WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 54 |
Этоприводит нас к тому, что кроме биологического понимания жизни есть духовноепонимание жизни. Духовное же понимание жизни всегда предполагает не толькочеловеческую, но и божественную жизнь. Духовная жизнь всегда предполагаетдругое, высшее, к чему она движется и поднимается. Не просто жизнь, а духовнаяжизнь, жизнь, поднимающаяся к Богу, не количество жизни, а качество ее естьвысшее благо и ценность. Духовная же жизнь совсем не противоположна жизнидушевной и телесной и совсем не отрицает ее, а означает вступление их в инойплан бытия, приобретение ими высшей качественности, движение к высотам, к тому,что есть сверх-жизнь, сверх-природа, сверх-бытие, сверх-Божество. "Жизнь" можетстать для нас символом высшей ценности, высшего добра, но и сама ценность, самодобро есть символ подлинного бытия, и само бытие есть лишь символ последнейтайны. Так как перед этикой раскрывается бесконечность, то в ней всегда многопроблематического. Этого нормативная этика не видит и не понимает. Проблемаэтики связана с загадкой о человеке. Этика и должна быть учением о назначении ипризвании человека, и она прежде всего должна познать, что есть человек, откудаон пришел и куда он идет.

 

Глава II

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ДОБРА И ЗЛА

1. Бог и человек. Вопросу о различении добра и зла и о происхождении добра и злапредшествует более первичный вопрос об отношении Бога и человека, Божественнойсвободы и человеческой свободы или благодати и свободы. Распря между Творцом итварью, а мы стоим под знаком этой распри, есть распря о зле и егопроисхождении. И борьбу с Творцом ведет не только тот, кто злом искажает образтвари, но и тот, кто мучится злом сотворенного мира. Постановке этическойпроблемы предшествуе 1000 т теодицея. Этика потому только и существует, чтоесть проблема теодицеи. Если есть различение добра и зла, если есть зло, тонеизбежно оправдание Бога, ибо оправдание Бога и есть решение вопроса опроисхождении зла. Если бы не было различения добра и зла, не было бы зла, тоникогда бы не возникла ни проблема теодицеи, ни проблема этики. И можнопарадоксально даже сказать, что этика есть не только суд над человеком, но исуд над Богом. Против Бога восстало не только зло, но и добро, неспособноепримириться с самым фактом существования зла. Атеизм имеет свои корни совсем нетолько в зле, но и в добре.<<15>> Злые ненавидят Бога за то, что онмешает им творить зло, добрые готовы ненавидеть Бога за то, что он не мешаетзлым творить зло, что он допустил существование зла. Самое различение добра изла, которое явилось результатом грехопадения, делается источником атеизма.Этика рождается из тех же основ, из которых рождается атеизм, и это бросает наэтику зловещий свет. Традиционная теодицея теологических учений разрешает лимучительную проблему, объясняет ли она происхождение зла Традиционноетеологическое учение о миротворении и грехопадении все превращает вбожественную комедию, в игру Бога с самим собой. Можно не соглашаться свзглядами Маркиона,<<16>> гностиков, манихеев, но нельзя неотнестись с уважением к тому, что их так мучила проблема зла. Происхождение злаобъясняется обыкновенно свободой, которой Бог наделил тварь и которой оназлоупотребила. Но это традиционное объяснение остается на поверхности и совсемне объясняет происхождения зла. Свободу, через которую тварь склоняется ко злу,тварь не от себя имеет, она получила ее от Бога, т. е. в конце концов онадетерминирована Богом. Свобода есть роковой дар, который делает роковой участьчеловека. Совершенно невозможно все это рационализировать и выразить вкатегориях катафатической теологии. Традиционная катафатическая теология иведет к атеизму добрых, движимых нравственным пафосом. Обычное теологическоепонятие о свободе нисколько не снимает с Творца ответственности за зло и мукумира. Сама свобода сотворена Богом, и она проницаема для него в самой своейглубине. Бог по приписываемому Ему катафатической теологией всеведению ввечности предвидел роковые последствия свободы, которую он сам и от себясообщил человеку. Он предвидел зло и страдание мира, который целиком вызван кжизни Его волей и находится в Его власти, предвидел все до гибели и вечных мукмногих. И он согласился сотворить мир и человека в этих страшных условиях. Этои есть глубокий нравственный исток атеизма. Наделив человека свободой и ожидаяответа на свой призыв. Он ждет ответа от самого себя, Он заранее знает ответ.Он играет с самим собой. Катафатическая теология в трудные моменты ссылается натайну и спасается в теологии апофатической. Но рационализация тайны уже зашласлишком далеко. И совершенно последовательно нужно сделать вывод, что Бог ввечности одних предопределил к вечному спасению, других же - к вечной гибели.Кальвин и говорит, что Бог творит неравно, одних для вечного спасения, другихдля вечной гибели.<<17>> Страшное учение Кальвина имеет огромнуюзаслугу reductio ad absurdum. Он договаривает то, что неотвратимо вытекает изтрадиционного учения о миротворении. Правда, само предопределение естьнепроницаемая тайна, страшная для разума и совести, но к ней приводит путьрациональной теологии. Катафатическая теология и слишком далеко заходит врационализации тайны, и слишком рано ставит границы познанию, устанавливаязапреты. Мы начинаем дышать легче и свободнее, выходим из тюрьмы, когдапереходим к теологии апофатической. В этом великое значение тайны, великоезначение docta ignorantia. Вся значительность, смысл и ценность жизниопределяются скрытой за ней тайной, бесконечностью, не подлежащейрационализации, о которой возможен лишь символ и миф. Бог и есть бесконечнаятайна, скрытая за бытием. И потому только и можно вынести зло и муку жизни.Невозможно вынести, чтобы мир и человек довлели себе и чтобы не было ничегодальше и выше, глубже и таи 1000 нственнее. Мы приходим к Богу совсем непотому, что рациональное мышление требует бытия Божьего, а потому, что мирупирается в тайну и в ней рациональное мышление кончается. Это значит, чтовсякая катафатическая теология экзотерична и не говорит о последнем. Глубжеприобщает к тайне мистическая апофатическая теология. Границу рациональномупознанию ставит тайна, а не табу.

Божественное Ничто или Абсолютное апофатической теологиине может быть Творцом мира. Эта истина раскрыта германской умозрительноймистикой. Таков смысл учения Экхардта о Gottheit и Бёме об Ungrund'e. ИзБожественного Ничто, из Gottheit, из Ungrund'a рождается Св. Троица, рождаетсяБог-Творец. Творение мира Богом-Творцом есть уже вторичный акт. С этой точкизрения можно признать, что свобода не сотворена Богом-Творцом, она вкоренена вНичто, в Ungrund'e, первична и безначальна. Свобода не детерминированаБогом-Творцом, она в том ничто, из которого Бог сотворил мир. Различие междуБогом-Творцом и свободой ничто уже вторично - в изначальной тайне, вБожественном Ничто это различие снимается, ибо из Ungrund'a раскрывается Бог,из него же раскрывается и свобода. Но с Бога-Творца снимается ответственностьза свободу, породившую зло. Человек есть дитя Божье и дитя свободы - ничто,небытия, меона. Свобода ничто согласилась на Божье творение, небытие свободносогласилось на бытие. Оттуда же произошло отпадение от дела Божьего, возниклозло и мука, и бытие смешалось с небытием. Это есть подлинная трагедия, трагедияне только мира, но и Бога. Бог хочет своего другого и друга, тоскует по нем,ждет от него ответа на свой призыв к божественной жизни, к божественнойполноте, к соучастию в Божьем творчестве, побеждающем небытие. Бог не сам себеотвечает. Ему отвечает свобода, от Него не зависящая. Бог-Творец всесилен надбытием, над сотворенным миром, но он не властен над небытием, над несотвореннойсвободой, и она непроницаема для него. В первом акте, акте миротворения. Богявляется как Творец. Но в акте миротворения не может быть предотвращенавозможность зла, заключенная в меонической свободе. Миф о грехопадениирассказывает об этом бессилии Творца предотвратить зло, возникающее изнесотворенной Им свободы. И вот наступает второй акт Божьего отношения к миру ичеловеку. Бог является не в аспекте Творца, творческой силы, а в аспектеИскупителя и Спасителя, в аспекте Бога страдающего и на себя принимающего грехимира. Бог в аспекте Бога-Сына нисходит в бездну, в Ungrund, в глубину свободы,из которой рождается зло, но из которой исходит и всякое добро. Только так иможно понять тайну Искупления, если не понимать ее юридически-судебно. Избездны, из Божественного Ничто рождается Троичный Бог, и Ему противостоитсвобода ничто. Он творит из ничто мир и человека и ждет от них ответа на свойзов, ответа из глубины свободы. Ответ был сначала согласие на творение, а потомвосстание и вражда к Богу, возврат к первоначальному небытию. Ибо всякоевосстание против Бога есть возврат к небытию, принявшему форму ложногофантасмагорического бытия, победа ничто над божественным светом. И тогда тольконичто, которое не есть зло, превращается в зло. Тогда Бог совершает второй акт,нисходит в ничто, в бездну свободы, переродившейся во зло, являет себя не всиле, а в жертве. Божественная жертва, божественное самораспятие должнопобедить злую свободу ничто, победить, не насилуя ее, не лишая тварь свободы, алишь просветляя ее. Только такое понимание божественной мистерии не делаетэтику атеистической. И пусть не говорят, что это есть пантеизм. В пантеизмеесть доля истины, это и есть истина апофатической теологии. Но ложь пантеизма втом, что он рационализирует тайну и переводит истину апофатической теологии наязык теологии катафатической. Мистика имеет свой язык, и его нельзя прямоперевести на язык теологии. Пантеизм и есть такой ложный перевод. И вот почемумистику так часто обвиняют в пантеизме, и в большинстве случаевнесправедливо.

В традиционной катафатической теологии есть всегда желаниеунизить человека. Но факт существования зла, 1000 за которое возлагаетсяответственность не на Творца, а на тварь, делает непонятным такое унижениетварного мира! Ответственность за зло возвышает, а не унижает тварный мир ичеловека, ибо приписывает ему огромную силу свободы, способной восстать наТворца, отделиться от него и создать собственный безбожный мир, создать ад.(Ведь идея грехопадения есть, в сущности, гордая идея, и через нее человеквыходит из состояния унижения. Отпадение от Бога предполагает очень большуювысоту человека, высоту твари, очень большую ее свободу, большую ее силу. Ивыходит, что тварь возвышают лишь тогда, когда речь идет о свободе грехопаденияи об ответственности за него. Во всех остальных случаях тварь унижают. Самоеслово "тварность" приобретает унизительный характер. Тварь ничтожна, бессильна,жалка, беспомощна, она есть ничто и небытие. Как будто Бог, творя мир, хочетунизить тварь, показать ее ничтожество и бессилие. И требует Бог от твари лишьслепой покорности и жестоко карает за непокорность. Понять это можно лишь каквыражение человеческой греховности. Но такого рода онтология, такого родаантропология и космология совсем непонятны. Понятие Творца и твари - символы,взятые из нашего мира. Но в нашем мире, когда творец творит какое-нибудьпроизведение, то оно носит имя этого творца, на нем запечатлена идея этоготворца и в него переходит энергия творца. Не может быть и речи о том, чтотворение великого художника ничтожно, слабо, унижено тем, что оно тварно. Нотворец мира есть величайший из художников, и непонятно, почему отрицают заТворцом возможность сотворить что-то высокое и божественное. Правда, скажут,что Божье творение само себя исказило и испортило. Но ведь понятие твари,тварности совсем не связано с падшестью. Тварь считают ничтожной и низкойпотому, что она сотворена, а не потому, что она пала. То, что она пала, как рази обнаруживает силу ее свободы, ее самостоятельность, силу ее греховной волибыть больше, чем тварь. Получается ряд неразрешимых парадоксов. "Природа"человека сотворена Богом, "свобода" же человека не сотворена, недетерминирована никаким бытием и предшествует всякому бытию. Бытие от свободы,а не свобода от бытия. То, что называют "тварным ничто", и есть как раз то, чтов твари не сотворено, ее свобода. Вся же природа твари сотворена Богом и потомуне может быть названа "ничто". Но и сотворенная природа, и несотвореннаясвобода одинаково тварь не унижают. Унижает ее не свобода, а зло, из свободывытекающее, но зло это не есть тварность, ибо оно не Богом сотворено. Рабствотвари связано с монархическим понятием о Боге, которое свойственно низшим инехристианским формам богопознания. Монархическая идея Бога есть идеясамодержавного властелина. Это есть аспект Бога, предшествующий христианскомуоткровению. Христианство не есть монотеистическая религия, как магометанство,христианство есть религия тринитарная. Тринитарное же понимание Богапреодолевает всякое рабство и обосновывает свободу и достоинство человека.Атеизм часто бывал лишь антитеизмом, борьбой с отвлеченным монотеизмом имонархизмом. В отношении к христианскому Троичному Богу, Богу любви и жертвы,атеизм теряет всякую силу. Этика не может восстать на него во имя "добра", каквосстает против отвлеченно-монотеистического Бога, унижающего тварь,наделяющего ее свободой, за которую потом требующего ее к ответу и жестококарающего.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.