WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 54 |
Но понимать это нельзя так, что личностьсама по себе не есть ценность, а есть лишь средство для ценностей сверхличных.Личность сама есть безусловная и высшая ценность, но она существует лишь присуществовании ценностей сверхличных, без которых она перестает существовать.Это и значит, что существование личности предполагает существование Бога,ценность личности предполагает верховную ценность Бога. Если нет Бога какисточника сверхличных ценностей, то нет и ценности личности, есть лишьиндивидуум, подчиненный родовой природной жизни. Личность есть по преимуществунравственный принцип, из нее определяется отношение ко всякой ценности. Ипотому в основе этики лежит идея личности. Имперсоналистическая этика естьcontradictio in adjecto. Этика и есть в значительной степени учение о личности.Центр нравственной жизни в личности, а не в общностях. Личность есть ценность,стоящая выше государства, нации, человеческого рода, природы, и она, всущности, не входит в этот ряд. Единство и ценность личности не существует бездуховного начала. Дух конституирует личность, несет просветление и преображениебиологического индивидуума, делает личность независимой от природного порядка.Но менее всего личность есть отвлеченная идея и норма, подавляющая ипорабощающая живое, индивидуальное, конкретное существо. В личности идея илиидеальная ценность есть конкретная полнота жизни. Духовное начало,конституирующее личность, совсем не означает отвлеченного бескровногоспиритуализма. Столкновение добра и зла, как и столкновение ценностей,существует лишь для личности. Трагедия всегда связана с личностью, спробуждением личности, с борениями личности. Личность создана Божьей идеей исвободой человека. И жизнь личности не есть самосохранение, как в индивидууме,а самовозрастание и самопреодоление. Само существование личности предполагаетжертву и нет жертвы без личности. Психологический индивидуализм, стольхарактерный для XIX и XX веков, менее всего означает торжество личности иперсонализма. Совершенное разложение личности, т. е. единства и цельности "я",мы видим в творчестве Пруста. "Я" разлагается на элементы, ощущения и мысли,образ и подобие Божье погибает, все погружается в душевную паутину. Утончениедуши, которая перестает нести в себе сверхличные ценности, божественное начало,ведет к диссоциации души, к разложению на элементы. Рафинированная душануждается в суровом духе, сдерживающем ее в единстве, целостности и вечнойценности.

М. Шелеру принадлежит интересное учение о личности. Онпожелал построить чисто персоналистическую этику. Философская антропология,которая должна обосновывать этику, очень бедна, и М. Шелер один из немногихфилософов, которые что-то для нее сделали. По Шелеру, человек есть существо,которое возвышается над собой и над всей жизнью.<<41>> Мы виделиуже, что Шелер считает человека биологически неопределимым. Основным для негоявляется противоположение не человека и животного, а личности и организма, духаи жизни. Это есть основной дуализм у Шелера - дуализм духа и жизни. Очень тонкокритикует Шелер идею автономии у Канта, Фихте, Гегеля и справедливо видит у нихне автономию личности, а автономию безличного духа. Философия немецкогоидеализма неблагоприятна для личности и не ставила проблемуличности.<<42>> М. Шелер пытается защитить понимание не толькочеловека, но и Бога как личности тем, что различает личность и "я". "Я"предполагает что-то вне себя, предполагает "не я". Личность же абсолютна, онане предполагает вне себя ничего. Личность не часть мира, а коррелятив мира.Бесспорно, личность есть цел 1000 ое, а не часть. Личность есть микрокосм. ИШелер хочет обосновать этику на ценности личности, как высшей иерархическойценности. Речь тут идет не о ценности личности вообще, а о ценности конкретнойнеповторимой личности, о ценности индивидуального. Это и есть прежде всегопреодоление нормативной законнической этики. Этика Канта и была типом такойнормативной, законнической этики. Но Шелер не прав, когда он утверждает, чтоличность не предполагает ничего, вне себя. Он хочет защитить этим веру в Богакак личность. Но это ошибка. Личность, по существу, предполагает другого идругое, но не "не я", что есть отрицательная граница, а другую личность.Личность невозможна без любви и жертвы, без выхода к другому, другу,любимому.(Закупоренная в себе личность разрушается. Личность не естьабсолютное. Бог как Абсолютное не есть личность. Бог же как личностьпредполагает свое другое, другую личность, есть любовь и жертва. Личность Отцапредполагает Личность Сына и Св. Духа. Ипостаси Св. Троицы потому и личности,что они предполагают друг друга, взаимную любовь и выход к другому. В другомаспекте личность Бога и личность человека предполагают друг друга. Личностьсуществует как отношение любви и жертвы. Отвлеченно-монотеистически мыслитьличного Бога невозможно. Личность, как Абсолютное, заключенное в себе и ни вчем не нуждающееся, не может существовать. Персоналистическая метафизика иперсоналистическая этика обосновываются христианским учением о Св. Троице.Нравственная жизнь личности должна быть понята по образу БожественнойТроичности, опрокинутой в мире и отраженной в мире. Личность предполагаетсуществование других личностей и общение личностей. Личность есть высшаяиерархическая ценность, она никогда не есть средство и орудие. Но она, какценность, не существует, если нет ее отношения к другим личностям, к личностиБога, к личности другого человека, к сообществу людей. Личность должна выходитьиз себя, преодолевать себя. Такой она задана Богом. Удушливая замкнутость всебе личности есть ее гибель.

Индивидуум соотносителен роду. Личность же соотносительнаобществу. Личность предполагает другие личности и сообщество личностей.Индивидуум же предполагает существование рода. Индивидуум питается родом, и онсмертей, как смертей род. Личность же не разделяет судьбы рода, она бессмертна.Сложность человека в том, что он есть и индивидуум, часть рода, и личность,духовное существо. Индивидуум в своем биологическом самоутверждении иэгоцентризме может оторваться от жизни рода, но это само по себе никогда неведет к утверждению личности, к ее раскрытию и расцвету. Поэтому христианскаяэтика персоналистична, но не индивидуалистична. Удушливая изоляция личности всовременном индивидуализме есть гибель, а не торжество личности, естьобезличивание личности. Затверделая самость, это порождение первородного греха,не есть личность. Личность раскрывается, когда расплавляется и побеждаетсязатверделая самость. В натуралистическом роде происходит борьба засамоутверждение индивидуума, но не борьба за личность. Борьба индивидуума засуществование и преобладание в натуральном роде менее всего связана с ценностьюличности. Борьба за возвышение личности и за ценность личности есть борьбадуховная, а не биологическая. В борьбе этой личность неизбежно сталкивается собществом, ибо человек есть существо метафизически социальное. Но к обществу, ксоциальному коллективу личность принадлежит лишь частью своего существа.Остальным же своим составом она принадлежит к миру духовному. Человеческаяличность не может не определить своего отношения к обществу, но она не можетнравственно определяться обществом. И этическая проблема соотношений личности иобщества очень сложна. Она одинаково ложно разрешается сингуляристическиминдивидуализмом и социальным универсализмом.<<43>> Два процессаразом происходят в мире: процесс социализации человека и процессиндивидуализации человека. И в мире всегда происходит столкновение и борьбасоциального нравственного сознания и личного нравственного сознания. Отсюдавозникает различие межд 1000 у правом и нравственностью. Поразительно, что вXIX и XX веках человек позволил убедить себя в том, что он получил своюнравственную жизнь, свое различение между добром и злом, свою ценность целикомот общества. Он готов был отречься от первородства и независимостичеловеческого духа и совести. О. Конт, К. Маркс, Дюркгейм приняли нравственноесознание первобытного клана за вершину нравственного сознания человечества. Иони отрицали личность; для них есть лишь индивидуум соотносительный ссоциальным коллективом. Этика должна прежде всего вести духовную борьбу противтой окончательной социализации человека, которая подавляет свободу духа исовести. Социализация этики означает тиранию общества и общественного мнениянад духовной жизнью личности и над свободой ее нравственной оценки. Врагомличности является общество, а не общность, не соборность. Примером ложногоуниверсализма в этике является Гегель. Ложный универсализм есть в "Этике"Вундта, в социальной философии Шпанна.

Нравственная жизнь переплетается с жизнью социальной, инравственный опыт человека имеет социальное значение. Но нравственныйпервофеномен совсем не социального происхождения. Нравственный акт есть преждевсего акт духовный и нравственный первофеномен духовного происхождения. Совестьне обществом вложена в человеческую личность, хотя общество и действует насовесть. Общество подлежит нравственной оценке, но оно не может быть источникомнравственной оценки. Социальное происхождение, социальную санкцию имеют нравы,нравы же не есть нравственный феномен. Философская этика в отличие отсоциологии изучает не нравы, не нравственные мнения и обычаи, но само добро изло, самые первоначальные оценки и ценности. Предмет этики не человеческиечувства о добре, но само сущее добро. Вестермарк,<<44>> Дюркгейм,Леви-Брюль делают интересные и важные исследования, но они не имеют прямогоотношения к этике, проходят мимо основной этической проблемы. Когда Вестермаркговорит, что нравственные эмоции возникли из ressentiment, он высказываетинтересную социально-психологическую мысль, которая находит себе подтверждениев современной психопатологии, но это не имеет никакого отношения к проблемедобра и зла, возникновению нравственного различения и оценки. Тут сознаниенаправлено на явление вторичного, а не первичного порядка. Все, что говоритсоциология и социальная психология, относится к миру после грехопадения и послевозникновения добра и зла. Социология вращается вокруг человеческих мнений иоценок, но ничего не знает о той первореальности, вокруг которой людиоценивают, выражают мнения и суждения. Личность в своей глубине ускользает отсоциологии, социология имеет дело с коллективом. Маркс учит, напр., что борьбаклассов мешает организованной борьбе человека с природой, т. е. раскрытиючеловеческого могущества. Борьба переносится в отражения, в фиктивную сферурелигии, философии, морали, искусства, в сферу идеологии. При этом сам Маркспроизносит нравственные оценки и суд. Он видит в социальном могуществе человекаи в его власти над природой верховную ценность. Но почему, откуда это взято Поего собственной теории это внушено ему обществом на известной ступени егоразвития, при известной его структуре. Маркс наивно пользуется категориямидобра и зла, но в его сознании не возникает вопроса о добре и зле, о ихгенезисе, генезисе самого добра и зла, а не человеческих мнений о добре и зле,об источнике оценок, о ценностях, самих ценностях. Социологическая этика многоможет дать для изучения известной стадии нравственного процесса человечества.Когда социологи открывают, что социальное единство определяется тотемистическимединством клана, а не кровной семьей, они справедливо ставят социальноеединство в зависимость от первобытных религиозных верований. Самое понятие родаделается более сложным, в него входит не только элемент крови, но и элементрелигиозной веры. Родство по тотему важнее родства по крови.<<45>>Но социология целиком ставит нравственное сознание в зависимость от рода, хотябы и более сложно понятого.

1000

Все первобытное нравственное сознание человечестванаходится в мистической власти рода. И человек принужден был вести героическуюборьбу за освобождение от власти рода, от власти благословения и проклятиярода. Пробуждение личной нравственной ответственности есть основнойнравственный процесс в человечестве, который как раз изымает нравственныйфеномен из власти общества и из компетенции социологии. Месть, самая древняя иисконная нравственная эмоция, общая у человека с животным миром, имеет родовойхарактер. Душа убитого не будет иметь покоя, пока не отомстят за него. Кроваваяместь есть нравственный долг. И с величайшим трудом человеку дается различениемежду ответственностью личной и ответственностью родовой. Проклятие родапреследовало древнего человека, и в нем чувствовалось преломление в природнойязыческой стихии проклятия первородного греха. Древний человек ощущалпервородный грех в грехе родовом, и в нем не пробуждалось еще сознание грехаличного, отличного от греха первородного. Вся первобытная архаическая моральчеловечества есть мораль социально-родовая, и следы ее не исчезли вчеловечестве современном. Месть рода перешла к государству. Смертная казнь естьпереживание родовой мести. Первобытная родовая месть, которая была нравственнымактом по преимуществу, была направлена не на виновника, а на родственникавиновника или на первого попавшегося. Родовая месть и есть по преимуществуархаическая нравственная эмоция человечества. Трагедия Гамлета непонятна безнравственной эмоции родовой мести. Различие между личностью и родом, личностьюи социальным коллективом устанавливается человеком через величайшее духовноеусилие. Это различие вновь исчезает в современном коммунизме. И современныйчеловек делает нравственно ответственными семейства, классы, национальности,профессии, партии, верования и с трудом выделяет ответственность чисто личную.И нужно сказать, что в идее родовой ответственности есть зерно истины, онозаключается в том, что все за всех ответственны, что все со всеми связаны, чтоличность не есть существо изолированное. Античная трагедия неразрывно связана сродовой виной и местью, с карой за преступление без вины и по неведению. Таковапрежде всего трагедия Эдипа. Фрейд придает универсальное значение Эдиповукомплексу и на этом строит целую социологию. Он видит преступление Эдипа воснове всех человеческих обществ и первобытных религиозныхверований.<<46>> Фрейд является тут настоящим мифотворцем. Но какни преувеличивает он значение Эдипова комплекса, он все же прикасается в этойточке к какой-то древней истине. Социологи бьются над разрешением проблемыдревнего ужаса перед кровосмешением и разрешить ее не могут. Страхкровосмешения есть страх мистический и связан с мистикой рода. Веления рода иего запреты воспринимались древним человеком как веления Божества. Человекпогружен в великий круговорот природы, и власть над ним природы, космическихстихий есть прежде всего власть рода. Носителем нравственного закона и оценкиявляется род, а не личность. Не возникает вопроса о личной вине, потому чтоличность не является нравственным субъектом и не ей принадлежит суждение иоценка. Миф об Эдипе имеет мировое значение, он отражает борьбу древнихкосмических начал в человеке - материнства и отечества. Все происходит тут не всознании, а в бессознательном, и потому нет сознательной вины иответственности.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.