WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 54 |

Основной, изначальной проблемой является проблемачеловека, проблема человеческого познания, человеческой свободы, человеческоготворчества. В человеке скрыта загадка познания и загадка бытия. Именно человеки есть то загадочное в мире существо, из мира необъяснимое, через котороетолько и возможен прорыв к самому бытию. Человек есть носитель смысла, хотячеловек есть вместе с тем и падшее существо, в котором смысл поруган. Нопадение возможно лишь с высоты, и само падение человека есть знак его высоты,его величия. Он и в падении своем сохраняет печать своего высокого положения, ив нем остается возможность высшей жизни, возможность познания, возвышающегосянад бессмыслицей мира. Антропологизм непреодолим в философии, но он должен бытьповышен в своем качестве. Антропологизм этот изначально онтологичен. Человекнеустраним из познания. Он не устранен должен быть, а повышен от человекафизического и психического до человека духовного. Разрыв междутрансцендентальным сознанием, гносеологическим субъектом, идеальным логическимбытием и живым человеком, в сущности, делает познание невозможным. Я - человек- хочу познавать бытие, и мне нет дела до познания, которое совершается в сферевнечеловеческой. Я - познающий - изначально пребываю в бытии и составляю егонеотрывную часть. И познаю я бытие в себе, в человеке, и из себя, из человека.Только бытие в силах познавать бытие. И если бы познание не было уже бытием, тодоступ к бытию был бы ему закрыт. Познание в бытии совершается и являетсявнутренним событием в бытии, изменением бытия. Познающий и познание имеютонтологическую природу. Познание есть внутренний свет в бытии. Потому познаниеимеет космогонический характер. Когда философы ищут интуиции, они ищутпознания, которое не есть объективирование, которое есть проникновение вглубину бытия, приобщение к бытию. И интуиция может быть понята не пассивно,как у Бергсона или у Гуссерля, а активно. Познание не есть вхождение бытия впознающего, стоящего вне бытия. Если познающий в бытии, то познание активно,есть изменение бытия. Познание есть духовная активность в бытии.Объективирование в познании означает отчуждение между познающим и познаваемым.Объективирование и ведет к тому, что и познающий и познание перестают быть"чем-то" и делаются "о чем-то". "О чем-то" и значит быть объектом. Познающийсубъект, которому противостоит бытие, как объект, не может быть "чем-то", онвсегда "о чем-то", он изъят из бытия. Когда ваше познание есть познание "очем-то", об объекте, то невозможно поставить в глубине вопрос об онтологическойреальности и ценности. При историческом или психологическом исследовании идейсовершенно исчезает вопрос о том, реален ли мир, который эта идея выражает.Реален ли мир, в который была погружена мысль Плотина Основной вопрос познаниявовсе не есть познание идей о Боге, а познание Самого Бога, т. е. познание вдухе и самого духа. Но этот вопрос нельзя не только разрешить, но и поставитьпри объективировании. В этом отношении есть существенное различие между наукамиестественными и науками о духе. В науках естественных объективирование неубивает предмета познания, ибо природа - предмет естественных наук - естьпродукт объективации. Физика, делающая открытия, имеет дело с самими реальнымипредметами, а не с их отражением в человеческих идеях и мыслях. В естественныхнауках объективирование и есть установка реального предмета. Естественные наукине производят такого опустошения, какое производит ист 1000 орическое ипсихологическое исследование духа, в котором объективирование есть умерщвлениереального предмета, ибо этот реальный предмет совсем не есть объективированныйпредмет. Науки естественные оправданы уже своей практической плодотворностью.Этой практической плодотворности не могло бы быть, если бы они не имелиотношения к реальности.

В философских и гуманитарных знаниях, в исследованияхявлений духа такой практической плодотворности нет. Познание духа, самого духа,а не человеческих мыслей и душевных состояний, не может быть объективированием.В познании духа, которое и есть философия, должно быть внутреннее родствопознающего со своим предметом, должно быть признание реальности духа, долженбыть творческий духовный опыт. Познание истины есть приобщение к истине и жизньв ней, познание правды есть приобщение к правде и жизнь в ней. Познание духаесть "что-то", а не "о чем-то". В объективировании же, которое мы видим висторизме и психологизме, реальность духа исчезает. Но сознание предполагаетотношение субъекта и объекта. Поэтому философское познание, преодолевающееобъективацию и относительность, корнями своими погружено в бессознательное ивосходит к сверхсознанию. Этике принадлежит очень важное, центральное место впознании духа. И вот познание этическое менее всего может бытьобъективированием, познанием "о чем-то", о чуждом, противостоящем мне предмете.При такой установке совершенно исчезает та нравственная реальность, которую яхочу познать. Невозможно установить ценность как предмет познания, если непроизвести оценки, т. е.

не совершить творческого духовного акта. Теоретическийи практический разум в этом нераздельны, познание ценности неотделимо отоценки, от жизни в мире ценностей. Нравственная жизнь совсем не есть явлениеприроды, и она неуловима, как явление природы. Нравственная жизнь всегдапредполагает свободу, нравственная оценка всегда стоит перед свободой. Свободаже никогда не может быть лишь в познаваемом, она должна быть в познающем, какоснова бытия. Феноменологический метод возвышается над психологизмом иисторизмом, он хочет прорваться к реальностям, к сущностям. Он требует тойособенной зоркости к реальности, при которой раскрывается смысл явлений.Феноменологический метод может быть плодотворным в этике, как то мы видим по М.Шелеру и Н. Гартману. И все-таки феноменологически нельзя построить этики,нельзя потому, что феноменология не предусматривает состояние человека, какпознающего. Феноменология верит, что можно всегда сделать такую познавательнуюустановку относительно предмета, при которой предмет войдет в познание. Всегдавозможно при систематическом применении феноменологического метода интуитивноеописание предмета. Но этический предмет не поддается никогда такого родаинтуитивному описанию. Самый этический предмет раскрывается лишь тому, ктопроизводит оценивающие творческие акты. Познающий этический предмет совсем неможет находиться в методически пассивном состоянии и впускать в себя предмет.При такой установке предмет исчезает. Н. Гартман мог написать свою во многихотношениях замечательную "Этику" только потому, что он производит творческиедуховные акты, что он ведет нравственную борьбу. Нравственно обосновываемыйатеизм Н. Гартмана есть такого рода борьба. М. Шелер в "Der Formalismus in derEthik und die materielle Wertethik" достигает результатов в этическом познаниитолько потому, что он ведет борьбу за ценность личности. Применениефеноменологического метода, в сущности, никогда не остается ему до концаверным, и только потому достигаются результаты этические и онтологические.Гуссерль же, который боится изменить основам феноменологии, создал метод, ноничего этим методом не открыл.

Тайна познания в том, что познающий в акте познаниявозвышается над предметом познания. Познание всегда есть творческое овладениепредметом и возвышение над ним. Это следует уже из того, что познание должноизливать свет, распространять его в бытии и над бытием. Поэтому в познаниибытие возрастает. Этическое познание неизбежно стремитс 1000 я к нравственномуулучшению бытия. Это не значит, конечно, что познающий должен воображать себястоящим на нравственной высоте. Но это значит, что он должен иметь нравственныйопыт и через него добывать себе свет, хотя бы луч света. С такой теориейпознания связан глубокий трагизм познания. Познание Бога нам трудно и визвестном смысле даже невозможно, оно неизбежно должно прийти к методуапофатическому и обнаружить тщету и бесплодие метода катафатического. Бог неможет быть предметом познания, потому что человек в акте познания не можетвозвыситься над Богом. Нельзя пролить свет на Бога, можно только получать светот Бога. В познании этическом мы не только впускаем в себя и отражаем этическуюправду, мы неизбежно и создаем ее, творим мир ценностей. Бога же мы не можемсоздавать, мы можем только к нему приобщиться, можем служить ему своимтворческим деянием, отвечать на его призыв. Познание есть великое дерзновение.Познание есть всегда победа над древним, изначальным страхом, ужасом. Страхделает невозможным искание истины и познание истины. Познание есть бесстрашие.Кто испытывает страх перед традиционными нравственными понятиями и оценками,всегда имеющими социальный источник, тот не способен к этическому познанию, ибоэтическое познание есть нравственное творчество. Победа над страхом естьдуховный познавательный акт. Это не значит, конечно, что опыт страхапсихологически не переживается. Прохождение через опыт страха может быть оченьглубоким, как то и было, напр., у Киркегардта.<<9>> Но творческоедостижение познания есть победа над страхом. Этика не есть кодификациятрадиционных нравственных норм и оценок. Этика есть дерзновение в творческихоценках. И еще нужно сказать про познание, что оно горько и что на эту горечьнужно согласиться. Кто любит лишь сладкое, не может познавать. Познание можетдавать минуты радости и высочайшего подъема, но плоды познания горьки. Познаниечеловека в нашем мировом зоне есть уже изгнание из рая, утеря райской жизни. Иособенно горько познание этическое, познание добра и зла. Но горечь лежит всамом бытии, в его падении. И этим нимало не подрывается ценность самогопознания. О срывании с древа познания добра и зла, о возникновении различиямежду добром и злом речь еще впереди. Но для определения характера этическогопознания нужно сказать, что самое различение добра и зла есть горькоеразличение, есть самое горькое в мире. Достоевский говорит, что это чертоводобро и зло нам слишком дорого стоят.<<10>> Познание естьбесстрашие, победа над страхом.

И познание горько и есть согласие на горечь. Извсех родов познания познание этическое есть наиболее бесстрашное и наиболеегорькое, ибо в нем раскрывается ценность и смысл жизни и в нем же разверзаетсягрех и зло. Есть смертельная печаль в самом различении добра и зла, ценного илишенного ценности. И нельзя успокаиваться на том, что это различение естьпоследнее. Тоска по Богу в человеческой душе и есть тоска от невозможностиостаться навеки с различением добра и зла, со смертельной горечью оценки.Центральное значение этики в философском понимании связано с тем, что она имеетдело с грехом, с возникновением добра и зла, с возникновением различения иоценки. Но различение и оценка имеют универсальное значение. И этика шире тойсферы, которую ей обычно отводят. Этика есть учение о различении, оценке исмысле, т. е. к ней, в сущности, относится весь мир, в котором совершаетсяразличение, делается оценка и ищется смысл.

3. Задача этики. Отвлеченные априорные этики имеют мало цены. В основании этикилежит нравственный опыт. Более того, в основании философии лежит нравственныйопыт. Диалектика, за которой нет никакого нравственного опыта, лишена ценностии является умственной игрой. Философия Платона была вдохновлена нравственнымимотивами, исканием верховного блага. За диалектикой Гегеля скрывался подлинныйнравственный опыт. Но априоризм в этике есть, в сущности, отрицаниенравственного опыта. Кант отрицает нравственный опыт в своей этике, хотя у негосамого он был, как и у всякого 1000 настоящего философа. Этика не может бытьтолько познавательной философской дисциплиной, она есть такженравственно-духовный акт. И она была такой у Платона, у Спинозы, у Фихте и др.Этика есть познание, но познание, имеющее нравственно освобождающее значение.Этика есть завершающая часть философии духа, в ней пожинаются плодыфилософского пути жизни. Этика христианская нередко отождествляется ссотериологией, с учением о путях спасения. Но этика не может быть толькосотериологией, она есть также учение о творческих ценностях и творческойэнергии человека. Человек есть не только существо спасающееся, он есть исущество творящее. Я хотел бы написать не тираническую этику, какой онаобыкновенно бывает, т. е. не нормативную этику. Нормативная этика всегдатиранична. Книга эта хочет быть опытом конкретного учения о человеческой жизни,о ее смысле, ее целях и ценностях. Но учение о жизни, ее смысле, ее целях иценностях есть неизбежное учение о человеке. Этика должна быть не толькотеоретической, но и практической, т. е. призывать к нравственномупреобразованию жизни, не только к усвоению ценностей, но и к переоценкеценностей. А это значит, что в этике есть неизбежно профетический элемент.Этика должна раскрывать чистую совесть, незамутненную социальной обыденностью,она должна быть критикой чистой совести. Этика есть аксиология, учение о смыслеи ценностях. Но смысл и ценность не даны пассивно-объективно, они творятся.Учение о ценностях должно быть отнесено к верховной ценности. Верховная жеценность должна быть силой и излучать благодатную преображающую энергию. Этикаучит не только о ценности, она есть не только аксиология, она также учит оценности как мощи, о верховном благе как силе и источнике всякой силы, она естьтакже онтология. И потому она не может быть только нормативной, ибо норма самапо себе бессильна. Этика имеет дело не с бессильными, висящими в воздухенормами и законами, а с реальными нравственными энергиями и с обладающими силойкачествами. "Этика" Н. Гартмана, наиболее интересная в философской литературенашего времени, представляется мне принципиально несостоятельной, потому чтоидеальные ценности у него висят в безвоздушном пространстве и нет антропологии,нет онтологии, которая объяснила бы, откуда берется у человека свобода, откудау него сила для осуществления в мире ценностей. Человек есть посредник междумиром неподвижных идеальных ценностей и природным миром, в котором неттелеологии и в который человек своей свободой должен внести цель и ценность,почерпнутую из небытийственного идеального мира. Совершенно непонятно, накакого рода онтологию может опереться такого рода аксиология. Постулируя атеизмкак нравственное требование, укрепляющее свободу человека в осуществленииценностей, Н. Гартман неизбежно должен прийти к утверждению бессилия ценности идобра, т. е. в конце концов к идеализму нормативному. Он дорожит тем, чтоценность не опирается ни на какую онтологическую силу.<<11>> Но Н.Гартман прав, расширяя сферу этики и вводя в нее всякое отношение к ценности,хотя бы это была ценность познавательная или эстетическая. Отношение человека кистине и к красоте бесспорно имеет нравственное значение. Есть нравственныйдолг в отношении к истине и красоте. Акт познавательный и акт художественныйсам по себе не есть акт нравственный. Но есть нравственный акт в отношении кпознавательному и художественному акту. Этика объемлет все, что связано ссвободой человека, т. е.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.