WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 54 |

Странно, что мысль человеческая, и особенно мысльтеологическая, никогда не задумывалась над психологией Бога. Вероятно,размышление над этим считалось неблагочестивым. В традиционных теологическихпостроениях наиболее непонятной остается психология Бога. Теология всегдастроилась с точки зрения психологии человека. Теология, в сущности, всегда былагораздо более антропоцентрична, чем теоцентрична, и была более всего такой вмонархической концепции Бога. Можно ли сказать, что Богу не присуща никакаядушевная жизнь, никакие аффективные и эмоциональные состояния Статическоепонимание Бога как чистого акта, не имеющего в себе потенций, самодовольного,ни в чем не нуждающегося, есть философское, а 1000 ристотелевское, а небиблейское понимание Бога. Бог Библии, Бог откровения совсем не есть чистыйакт, в нем раскрывается аффективная и эмоциональная жизнь, драматизм всякойжизни, внутреннее движение, но раскрывается экзотерически. И поразительнаограниченность человеческой точки зрения на Бога. Богу боятся приписатьвнутренний трагизм, свойственный всякой жизни, динамику, тоску по своемудругому, по рождению человека, но нисколько не боятся приписать гнев, ревность,месть и пр. аффективные состояния, которые считаются предосудительными длячеловека. Существует глубокая пропасть между пониманием человеческогосовершенства и Божественного совершенства. Самодовольство, самодостаточность,каменная бездвижность, гордость, требование беспрерывного себе подчинения - всесвойства, которые христианская вера считает греховными и порочными, но Богу ихпреспокойно приписывает. Получается невозможность следовать евангельскомузавету - "будьте совершенны, как совершен Отец Ваш Небесный", недопустимостьдля человека богоуподобления. То, что в Боге считается признаком совершенства,в человеке считается признаком несовершенства, греха. Согласно принципуапофатической теологии Бог, конечно, не есть добро, а сверх-добро, несовершенство, а сверх-совершснство, как он есть не бытие, а сверх-бытие, ненечто, а ничто, и к Богу не применимы никакие наши понятия. Мы можем мыслить оБоге лишь символически и мифологически. И возможна символическая психологияБога. Она невозможна по отношению к Божественному Ничто апофатической теологии,но возможна по отношению к Богу-Творцу теологии катафатической. И вотБогу-Творцу совершенно невозможно приписать самодовольство, самодостаточность,деспотизм как свойства эзотерической Его жизни. Более достойно приписать Богутоску по любимому, потребность в жертвенной самоотдаче. Движение боятсяприписать Богу потому, что движение указывает на недостаток, на потребность втом, чего нет, в восполнении. Но также можно сказать, что бездвижность естьнедостаток, отсутствие качества динамики бытия, драматизма жизни. Трагизм вжизни Божества есть показатель не несовершенства, а совершенства божественнойжизни, божественной мистерии. Христианское откровение открывает Бога в аспектежертвенной любви, но жертвенная любовь говорит совсем не о самодостаточностибожественной жизни, она говорит о потребности выхода в другого. Между тем какневозможно отказаться от того, что Бог христианский есть прежде всего Богжертвенной любви. Жертва же всегда свидетельствует о трагедии. Драматическоедвижение и трагизм порождаются полнотой и избытком, а не недостатком. Отрицатьтрагизм Божественной жизни можно, лишь отступив от Христа, от распятия икреста, от жертвы Сына Божьего. Такова геология, не желающая знать божественнойтрагедии, теология отвлеченного монотеизма. Отвлеченный монархическиймонотеизм, не желающий знать внутреннего драматизма Божественной жизни, естьявное смешение теологии апофатической и катафатической. Невозможно изАбсолютного, которому принадлежит совершенная полнота и самодостаточность,вывести миротворение. Миротворение есть движение в Боге, драматическое событиев божественной жизни. В Абсолютном, в Божественном Ничто нельзя мыслитьдвижения, созидающего внешний для Абсолютного порядок бытия, нельзя мыслитьничего положительно, а только отрицательно. При отождествлении Абсолютногоапофатической теологии и Творца теологии катафатической тварь оказываетсяслучайной, ничтожной, ненужной, не имеющей никакого отношения к внутреннейжизни Божества и потому в конце концов бессмысленной. Тварь имеет достоинство исмысл в том лишь случае, если миротворение понимается как внутренний моментреализации в Абсолютном Божественной Троичности, как мистерия любви и свободы.Для теологии экзотерической закрыта внутренняя жизнь Божества. Теология жеэзотерическая должна признать трагедию в Боге. Это и есть то, что Я. Бёменазывает теогоническим процессом. Он совершается в вечности и означает нерождение Бога, которого раньше не было, а божественную мистерию, вечнуюэзотерическую жизнь Божества, вечное богорождение из Ungrund'a 1000.<<18>>

Трагедия в Боге и теогонический процесс предполагаютсуществование изначальной свободы, коренящейся в ничто, в небытии. В планевторичном, где есть Творец и тварность. Бог и человек, несотворенную свободуможно мыслить вне Бога.

Вне Бога нельзя мыслить бытие, но можно мыслитьнебытие. И только так можно понять происхождение зла, не сделав за негоответственным Бога. Перед последней тайной, перед Божественным Ничто эторазличие исчезает. В богопознании апофатическом ничего нельзя мыслить внеБожества, нельзя мыслить не только свободу, но и тварного мира вне Божества.Правда пантеизма относится к Божеству апофатического богопознания. Но ложьпантеизма в том, что он переводит истину мистической апофатической теологии наязык рациональной катафатической теологии. Мир и центр мира человек - творениеБога через Премудрость, через Божьи идеи и вместе с тем дитя меоническойнесотворенной свободы, дитя бездны, небытия. Этот элемент свободы не отБога-Отца, он предшествует бытию. Трагедия в Боге есть трагедия, связанная сосвободой. Бог-Творец всесилен над бытием, но не всегда всесилен над небытием.Бездонная свобода, уходящая в ничто, вошла в мир сотворенный, и это онавыразила согласие на миротворение. Бог-Творец все сделал для просветления этойсвободы в согласии с своей великой идеей о творении. Но Он не мог победитьзаключенной в свободе потенции зла, не уничтожив свободы. Потому мир трагичен ив нем царит зло. Трагедия всегда связана со свободой. И с трагедией мира можнопримириться только потому, что есть страдание Бога. Бог разделяет судьбу своеготворения, Он жертвует собой для мира и для человека, для любимого, по которомутоскует. Понятие творения и тварности, которыми хотят разрешить всезатруднения,- самое неясное, двусмысленное и ничего не решающее. Никакогорационального понятия о миротворении выработать нельзя. Это миф, а не понятие.Но миф о твари слишком часто истолковывали, как унижение твари. То, что творитчеловек, есть более он сам, чем то, что он рождает. Образ творца, поэта,художника, мыслителя более отпечатлевается на его творениях, чем на рожденныхим детях. Самое непонятное в понятии тварности есть то, что при его помощихотят человека отделить пропастью от Творца и вместе с тем признать егоничтожным и целиком поставить в зависимость от Творца. И наиболее неприемлемо,конечно, допущение сотворенной свободы. Тварен мир, тварен человек, но бытие нетварно, предвечно. Это ведет к тому, что допустимо лишь бытие Божественное. Мирвторичен по сравнению с Бытием, космология вторична по сравнению с онтологией.Мир есть или творение бытия, которое тождественно с Богом, или состояние бытия,некоторый фон в судьбах бытия. В первом случае основным признаком мира являетсяего тварность. Он сотворен из ничего, и ничтожество мира может происходить изэтого ничего, а не от Бога. Но в понятии тварности совсем остается невыясненнымпонятие "ничто", из которого она сотворена. Если это ничто есть изначальная,бездонная свобода, меоническая, несотворенная, то, хотя и остаетсянепроницаемая тайна, на путях ее познания мы достигаем более осмысленных именее оскорбительных результатов. Правда, результаты эти достигаются не путемпонятия, а путем мифа. И то, что, быть может, наиболее важно выяснить в идеемиротворения, это выяснить идею трагического. Через трагическое мы выходим запределы мира и приближаемся к тайне. И вот необходимо выяснить два пониманиятрагического.

Дохристианская трагедия есть несчастье и страданиебезвинное и безысходное. Это трагедия рока. Она означает понимание мировойжизни как имманентного замкнутого круга мировой жизни. Нет сверхмирного Бога, ине к кому апеллировать страдальцу безвинному на свои страдания в мире. Мирполон богов, но боги не возвышаются над круговоротом мировой жизни, они самиподчиняются высшей силе, року, мойре. Выход из трагедии рока возможен лишьчерез эстетическое примирение, через переживание красоты безысходногострадания. Это и есть amor fati, который так пленял Ницше. Трагедия и людитрагедии находятся по 1000 ту сторону добра и зла. Трагическое есть совсемособая, первородная категория. Но всякая ли трагедия есть трагедия рока исуществует ли христианская трагедия<<19>> Традиционноетеологическое понимание отрицает существование христианской трагедии и боитсясамой мысли о ней. Странно, что отрицают трагедию в религии креста. Античнаятрагедия есть трагедия рока, христианская же трагедия есть трагедия свободы, ив ней и открывается первофеномен трагического. Рок вторичен, и он виден длямира замкнутого, оторванного от первоистоков бытия. Рок есть дитя свободы. Саманеобходимость есть дитя свободы. Первична свобода. Христианское сознаниепреодолевает рок в античном смысле слова, освобождает человеческий дух отвласти мира, власти космических сил. Но христианство раскрывает свободу, вкоторой заложен первоисточник трагического. И оно раскрывает трагическое всамой божественной жизни: Сам Бог, Единородный Сын Божий страдает, распинаетсяна кресте. Он - невинный страдалец. Трагедия свободы раскрывает борьбупротивоположных начал, которые лежат глубже различения добра и зла. Рок естьдитя свободы - это значит, что сама свобода роковая.

Христианство не знаетрока, которому подчинена жизнь человека, потому что оно раскрывает Смысл,возвышающийся над миром и управляющий миром, к которому можно апеллировать настрадания, на несчастья, на "роковое" в жизни. Но оно переносит трагедию вбольшую глубину, в свободу, которая до бытия и глубже бытия. Рок и есть то, чтосвязано с меонической свободой, с изначальной тьмой, с Ungrund'ом. В миредействуют три принципа - Промысел, т. е. сверхмирный Бог, свобода, т. е.человеческий дух, судьба, рок, т. е. природа, осевшая, отвердевшая измеонической, темной свободы. Взаимодействие этих трех принципов и составляетвсю сложность мировой и человеческой жизни. Элемент рока должно признать ихристианское сознание, но оно признает его преодолимым, не верховным и негосподствующим. Трагическое есть противоборство полярных начал, но ненепременно божеского и дьявольского, доброго и злого. Глубина трагическогораскрывается лишь тогда, когда сталкиваются и переживают конфликт два одинаковобожественных начала. На протяжении всей моей книги будут раскрываться именнотакого рода конфликты. Наибольшая трагедия есть страдание от доброго, а нестрадание от злого, есть невозможность оправдать жизнь согласно разделениюдоброго и злого. Трагедия была до различения доброго и злого и будет послеэтого различения. Глубочайшие трагические конфликты жизни означают столкновениемежду двумя ценностями, одинаково высокими и добрыми. А это значит, чтотрагическое существует внутри самого божественного. Возникновение же злого идьявольского есть уже нечто вторичное. И новая этика должна быть познанием нетолько добра и зла, но и трагического, ибо оно постоянно переживается внравственном опыте и страшно усложняет все нравственные суждения.Парадоксальность нравственной жизни связана с проникновением в нее элементатрагического, не вмещающегося в обычные категории добра и зла. Трагическое иесть в нравственном смысле безвинное, оно не есть результат зла. Голгофа естьтрагедия из трагедий именно потому, что на кресте распят абсолютно невинный,безгрешный страдалец. Совершенно невозможно морализировать над трагедией.Трагедия и есть прорыв по ту сторону добра и зла. И трагедия свободыпобеждается трагедией распятия. Смерть покоряется смертью. Все суждения,которые находятся по ею сторону добра и зла, не проникают в глубь вещей.Нравственное сознание человека очень засорено, засорено не только злом, но иплохим, искаженным добром. И нравственное очищение и возрождение всегда естьобретение первозданности, девственности нравственных суждений.Парадоксальность, трагичность, сложность нравственной жизни заключается в том,что плохи бывают не только зло и злые, плохи бывают и добро и добрые. "Добрые"бывают злыми, злыми во имя злого добра. Зло же является как бы карой за плохоедобро. И тут начинается трагическое Добрые, созидающие ад и ввергающие в негозлых, есть уже трагическое. Это уже глубже обыкнове 1000 нного различения добраи зла.

Бог-Творец сотворил человека по своему образу и подобию,т. е. творцом, и призвал его к свободному творчеству, а не к формальномуповиновению своей силе. Свободное творчество есть ответ твари на великий призывТворца. И творческий подвиг человека есть исполнение сокровенной воли Творца,который и требует свободного творческого акта. Но творчество по метафизическойсвоей природе есть всегда творчество из ничего, т. е. из меонической свободы,предшествующей самому миротворению. Этот элемент свободы, уходящий вдобытийственную бездну, есть в каждом творческом акте человека, в творческомзамысле и в творческом взлете. Человек в отличие от Бога в творчестве своемнуждается в материи, скульптор нуждается в мраморе, из которого высекаетсястатуя, но не из этой материи, не из этого чего-то, взятого из мира,зарождается творчество. В творческий замысел всегда проникает элементпервоначальной свободы, свободы ничто. И из глубины этой свободы раздаетсяответ на Божий призыв. Поразительно, что эту свободу отрицают, когда речь идето творчестве, и о ней вспоминают только тогда, когда речь идет о грехопадении,вине и наказании. Это и есть дефективность теологического мировоззрения, в силукоторой оно не может оправдать и обосновать творчество человека. Природатворчества может быть понятна лишь в различении от рождения и впротивоположении рождению. Творчество всегда из свободы, рождение же - изприроды, из природной утробы. В рождении не столько творится небывшее, сколькоотделяется и перераспределяется сила бывшего. Рождающий отделяет часть своейматерии, своей природы. Абсолютно новое в мире возникает лишь через творчество,т. е. свободу, вкорененную в небытии. Творчество есть переход небытия в бытиечерез акт свободы. В сущности, эволюционизм не допускает возможноститворчества, ибо не знает свободы, знает лишь необходимость, для него возможнолишь рождение и перераспределение. Поразительно, что теологическоемировоззрение нередко совпадает с натуралистическим эволюционизмом в отрицаниитворчества. Не только зло, но и творчество объяснимо лишь из изначальноймеонической свободы.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.