние истязания породили у Сидоровой автономный виртуальный образ, в котором она дает себе отдушину, давая сдачу своему мужу. Описание поведения Сидоровой явно об этом свидетельствует. Во-первых, физическое насилие со стороны мужа — ударил свою жену, — приведшее к измененности статуса психики; во-вторых, ясность сознания до и после события убийства и отсутсвие переходных процессов от ясности к затуманенности сознания и обратно; в-третьих, Сидорова пошла не убивать мужа, а ответить физическим действием, т.е. побить его; в-четвертых, произошло расслоение единой реальности на две: виртуальную, в которой она наносила побои первым попавшимся в руки предметом (чем-то ткнула мужа), и константную, в которой она действовала ножом вполне адекватно именно ножу, нанеся проникающую колото-режущую рану.

В этом смысле не Сидоровой следует предъявлять обвинение в совершении убийства в состоянии аффекта в результате «длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего» (наказывается ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на тот же срок по ст. 107 УК РФ), а Сидорову — в принуждении к убийству самого себя. Но такой статьи нет. Но, если признать существование психологической виртуальной реальности, то, соответственно, следует включить ее в юридические отношения.

Ничего удивительного в этом нет. Во-первых, признание существования психологической виртуальной реальности дает объяснение многим трудно квалифицируемым видам правовых нарушений, во-вторых, оно дает основания для борьбы (аретеи) с определенными видами преступлений [1].

Даже в таком психологически неполном описании происшествия, какое приведено выше, можно усмотреть все признаки виртуала [2].

  1. О непривыкаемости здесь неуместно говорить, поскольку это единичное событие.
  2. Спонтанность поведения здесь очевидна — состояние мгновенно возникло и так же мгновенно исчезло.
  3. Действие Сидоровой явно фрагментарно — построено на одном образе нанесения удара своему мужу.
  4. Объективированность проявляется в том, что Сидорова не описывает никаких своих эмоциональных переживаний и говорит лишь о том, что «чем-то ткнула мужа».
  5. Для того, чтобы говорить об измененности статуса телесности, следовало бы выяснить, соответствует ли сила ножевого удара природной физической силе Сидоровой или нет. Скорее всего, удар был значительно сильнее, чем естественная физическая сила Сидоровой — убила человека одним ударом, не имея никакой практики оперирования ножом как холодным оружием.
  6. Измененность статуса личности очевидна — Сидорова решилась избить человека, что для нее, судя по характеристикам, совершенно не свойственно.
  7. Измененность статуса сознания совершенно очевидна.
  8. Измененность статуса воли тоже очевидна — все совершилось само собой.

Таким образом, коллизия между судом высшей инстанции и судом низшей инстанции, между моралью и правом, разрешается за счет определения поведения Сидоровой как вынужденного, но совершенного не в аффекте, а в виртуале.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что виртуал является одним из механизмов блокирования рефлексии, и проблема соотношения мощи рефлексии (как способности блокирования виртуала) и мощи виртуала (как способности блокирования рефлексии) – весьма интересный вопрос и с теоретической, и с практической точек зрения.

Литература

  1. Носов Н.А. Аретея // Виртуальные реальности / Труды лаборатории виртуалистики. Вып. 4., М.: Ин-т человека РАН, 1998, c. 67-77.
  2. Носов Н.А. Виртуальная психология. / Труды лаборатории виртуалистики. Вып. 6. - М.: Аграф, 2000. - 432 с.

′ Статья поступила в редакцию, когда Николай Александрович Носов был жив. Редакция сочла целесообразным убрать ссылки на конкретные Протоколы и заменила конкретные фамилии на вымышленные. На наш взгляд, это не должно повлиять на смысловое содержание статьи. Редакция надеется, что поднятые в статье проблемы привлекут внимание специалистов, в первую очередь, криминалистов и юристов, а ученики Н.А.Носова продолжат разработку поставленных в ней задач.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.