WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |

"Особенно своевременно изобличение подлога "Протоколов" потому, что мы действительно переживаем время исключительное, которое в верующем сознании и среди множества русских и православных людей в особенности переживается как время неложно апокалипсическое. В такое время поддельный апокалипсис, подобный данному, может быть ядовито соблазняющим. Ведь подавляющая масса верующих, даже из людей культурных, неповинны в богословских знаниях и неспособны отличать канонических писаний от апокрифических. Мне, как православному богослову, доставляет известное моральное удовлетворение, что русские иерархи (за исключением неученого Никона Вологодского) с самого начала отнеслись отрицательно к изданиям Нилуса. После предлагаемого разоблачения "Протоколов" можно надеяться, что и рядовые пастыри русской церкви будут с легкостью разъяснять ложь сионских протоколов своим пасомым, а главное, — что у всей русской Церкви, как мощного органа национального возрождения, появляется лишнее средство защититься от навязываемого ей со стороны мирских политиканствующих элементов порока погромного антисемитизма".

Нилус не был первым пропагандистом и первым публикатором "Протоколов", хотя он сам об этом умалчивает. Но именно он, а не другие, сыграл роль источника психической эпидемии.

Норман Кон, ссылаясь на статью, опубликованную в газете "Новое время" от 7 апреля 1902 года, сообщает, что Юлиана Дмитриевна Глинка (известная как тайный осведомитель охранки во Франции) "тогда же предприняла неудачную попытку заинтересовать "Протоколами" сотрудника этой газеты".

Обратимся к газетной статье, которую упоминает Н. Кон175. Она написана Михаилом Осиповичем Меньшиковым, многолетним сотрудником "Нового времени", впоследствии видным деятелем черносотенного движения.

Встреча с Ю. Глинкой состоялась у нее дома. В статье журналист не называет ее имени, но ни тогда, ни потом она не приложила сил, чтобы остаться инкогнито.

М. Меньшиков рассказывает о даме из "хорошего круга", умолявшей приехать к ней, чтобы она могла сообщить "вещи мировой важности, внушенные ей свыше", и познакомить с документами "безграничного значения". Прежде всего дама заявила, что состоит "в непосредственном сношении с загробным миром" и изложила "подлинную историю" творения мира, причем сделала это "с такой живостью, как будто это случилось вчера на глазах моей хозяйки". Когда журналист попросил перейти "к документам мирового значения", он узнал, что "еще в 929 году до Р. X. в Иерусалиме, при царе Соломоне, им и мудрецами еврейскими был составлен тайный заговор против всего человеческого рода. Протоколы этого заговора и толкования к ним хранились в глубокой тайне, передаваясь из поколения в поколение. В последнее время они были спрятаны в Ницце, которая давно избрана негласной столицей еврейства.

Но — таков уж наш легкомысленный век — эти протоколы были выкрадены.

Они попали в руки одного французского журналиста, а от него каким-то образом к моей элегантной хозяйке. Она, по ее словам, с величайшей поспешностью перевела выдержки из драгоценных документов по-русски и сочла, что всего лучше вручить их мне". Дальше журналист услышал "ужасные вещи" о том, что "вожди еврейского народа, оказывается, еще при царе Соломоне решили подчинить своей власти все человечество и утвердить в нем царство Давида навеки". С этой целью "евреи обязались подрывать и материальное, и нравственное благосостояние народов, обязывались сосредоточить в своих руках капиталы всех стран для того, чтобы ими как щупальцами окончательно высосать и поработить народные массы..."

После того, как дама изложила знакомые нам заговорщицкие идеи "еврейских мудрецов", Меньшиков выразил ей свои сомнения: "Помимо репутации Соломона, как умного человека, помимо крайней рискованности поручить выполнение столь хитрого плана Бог-весть скольким поколениям суетливой, нервной, легкомысленной расы, — подлинность протоколов выдает их стиль. Я столько лет возился с рукописями, что сквозь стиль довольно быстро угадываю, какой категории автор... В данном случае, стоило бросить взгляд на "протоколы сионских мудрецов", чтобы угадать и место, и время, весьма отдаленное от царя Соломона".

Кончается статья следующим: "Так как, по уверениям дамы, разоблачение столь страшной тайны грозит мне немедленной смертью, то должен предупредить убийц, что копия точь в точь таких же протоколов имеется у одного петербургского журналиста, а может быть и не у одного. Это я уже узнал потом".

Анализируя отрывки из статьи, попытаемся понять, почему С.А. Нилус больше преуспел в пропаганде "Протоколов", чем Юлиана Глинка.

Демонстрируемые Глинкой мистические постижения в духе Е. Блаватской не очень-то сочетаются с цинично-практическими идеями "Протоколов". Рассказ о творении мира с претензией на глубину проникновения в Божественный замысел и детектив с похищением "Протоколов", угрозами убийц, не могут существовать в рамках одной композиции. Фальшь сообщения Глинки режет слух, И опытный журналист мог отнестись ко всему этому только иронически. Политический адрес (консервативно-шовинистическая газета, журналист-юдофоб) был выбран правильно, но психологический расчет ошибочен. "Протоколы" не были восприняты Глинкой как истинное откровение. Для нее обращение к Меньшикову — служебное поручение и только. Меньшикову же, реалисту и цинику, который постоянно варился в котле российской политической жизни, дешевая мистика, сопровождавшая "Протоколы", оказалась психологически чуждой. Обращение Глинки к известному журналисту могло иметь только одну цель — публикацию "Протоколов". Ее заявление, что разоблачение журналистом "столь страшной тайны" грозит ему немедленной смертью, казалось бы, противоречит цели, но не надо особой проницательности, чтобы понять: заявление Глинки об убийцах должно было возбудить профессиональное честолюбие Меньшикова и способствовать быстрой публикации "Протоколов". Хитрость этой светской дамы не намного превышала возможности ее ума.

Нилус с его параноической установкой воспринял "Протоколы" органически (как элемент эзотерического мира), и для него они стали частью его собственного апокалипсиса. Он верил в них, и пропаганда их была столь же страстной, как и пропаганда его апокалипсиса.

Человек недалекий и к тому же не веривший в истинность своего дела, Глинка не имела шансов сыграть роль возбудителя массового движения.

"Протоколы сионских мудрецов" были опубликованы только полтора года спустя в газете "Знамя", редактором-издателем которой был П.А. Крушеван, инициатор страшного кишиневского погрома. Появились они под заголовком "Программа завоевания мира евреями"176. Публикация эта вызвала некоторый интерес только среди самых темных слоев населения и впоследствии была почти забыта.

Появление "Протоколов" во втором издании книги С.А. Нилуса "Великое в малом" (1905 г.) вызвало несколько больший отклик.

Во-первых, "Протоколы" были изданы на сей раз не кровавым погромщиком, а церковным писателем, во-вторых, страна вступила в полосу потрясений, связанных с русско-японской войной, революцией 1905-1907 годов и последующей реакцией. Такие события всегда ведут к поискам виновных.

Идея жидомасонского заговора, усиленно пропагандируемая деятелями национально-монархического движения, получила теоретическое обоснование.

Первая мировая война, крушение империи, ужасы террора — все это нарушило нормальную жизнь страны и вызвало ощущение "последнего времени". В такой обстановке "Протоколы", соединенные с апокалипсисом Нилуса, стали находить новых приверженцев. Вместе с черносотенцами "Протоколы" пересекли границы отечества.

Искренним приверженцем идеи жидомасонского заговора был один из создателей "Союза русского народа" Н.Е. Марков-второй. Будучи уже в эмиграции, он сетовал, что русское общество, "ослепленное масонским либерализмом", недоверчиво и несерьезно отнеслось к разоблачению еврейского заговора С. Нилусом, выпустившим "Протоколы сионских мудрецов".

Политические убеждения Маркова-второго в эмиграции не изменились, но естественным образом, как, впрочем, и многих других черносотенцев, привели к апологии нацизма. Ретроспективная оценка роли его организации в годы первой революции дается им красноречиво и однозначно: "Образовавшийся в конце 1905 года Союз русского народа явился мощным и всенародным выразителем этих здоровых, глубоко национальных убеждений. Построенный на тех же основаниях, на которых семнадцать лет спустя построился итальянский фашизм, Союз русского народа в первые годы своего существования сыграл крупную историческую роль и действенно помог ослабшей в борьбе с темной силой государственной власти осилить совсем было разыгравшуюся революцию 1905-1907 года"177.

Враг парламентаризма Марков-второй видит причину крушения Российской империи в том, что "правительственная бюрократия — в большинстве своем — открыто стала на сторону Государственной Думы".

Неспособность национал-монархистов предотвратить свержение самодержавия он объясняет так: "Бунт против царских властей — во имя царской власти был невозможен. Приходилось отказаться от наступательной, государственно-строительной деятельности (иначе фашизма) и отступить в глубокий тыл для сбережения святыни и знамен самодержавия"178. Показательно, что вожделенная для него государственно-строительная деятельность была равнозначна фашизму.

В книге Н. Кона говорится о сотрудничестве Маркова с гитлеровцами, защитниками "Протоколов", во время судебного разбирательства в Берне. Перлом аргументации Маркова является вздорное утверждение о том, что газета Милюкова, напечатавшая рассказ дю Шайла о Нилусе, помещалась в синагоге.

"Извечный заговор злобствующего иудаизма" он усматривает в таких разнородных явлениях, как реформация (в частности, пуританизм, кальвинизм, анабаптизм), движение Кромвеля, французская революция 1789 года, все смуты и революции XIX и XX столетий, "широкий заговор Петрашевского, в котором, увы, оказался замешанным и великий наш писатель Ф.М. Достоевский", русско-японская и первая мировая войны179. Он называет врагов по имени, в частности, Мережковского, "природного каббалиста", H.A. Бердяева, "того же темного духа профессора", С. Булгакова, "ныне протоиерея евлогианского раскола"180.

Вместе с нацистским идеологом Розенбергом Марков сетует на то, что Муссолини "был вынужден склониться перед силой еврейства"181, иными словами, не разделил ту расовую теорию, которая впоследствии воплотилась в "окончательном решении еврейского вопроса" немецкими нацистами. Он сетует также на то, что английская аристократия "утратила, чистоту англо-саксонской расы", породнившись с богатыми евреями.

Начав с антисемитизма "христианского", Марков пришел к антисемитизму расовому. В этом смысле исторический антисемитизм повторяет онтогенез идеологии Маркова.

Литературное творчество этого "национал-государственника" несет на себе отпечаток паранойяльного мышления.

Впрочем, этот тип мышления свойственен и многим другим идейным борцам с масонами. Для примера обратимся к творчеству В.Ф. Иванова, автора книги "От Петра Первого до наших дней" (Харбин, 1934).

Специалист по истории масонства польский ученый Людвик Хасс говорит о нем, как об "одном из наиболее серьезных русских антимасонских писателей"182.

Справедливости ради заметим, что эта высокая оценка дана Хассом после упоминания того, что он деликатно назвал "публицистическими статьями в духе авторов журнала "Наш современник" и "научно-историческими или полунаучно-историческими брошюрами Н.Н. Яковлева, В.Я. Бегуна и прочих".

Как и Марков-второй, В.Ф. Иванов усматривает всемирный заговор масонов во всех крупных религиозных, военных и социально-политических потрясениях двух последних столетий.

Итак, послушаем серьезного антимасонского писателя:

"Наполеон одерживал победы над своими многочисленными врагами не потому, что он был "гениальный" полководец, а потому, что в стане своих врагов он имел преданных союзников, которые создавали ему победы и поражения собственным государствам" (с. 288).

Автор не только указывает имя преданного союзника Наполеона в России, но и дает ему однозначную характеристику:

"Бездарный как полководец, Кутузов нужен был русским и французским масонам в достижении общей цели, и он был против воли и желания императора назначен главнокомандующим" (с. 291).

Это утверждение Иванов иллюстрирует конкретными примерами:

"Бой под Тарутиным — открытая измена главнокомандующего Кутузова" (с.301). "...масон Кутузов только выполнил свою обязанность в отношении своего брата (Мюрата), разбитого и попавшего в беду (предотвратил его полное уничтожение — Д.Ч.)" (с. 302).

Отечественная война 1812 года — это не только игры масонов Наполеона, Мюрата, Кутузова и др. — истинную цель войны автор разоблачает следующим сообщением:

"В воззваниях Синода указывалось, что Наполеон... "ко вящему посрамлению Церкви Христовой задумал восстановить синедрион, объявить себя Мессией, собрать евреев и вести их на окончательное искоренение всякой христианской веры" (с. 289).

Отмечая, что "душой заговора и восстания декабристов были старые опытные масоны" (с. 345), В.Ф. Иванов, в отличие от Маркова, не ограничивается констатацией, но идет вглубь: "Заговорщикам помогал масон Бенкендорф. По восшествии на престол (так у автора! — Д.Ч.), Бенкендорф, вошедший в доверие к Николаю Павловичу, помогал скрыть следы заговорщиков" (с. 347).

И в отношении петрашевцев Иванов делает на шаг больше, чем Н.Е. Марков: "Петрашевцы изучали социалистические идеи Фурье, Сен-Симона и Луи Блана, которые, как известно, были масонами. К этому кружку принадлежали Салтыков-Щедрин,...Чернышевский и Достоевский.

Петрашевцы, благодаря покровительству Бенкендорфа, который был шефом жандармов, развивали свою революционную работу совершенно свободно" (с. 366).

После Маркова трудно удивить высказываниями, что "вопрос о мировой войне (первой — Д.Ч.) был решен в недрах мирового масонства" (с. 456), что "деньги Ленину и Троцкому на большевистскую революцию переводили еврейские банкиры" (с. 490). Зато элемент открытия содержат следующие утверждения:

"Антибольшевистские правительства (Колчака, Деникина и др. — Д.Ч.) были захвачены масонами, которые ненавидели монархическую государственность, боялись проявления религиозного и национального самосознания к взрыва патриотических чувств" (с. 496). "Борьба между красными и белыми была в сущности борьбой между голубым и красным масонством" (с. 497).

Как и Марков, В.Ф. Иванов разоблачает "братьев-софиан", но делает это в более острой литературной форме. В частности, о. Сергия Булгакова он называет "ошалевшим от учености", Зеньковского "злобным и пылающим ненавистью к царскому самодержавию", Н.А. Бердяева "апологетом масонства" (с. 525).

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.