WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 54 |

5. Страдание. Аскетизм.Любовь. Отношение христианства к страданию двойственнои парадоксально. Страдание есть последствие греха и зла. Но страдание естьтакже искупление, оно имеет положительную ценность. Только христианствопринимает страдание и имеет до конца мужественное отношение к страданию.Христианство учит не бояться страдания. Ибо страдал сам Бог, Сын Божий. Всеостальные учения боятся страдания и бегут от него. Стоицизм и буддизм - высокиетипы нехристианских нравственных учений - боятся страдания и учат, как избежатьстрадания, как стать к нему нечувствительным, как достигнуть бесстрастия.Буддизм признает сострадание, но отрицает любовь, ибо сострадание может бытьпутем избавления от муки бытия, любовь же утверждает бытие и, следовательно,муку, любовь умножает скорбь и страдания. Для буддизма, в сущности, существуеттолько физическое, а не нравственное зло. Так и должно быть при отрицаниисвободы. Зло есть боль, страдание. Всякое бытие есть боль и страдание.Христианство имеет мужество принять боль и страдание. Буддизм этого мужества неимеет и потому отказывается от бытия, бежит в небытие. Буддизм не знает, какжизнь может быть выносимой при принятии страдания, не знает тайны креста.Буддизм есть по-своему великое учение о спасении от мук и страдания безСпасителя. Это есть спасение через знание той истины, что бытие есть страдание,т. е., в конце концов, спасение для немногих, ибо лишь немногие - знающие. ИКонфуций, и Будда, и стоики, и все мудрецы мира искали покоя для человека,свободы от с градация и муки. Для религиозной и для философской этики вопрос острадании и избавлении от страдания всегда стоял в центре. В дохристианскомзападном мире особенно интересны в этом отношении стойки. Стоицизм и естьучение о самоспасении человека от страдания и о достижении покоя, апатии.Стоическая этика свидетельствует о высоком нравственном усилии человека, но, вконце концов, это этика упадочная и пессимистическая, потерявшая смысл жизни иотчаявшаяся, этика страха перед страданиями жизни и смерти. Нужно потерятьчувствительность к страданию, стать равнодушным - вот единственный вых 1000 од.Стоицизм внешне исповедует оптимистическую философию, он верит в мировой разуми хочет согласовать человека с ним для избежания страданий, верит как будто вблагостность порядка природы. Но за ним скрыта большая скорбь и бессилие, скрытстрах перед этим самым мировым разумом и природным порядком. В этом отношенииособенно замечательна книга Марка Аврелия - один из самых волнующихчеловеческих документов, изобличающих внутреннюю природу стоицизма. Стоическийоптимизм - искусственный. Но и буддизм и стоицизм интересны тем, что онипоняли, что жизнь есть страдание, буддизм - прямо, стоицизм - косвенно. Вопросо смысле страдания есть основной вопрос этики. И страдание есть основная темахристианства. Страдание есть глубочайшая сущность бытия, основной закон всякойжизни. Все живущее болеет и страдает. В этом отношении пессимизм метафизическиправ. Всякая оптимистическая метафизика плоска и поверхностна. Но отношение кжизни совсем не решается тем, что жизнь есть боль и страдание. Пессимизм естьвсе-таки ложь, потому что он пугается страданий жизни, отрекается от жизни,бежит с поля сражения, совершает предательство по отношению к жизни. Я могузнать, что жизнь есть страдание, и вместе с тем принять жизнь, принятьстрадание жизни, понять смысл страдания. И это делает толькохристианство.

Есть не одно, а два страдания - есть страдание светлое иискупляющее, страдание к жизни, и есть страдание темное и адское, страдание ксмерти. Человек может пережить страдание благостно и просветленно и возродитьсяк новой жизни от пережитого страдания. Все ниспосланные человеку страдания -смерть близких людей, болезнь, бедность, унижения и разочарования - могут бытьочищающими, возрождающими и поднимающими. Но страдания могут окончательнораздавить человека, озлобить его, уничтожить в нем жизнь, убить всякое чувствосмысла жизни. Ницше говорит, что человек не столько не выносит страдания,сколько не выносит бессмысленности страдания. Человек может вынести самыестрашные страдания, если он видит в них смысл, силы человека огромны. И вотхристианство дает смысл страданию и делает его выносимым. Оно дает смыслстраданию через тайну креста.

Человек переживает двойное страдание. Он страдает отниспосланных ему испытаний, от ударов, которые ему наносит жизнь, от смерти,болезни, нужды, измены, одиночества, разочарования в людях и пр. и пр. Но онстрадает еще от бунта и возмущения против страданий жизни, страдает от того,что не хочет выносить страдания, что проклинает страдание. И это есть новое,еще горшее страдание. И когда человек соглашается выносить страдание, когда онпринимает смысл ниспосланного ему страдания, страдание делается болеевыносимым, оно облегчается, делается меньше, оно делается просветленным.

Темноестрадание, т. е. самое страшное, и есть страдание, которого человек непринимает, против которого он бунтует и злобствует.. Светлое страдание, т. е.возрождающее, и есть то, которое он принимает, в котором видит высший смысл. Ив этом смысл Креста. "Возьми крест свой и следуй за Мною". Это и значит: примистрадание, постигни его смысл, выноси его благостно. И когда тебе дано нестисвой крест, не сравнивай и не сопоставляй его с крестом другого. Избегатьстраданий и убегать от страданий есть величайшая иллюзия жизни, самообман.Страдания следуют за нами по пятам, за самыми счастливыми из нас. Один толькопуть раскрыт перед человеком, путь просветления и возрождения жизни,- принятиястрадания как креста, который каждый должен нести и идти за ним, за Распятым накресте. В этом глубочайшая тайна христианства, христианской этики. Страданиесвязано с грехом и злом, как и смерть - последнее испытание человека. Нострадание есть также путь искупления, просветления и возрождения. Таковхристианский парадокс относительно страдания, и его нужно принять и изжить.Страдание христианина есть вольное принятие креста, вольное несение его. Нужнонасильственное страдание превратить в страдание свободное. Страдание глубокосвязано со свободой. И искание жизни, в которой не будет уже стра 1000 дания,есть искание жизни, в которой не будет уже свободы. Поэтому всякаяэвдемонистическая этика враждебна свободе. Отсюда вытекает иное отношение ксостраданию, чем в буддизме. Сострадание в буддизме есть желание небытия длястраждущего, есть отказ нести страдание не только для себя, но и для других.Сострадание в христианстве есть желание просветленной и возрожденной жизни длястраждущего, согласие разделить его страдание. Есть сострадание как отказ отжизни, и есть сострадание как утверждение жизни. Всякая жизнь в мире естьнесение креста. И я должен нести крест не только свой, но и чужой, крест моихближних. И я должен искать для других не страдания, а несения креста, потомучто несение креста есть просветление страдания и муки жизни. Гуманистическоесострадание живет иллюзией, что можно совершенно освободить людей от страданияи дать людям счастье, оно не приемлет страдания и борется с ним. Но ложно,безобразно и бесчеловечно то понимание христианства, которое отрицаетсострадание во имя искупляющего смысла страдания, во имя любви к Богу. Тут мывстречаемся с основным противоречием христианской этики, этикиискупления.

Жалость есть самое бесспорное и абсолютное, наиболеесопротивляющееся власти мира состояние человека. И если жалость находит себемало места в этике закона и нормы, то тем хуже для нее. Блаженны милостивые,милосердные, жалостливые. Невыносимая жалость, которую вызывают у нас глазастраждущего животного, есть божественное состояние в человеке. Но жалость можетстать источником богоборства и богопротивления. Из жалости и сострадания ктвари человек может отвергнуть Творца. Атеизм может иметь очень высокийисточник. Я уже говорил, что сострадание есть переживание богооставленноститвари. И вот это чувство богооставленности, в котором есть большая правда, ибодаже Иисус Христос пережил богооставленность, может перейти в чувствобогоотвержения. Из жалости к страдающей и стенающей твари я могу восстать наТворца и отвергнуть Творца. Это проблема Ивана Карамазова, терзавшаяДостоевского. Переживание жалости, сострадания есть одно из самыхтрансцендентных, потрясающих человеческих переживаний. Оно может захватить всечеловеческое существо до глубины, может привести к смерти, может привести котрицанию и Бога, и мира, и человека. И вместе с тем жалость есть самое сильноедоказательство принадлежности человека к другому миру. Жалость и состраданиемогут привести к отрицательным результатам, если они не согласуются с свободойи достоинством человека. Моя жалость к другому человеку может привести котрицанию его свободы и человеческого достоинства. Поэтому жалость, самоепрекрасное состояние человека, как и все, обладает способностью превращаться всамое отрицательное состояние, в отвержение Бога и человека. И вот в чемглавный парадокс христианской этики. Любовь к ближнему, с которой неизбежносвязаны жалость и сострадание, требует облегчения страданий ближнего и дажеполного освобождения его от страдания. И вместе с тем страдание нужно человекудля искупления, просветления и спасения. Нужно сочувствовать и сострадатьближнему, облегчать его страдания и вместе считать, что страдания эти являютсярезультатом греха. И в результате этого парадокса, который, как всегда и вовсем, люди склонны разрешать в сторону законническую, христиане оказываютсясплошь и рядом наименее сострадательными, наименее жалостливыми людьми, вечноосуждающими ближнего, обличающими грех, за который страдания посланы,уподобляющимися утешителям Иова.

Такое иссушение нравственных истоков жизни, такоеокостенение сердца мы часто встречаем в монашески-аскетическом отношении клюдям и людским страданиям.

Аскетизм есть опасная и обоюдоострая вещь. Он можетубить то, что называют естественной, гуманистической жалостью к людям, и невызвать благостной любви Христовой. Тогда иссушенная душа остается с осуждениемгрешников, без жалости и без любви. Грешники и должны страдать, так им и нужно,для них благо, что они страдают. Это есть нравственная софистика, которой себяоправдывает фарисейское и закон 1000 ническое христианство. И вот в чем тутсофизм. Как христианин, я должен желать, чтобы мой ближний и каждый человек нескрест свой. Я хочу креста для своего ближнего. Но значит ли это, что я желаюему увеличения страданий, желаю, чтобы он страдал как можно больше, и готовспособствовать увеличению его страданий Совсем нет, наоборот. Желание крестадля ближнего есть желание облегчения и просветления страданий, желание со своейстороны сделать все, чтобы это страдание было более легким и светлым. Жизнь всеравно есть страдание и все равно полна испытаний. Но я не должен быть дляближнего источником страданий и испытаний. Те христиане, которые желают дляближнего побольше страданий и готовы распинать его для его спасения,уподобляются распинавшим Христа. Инквизиция была основана на таком ложномпонимании исцеляющего значения страданий. Я должен помогать ближнему нести егокрест, а не распинать его. Желание, чтобы человек нес крест свой, не естьжелание возложить на человека тяжелый крест и распинать его для его спасения.Принятие креста может быть лишь свободным и должно быть облегчением, а неотягчением, просветлением, а не мукой во тьме. Ложный, законнический аскетизмможет вызвать отвращение к добру. Он возлагает на людей бремена неудобоносимые.Лжехристианское отношение к состраданию проецируется в вечность, в вечныеадские муки. Таким любвеобильным христианам мало страданий временных и земных,им нужны еще страдания вечные и небесные. Обыкновенный гуманизм, натуральнаячеловечность во много раз выше такого христианства. Я уменьшаю и просветляюсвою муку тем, что вольно принимаю ее как крест жизни, и я уменьшаю ипросветляю муку ближнего тем, что разделяю ее, сострадаю, облегчаю ее, беру еена себя. Христианским было бы отношение к каждому человеку, если бы относилиськ нему, как к умирающему, если бы мы определяли отношение свое к нему передлицом смерти, и его и нашей. Умирающий вызывает к себе особое отношение. Сразунаше отношение смягчается и облагораживается. И мы способны сострадатьчеловеку, которого мы не любили. Но ведь каждый человек умирающий, и я самумирающий и должен иметь память смертную. Весь смысл любви к врагам тот, чтолишь она преодолевает дурную бесконечность зла, перерезывает цепь зла,переводит людей в другой план. Люди находятся во власти зла и греховныхстрастей и ищут опоры во власти добра. Но добро бессильно. Только Христос можетосвободить нас от власти зла и греховных страстей, от дурной бесконечности,сковавшей нас цепью. Только Христова благодатная любовь есть выход из этогокруга. Лютер прав, когда говорит, что не дела властвуют над христианином, ахристианин властвует над делами. Лютер прав также, что учение о спасении иоправдании верой хочет преодолеть религиозный утилитаризм. Прав Киркегардт,когда постоянно настаивает на том, что Христос не прошлое, а современник. И каксовременник, Христос нас освобождает и делает возможным то, что невозможно длязакона. Страдание самого Христа определилось тем, что Он понес зло и грехивсего мира, всего человечества. Эти страдания были безмерно больше наших испасительное наших. Христос прошел через богооставленность, как проходили и мы.Но богооставленность Сына Божьего была безмерно более горькой и страшной, чемнаша. В ней утвердилась свобода, свобода человека и твари. Человек и егострадания находятся в центре религии богочеловечества. Это основной мотиврусской религиозной мысли, наиболее человечной во всей христианской мысли. Онаочень далека от религии личного спасения и самоусовершенствования.Исключительно аскетическое понимание христианства связано с этой религиейличного спасения и, следовательно, личного страха и ужаса гибели. Перед такимиаффектами меркнет любовь. В Евангелии, в апостольских посланиях нет никакихоснований для такого понимания христианства, оно создано было более позднимиэпохами. Ложный аскетизм, аскетизм как цель, а не как средство, ломает жизнь,создает восстания в подсознательном и противоречия в сознании. В конце концовтакой аскетизм превращается в фарисейство и законничество. Аскетическаяметафизика объявляет л 1000 юбовь невозможной и даже опасной, т. е. вступает вконфликт с источниками христианства. Но если христианство не есть религияличного спасения, во имя которой истязают себя и ближнего, то в чем же сущностьхристианства

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.