WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 54 |
Государству не принадлежитокончательное решение человеческих судеб, окончательный суд над личностью.Государство не должно и не может знать часа смерти человека, ибо это естьвеличайшая тайна, которая требует к себе благоговейного отношения. Смертнаяказнь есть насилие, совершенное государством над Богом, над Божьим Промыслом.Это есть такое же насилие, как и всякое убийство. В войне, в дуэли человекиспытывает судьбу и все-таки полагается на высшую силу. В смертной казни этогоиспытания судьбы нет, смертная казнь действует безошибочно и заранее знаетрезультаты, она абсолютно рационалистична. И в этом ее низость. В смертнойказни наиболее остро переживается конфликт христианской этики с гос 1000ударством. Государство берет на себя концентрацию и регуляризацию древнихинстинктов кровавой мести и хочет сделать их вполне рациональными иподчиненными утилитарным целям. Но рационализованные кровавые инстинкты втысячу раз хуже иррациональных. Смертная казнь есть рациональный и утилитарныйинстинкт, но исходит она от бессознательных инстинктов. В мою задачу не входитрассматривать, в какой мере смертная казнь есть полезный институт с точкизрения устранения и предупреждения преступлений, с точки зрения охраны порядкаи безопасности. Это не есть чисто этическая проблема. Думаю, что смертная казньесть институт общественно вредный и деморализующий. Нравственно выше стояли те,которые думали, что смертная казнь имеет искупляющее значение, хотя они и непонимали христианского смысла искупления, понимали егоязычески-суеверно.<<110>> Но они были выше потому, что смертнаяказнь была для них более иррациональной, менее рационализованной, что и естьсамое низкое. Убийство из мести этически лучше смертной казни. Смертная казньрелигиозно отменена и преодолена тем, что Сын Божий - Искупитель и Спасительмира - был казнен позорной казнью и что казнь эта превратилась в спасительныйдля нас крест. Она в мире дохристианском, античном обличена была тем, чтоказнен был Сократ. Закон, который приговорил к смерти Сократа, а потом и ИисусаХриста, не может уже почитаться компетентным решать жизнь и судьбу людей, ондолжен быть скромнее. Смертная казнь есть самое зловещее порождение этикизакона и социальной обыденности.

Государство есть рок греховных обществ, живущих по еюсторону добра и зла. Человеческое общество обречено жить не только под закономнравственным, но и под законом государственным, не только под законом,предложенным человеческой воле как долг, но и под законом, принуждающим себявыполнить. Но в государстве люди не только пресекают проявления своей злойволи, в государстве люди осуществляют свои жизненные возможности, и государствостремится поставить под свой знак всю полноту жизни, вплоть до жизнирелигиозной, до духовной культуры. Люди полюбили государство, которое было ихроком, увлечены его мощью, его ростом, его охранением или усовершенствованием.Они вкладывают в государство свои творческие инстинкты. Они отдают ему и своедоброе, и свое злое. И злое, вкладываемое людьми в государство, котороепризвано ограничить проявление злой воли, оказывается превышающим доброе.Государство есть явление двусмысленное - имеющее положительную миссию, ненапрасное, провиденциальное и вместе с тем эту миссию извращающее греховнойпохотью власти и всяческой неправдой. В известные эпохи представляетсясвященным не только государство вообще и начало власти вообще, но иопределенные формы государства и власти, напр. монархия, как потом можетпоказаться священной демократия. Но все формы государства и власти священнылишь до тех пор, пока верят в их священность. Когда в нравственном сознанииисчезает вера в священность той или иной формы власти и она принужденаподдерживать себя лишь силой, она перестает быть священной и для нее наступаетчас смерти. Форма государства держится не только силой, но и верой. И когда нетуже веры, сила оказывается бессильной. Явление государства в нашем греховноммире имеет свой корректив в явлении революции. Революция есть тожепровиденциальное явление, и оно имеет свою миссию. К революции необходимоустановить этическое отношение, и это не так легко, ибо революция есть ужесовершенно двусмысленное и двойственное явление, в котором добро и злосовершенно перемешаны. Революция есть фатум, неотвратимая судьба народов, и кней невозможно относиться внешне и объяснять ее внешними политическими иэкономическими причинами, как обычно делают и революционеры иконтрреволюционеры. Революция есть явление духовное, хотя она может отрицатьдух и обычно даже имеет тенденцию отрицать его. И только как духовное явлениеона меня сейчас интересует. Революция являет собой много зла и злобы. Ноошибочно и поверхностно думать, что причиной зла является сама революция, стольже поверхностн 1000 о, как и думать, что революция есть явление добра исправедливости и создает совершенный социальный строй. Причиной зла являетсянеосуществленное добро. Добро виновато в том, что появилось зло. Это один изпарадоксов этики. Добро провозгласило свои высокие принципы, но не осуществило,не реализовало их в жизни. Так христианское добро провозгласило самые высокиепринципы жизни - любовь, братство, свободу духа. Но христианское добро сумелипревратить в риторику и словесность, в условно-возвышенную ложь.Государственная и социальная жизнь христиан основывалась не на любви, братствеи свободе духа, а на равнодушии, вражде, на отрицании достоинства человеческойличности, на несправедливости, насилии и принуждении. Но структура бытиятакова, что ложь должна раньше или позже обнаружиться и строй жизни, основанныйна лжи, должен рухнуть и кончиться. Добро не осуществляет себя, не реализуетправды, и зло берет на себя дело добра, зло пытается реализовать правду. Таковадиалектика добра и зла. Наступает революция. Революция всегда означает, что небыло положительных творческих духовных сил, улучшающих и возрождающих жизнь,осуществляющих больше правды. Революция есть кара, посылаемая людям за то, чтоони не обнаружили творческой духовной силы, не творили лучшей жизни. Этическинельзя желать революции, как нельзя желать смерти, желать можно лишьположительного творчества лучшей жизни, лишь положительного осуществлениямаксимальной правды в жизни, лишь духовно-социального обновления и возрождения.Но когда революция случилась, была решена на небесах, то ее нужно принятьдуховно просветленно, внутренне, а не внешне, не должно допускать себя дозлобного противления и до отчаяния от ее ужасов. Революция посылаетсяПромыслом, и лишь внешне кажется, что она вызывается политическими иэкономическими причинами и создается революционными вожаками и революционнымимассами.<<111>>

В революции высвобождается и обнаруживается огромное,подавляющее количество зла и злобы. Но ошибочно думать, что сама революциясоздает это зло и злобу. Это - старое, давно накопившееся зло и злоба, вреволюции лишь сосредоточенные и освобожденные от всех сдержек. В революциидогнивает то, что было гнило в старом дореволюционном строе. В революцияхобнаруживается деморализация, потому что они означают, что уже раньше, в старойдореволюционной жизни, пали святыни, разложились верования, что эти верования исвятыни приобрели лишь риторический, внешнезаконнический характер и нужны былидля сдерживаний и охранений. Революции происходят потому, что творчествостановится невозможным. Это не значит, что сами революции благоприятны длятворчества, наоборот, они для него неблагоприятны. Но революцию нельзярассматривать как новую, лучшую жизнь, революция есть болезнь, катастрофа,прохождение через смерть. В революции всегда является мститель, и он совершаетвеличайшие жестокости и насилия. Стихия революции, т. е. раскованноеколлективное подсознательное, насыщена местью. Но те, кому революция мстит ичья старая неправда и вызвала жестокости и насилия революции, не способны бытьносителями правды против неправды революции, ибо сама революция есть некаяправда по отношению к их неправде. Какая-то относительная правда всегда есть вреволюции, хотя бы она была окутана ложью, злобой и насилием. Те, которые передреволюцией творили неправду, а не новую, лучшую жизнь, совсем не могутпретендовать быть носителями правды перед лицом неправды, творимой революцией,ибо они виновники неправды революции. Месть - безобразное явление, и мстительуродлив, но обличать безобразие мести не может тот, кто своей неправдой вызвалместь. Духовно именно он должен увидеть частичную правду в этой мести. Болезньреволюции никогда не может быть излечена контрреволюционерами и реставраторами.Во лжи и самообмане обычно находятся и революционеры и контрреволюционеры. Ибов революциях осуществляется совсем не то, к чему стремятся революционеры, исовсем не то бывает после революции, к чему стремятся контрреволюционеры.Революции имеют очищающее и возрождающее знач 1000 ение совсем помимо делмстительных и злобных, творимых самими революционерами и революционнымимассами. Они имеют огромные духовные последствия в жизни народов и нередкоозначают религиозное возрождение. Они не создают сами по себе справедливого исвободного социального строя, но они устраняют много старой неправды,несправедливости и лжи. Они означают смену социальных слоев и призывают ктворчеству новых людей, раньше подавленных и в первые ряды жизни не допущенных.Революция есть не только разрушение старого строя государства, в революциитакже само государство полагает предел насилиям одних общественных классов наддругими. Но отношение этики к явлению революции может быть лишь очень сложным.Христианская этика отрицает этику революции, потому что этика революцииоснована на мести, зависти, озлобленности и насилии. Революция объединяет иорганизует наиболее мстительные, завистливые и озлобленные элементы народа.Только этим революция побеждает. Это - закон всякой революции. Революция поприроде своей безблагодатна и означает момент богооставленности. В нейдействует Промысел Божий, но пути Промысла Божьего так таинственны инеисповедимы, что они могут проходить через богооставленность. Этическиреволюции осуждены потому, что они создают тип человека одержимого, одержимогоместью, злобой, жаждой насилий, они осуждены выражением глаз ее прославленныхдеятелей, их страшной непросветленностью и недуховностью. Религиозно революцииосуждены тем, что они не только безблагодатны и как бы покинуты Богом, но вбольшинстве случаев безбожны и гонят религиозную веру. Но мы не можемограничиться этими суждениями. Более того, мы не можем с легкостью произвестиэтот религиозный и нравственный суд. Религиозно и этически мы должны возложитьна себя ответственность за революцию и признать ее частью своей собственнойсудьбы. Никто не может считать себя невинным, а виновным - исключительнодругого. Революция, как и все большое и значительное в судьбах человечества,происходит со мной, с каждым из нас. Революция совсем не есть исключительновнешнее для меня явление, хотя бы я был свободен от идеологии революционеров иот иллюзий революционеров. Вот почему поэты заранее предчувствуют революцию ипереживают ее в себе (напр., у нас А. Блок). И тут, как везде, нравственноложно создание двух лагерей - лагеря революционной неправды и лагеря, судящегореволюционную неправду и наоборот. Правда и неправда распределены по обоимлагерям, они есть в каждом из них. Месть контрреволюционная еще отвратительнеемести революционной. Этически нужно даже признать право на революцию, когданеправда старого права стала слишком великой и духовные основы старого строяразложились. Но революция никого не спрашивает о своем праве, она стихийна иподобна геологической катастрофе. В ней всегда освобождаются подсознательныеинстинкты масс, которые сдерживались старыми формами сознания, пока они былисвященны для этих масс и соответствовали их верованиям.<<112>>Вопрос о праве на революцию ставится лишь в рефлексии нравственного сознанияили раньше революции, или после революции, но никак не во время революции.Революция по природе своей есть явление не сознательного, а подсознательного, иподсознательного коллективного, а не индивидуального, и она подлежит законаммассового, коллективного подсознательного. Но парадокс революций в том, что ониобычно стоят под знаком сознательных, очень рационалистических идеологий,подчиняются очень сознательным рационалистическим целям. Так, в русскойреволюции, в которой действуют страстные силы подсознательных массовыхинстинктов, идейно господствует рационалистическая марксистская идеология,требующая абсолютного порядка и регуляции жизни. Гегелевский панлогизм навязанрусской подсознательной народной стихии. Аналогичное явление было вофранцузской революции, где сознание было связано с рационалистическойпросветительной философией XVIII века. Революция всегда оказывается соединениемподсознательного, массово-коллективного с утилитарно-рационалистическимсознанием, с идеологией, в которой нет места для иррациональног 1000 о. Тутсамо рациональное, идеологически сознательное делается частью иррациональной,подсознательной стихийности. Русский марксизм, например, и есть такоеиррациональное, подсознательно-стихийное явление. Революция отрицает мир злой инесправедливый, старый мир, и в отрицании она иррационалистична, стихийна, ноона же верит в создаваемый ею мир добрый и справедливый, и тут онарационалистична, идеалистична, утопична. Поэтому революция обычно оказываетсярационалистическим безумием, рационализированной иррациональностью, в нейиррациональное подчиняется тирании рационального, а само рациональное,осуществляющее тиранию, носит иррациональный характер. За революцией стоятосвободительные инстинкты и идеи, борьба против тирании, но сама революция неимеет пафоса свободы и создает новую, еще горшую тиранию. Революционная стихияотрицает ценность личности, ценность свободы, ценность творчества, отрицает вседуховные ценности. Страшнее всего то, что в революции подавляется и гибнетличность, источник нравственных суждений и актов, и потому свободные иоригинальные нравственные суждения и акты делаются невозможными. Революциянеобыденна, катастрофична, но в ней всегда торжествует своя социальнаяобыденность, и с ней неизбежно сталкивается персоналистическая этика.Невозможно ждать личных, свободных, оригинальных, определяющихся из глубинынравственных суждений от якобинцев или коммунистов. Личная совесть у нихпарализована и заменена коллективной, массовой совестью вновь образовавшейсясоциальной обыденности. Поэтому торжествующая революция обычно сталкивается сличным творчеством и свободным духом. И это столкновение иного порядка, чемстолкновение с силами контрреволюционными, которые тоже принадлежат социальнойобыденности и руководятся не личной и оригинальной, а массовой, безличнойсовестью. Роковое и греховное в старом государстве и роковое и греховное вкоррелятивной ему революции одинаково враждебны свободе духа, одинаковосталкиваются с бесконечной ценностью личности, и столкновение это есть трагизм,непреодолимый в пределах греховного мира.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.