WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 54 |

Николай Бердяев

О назначениичеловека

Опыт парадоксальной этики

 


Часть 1. Начала.
Глава 1. Проблема этическогопознания.
Глава 2.Происхождение добра и зла.
Глава 3. Человек.
Часть 2. Этика по сю сторону добра и зла.
Глава 1. Этика закона.
Глава 2. Этика искупления.
Глава 3. Этика творчества.
Глава 4. Конкретные вопросыэтики
Часть 3. Опоследних вещах. Этика эсхатологическая.
Глава 1.Смерть и бессмертие.
Глава 2. Ад.
Глава 3. Рай.

 

 

"Грусть от того, что не видишь добра вдобре"

Н. Гоголь
Иззаписной книжки
1846 г.

 

Часть первая

НАЧАЛА

Глава I

ПРОБЛЕМА ЭТИЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ

1. Философия, наука ирелигия. Я не собираюсь начать по немецкой традиции сгносеологического оправдания. Я хочу начать с гносеологического обвинения,вернее, с обвинения гносеологии. Гносеология есть выражение сомнения в силе иоправданности философского познания. Гносеология есть раздвоение, подрывающеевозможность познания. Кто отдал свои силы гносеологии, тот редко доходит доонтологии. Он пошел не тем путем, который приводит к бытию. Наиболее творческиефилософы современности, как Бергсон, М. Шелер, Гейдеггер, очень мало занятыгносеологией. Человек потерял силу познавать бытие, потерял доступ к бытию и сгоря начал познавать познание. Так и на всем познавательном пути его перед нимпродолжает стоять познание, а не бытие. К бытию нельзя прийти, из него можнотолько изойти. Употребляя слово "бытие", я не имею в виду какой-нибудьопределенной онтологии, вроде, напр., онтологии св. Фомы Аквината,предшествующей критической теории познания. Я совсем не верю в возможностьвозврата к докритической, догматической метафизике. Речь идет о переходе ксамому предмету, к самой жизни, о преодолении раздвоения, подрывающего силупознавательного акта. Прохождение философского познания через раздвоение икритическую рефлексию было неизбежно - таков был путь европейской философии, еевнутренняя драматическая судьба. Сама критическая гносеология, претендовавшаястать над жизнью и бытием, была явлением жизни европейского культурногочеловека. Она была более утонченной и высокой стадией европейского просвещения,мнящего себя мировым. Кант - продолжатель дела античной и английско-французскойпросветительной философии, но он очень углубил просвещение<<1>>.Разум пытается овладеть собой, сознать свои возможности и границы. Онограничивает себя у Канта и расширяет себя до беспредельности у Гегеля.Догматическая онтология греческой и средневековой философии не могла устоять откритики разума. И невозможно вернуться к формам философствования,предшествующим этой критике. Даже современный томизм, не желающий признавать ниДекарта, ни Канта, ни всей новой философии, в сущности, принужден бытьнеотомизмом и пройти через критику. И все дело тут в том, что критика познания,рефлексия разума над самим собой есть жизненный опыт, а не отвлеченная теория,за которую она себя выдает. Сколько бы познание ни противополагало себя жизни ини сомневалось в возможности познать жизнь, оно само изначала есть жизнь,порождено жизнью и отражает судьбы жизни. Эти судьбы отражает игносеологическая рефлексия. Это есть опыт жизни, а опыт жизни не может бытьбесследно зачеркнут, он может быть только изжит и преодолен более полнымопытом, в который предшествующий 1000 опыт непременно войдет. Противоположениепознания бытию, как противостоящему ему предмету, есть результат уже чего-товторичного, а не первичного, есть порождение уже рефлексии. Первично же то, чтопознание само есть бытие и происходит с бытием. Один из величайших инеоправданных предрассудков гносеологии заключается в том, что познаниюпротивостоит вне его находящийся предмет, объект, который в познании долженотражаться и выражаться. Если мы возвысимся до духовного понимания познания, тонам станет ясно, что познание есть акт, через который с самим бытием что-топроисходит, приходит его просветление. Не кто-то или что-то познает бытие какпротивостоящий ему предмет, а само бытие познает себя и через познаниепросветляется и возрастает. Противостоящий же предмет познания мы видим уже вовторичной сфере.<<2>> В самом бытии происходит расщепление, и оновыражается в познании в форме объективации. Когда я говорю, что первичнымявляется бытие, то я говорю не о том бытии, которое уже рационализовано ивыработано категориями разума, как то мы видим в старой онтологии, а опервожизни, предшествующей всякой рационализации, о бытии еще темном, хотятемность эта не означает ничего злого. Противостоит познанию как объект, лишьто бытие, которое познанием до этого препарировано и рационализировано. Но самапервожизнь не противостоит познающему, ибо он в нее изначально погружен.Выбрасывание познания из бытия есть роковой плод рационалистическогопросвещения, не изжитого до конца и не преодоленного. Акт познания не считаетсябытийственным актом. Если познание противостоит бытию как объекту, то познаниене имеет никакой внутренней связи с бытием, оно не входит в историю бытия. Этопривело к тому, что познание было о чем-то, но не было чем-то. Познающий непринимает всерьез своего познания. Для него перестает существовать мир сущихидей и остается только мир идей о сущем, нет уже Бога, но есть разнообразныеидеи о Боге, которые он исследует, нет уже сущего добра и зла, но естьразнообразные идеи о добре и зле и т. д. В те эпохи, когда познание было вбытии и происходило с бытием, познающий мог стать и предметом познания. Платон,Плотин, Бл. Августин, Паскаль, Я. Бёме и т. п. были не только познающие, онитакже предмет познания, и очень интересного познания. Но современный познающий,поставивший себя вне-бытия, не может стать предметом познания, ибо предметомпознания может быть лишь бытие, в бытие же он не входит и не хочет войти, нехочет, чтобы познание его было актом в бытии, в жизни.

Такое деградированное положение философского познаниясоответствует стадии, в которой философия хочет быть наукой и попадает врабскую зависимость от науки. Философия проникается черной завистью кположительной науке, столь удачливой и успешной. Эта черная зависть не доводитдо добра, она приводит к утере достоинства философии и философа. Философиянаукообразная отрекается от мудрости (Гуссерль) и в этом видит свое завоеваниеи успех. Трагична судьба философского познания. Очень трудно философии защититьсвою свободу и независимость. Свобода и своеобразие философского познаниявсегда подвергались опасности, и притом с разных, противоположных сторон. Еслисейчас философия находится в зависимости от науки, то раньше она находилась взависимости от религии. Философии вечно угрожает рабство то со стороны религии,то со стороны науки, и трудно ей удержаться в своем собственном месте, отстоятьсвой собственный путь. И она отстаивает такую форму независимости, котораядолжна быть признана ложной. Ложным является притязание философии бытьнезависимой от жизни и жизни противоположной. И фактически такой независимостифилософия никогда не могла получить. Религиозная вера и религиозная жизньпознающего не могли не отражаться на его философии, он не мог их забыть в своемпознании. Также философ не может забыть о своих научных познаниях. Но рабствофилософа связано совсем не с тем, что у него есть религиозная вера и научноезнание. Рабство это связано с тем, что религиозная вера и научное знаниестановятся внешними повелевающими 1000 силами для философского познания. Ирелигия и наука могут внутренне оплодотворять философское познание, но они недолжны делаться внешним авторитетом для него. От философии требовали то, чтобыона была сообразной с теологической обработкой веры, то, чтобы она быласообразной с наукой и даже с математической физикой. Лишь краткие мгновенияфилософия дышала воздухом свободы. Освободившись от гнетущей власти теологии,она попадает в еще более тяжкое рабство от самодержавной и деспотической науки.Но отрицание рабства философии у гетерономной для нее сферы не означаетсамозамыкания философии и разрыва ее с жизнью. Если философ верит в религиозноеоткровение, то он не может в своем познании не питаться им. Но откровение неесть для его философского познания внешний авторитет, оно есть для неговнутренний факт, философский опыт. Откровение имманентно философскому познанию,как внутренний свет. Философия человечна, философское познание - человеческоепознание; в ней всегда есть элемент человеческой свободы, она есть неоткровение, а свободная познавательная реакция человека на откровение. Еслифилософ-христианин и верит в Христа, то он совсем не должен согласовать своюфилософию с теологией православной, католической или протестантской, но онможет приобрести ум Христов, и это сделает его философию иной, чем философиячеловека, ума Христова не имеющего. Откровение не может навязать философииникаких теорий и идеологических построений, но может дать факты, опыт,обогащающий познание. Если философия возможна, то она может быть толькосвободной, она не терпит принуждения. Она в каждом акте познания свободно стоитперед истиной и не терпит преград и средостений. Философия приходит крезультатам познания из самого познавательного процесса, она не терпитнавязывания извне результатов познания, которое терпит теология. Но это незначит, что философия автономна в том смысле, что она есть замкнутая,самодовлеющая, питающаяся из себя самой сфера. Идея автономии есть ложная идея,совсем нетождественная с идеей свободы. Философия есть часть жизни и опытжизни, опыт жизни духа лежит в основании философского познания. Философскоепознание должно приобщиться к первоисточнику жизни и из него черпатьпознавательный опыт. Познание есть посвящение в тайну бытия, в мистерии жизни.Оно есть свет, но свет, блеснувший из бытия и в бытии. Познание не может изсебя, из понятия создать бытие, как того хотел Гегель. Религиозное откровениеозначает, что бытие открывает себя познающему. Как же он может быть к этомуслеп и глух и утверждать автономию философского познания против того, что емуоткрывается

Трагедия философского познания в том, что, освободившисьот сферы бытия более высокой, от религии, от откровения, оно попадает в ещеболее тяжкую зависимость от сферы низшей, от положительной науки, от научногоопыта. Философия теряет свое первородство и не имеет уже оправдательныхдокументов о своем древнем происхождении. Миг автономии философии оказалсяочень кратким. Научная философия совсем не есть автономная философия. Саманаука была некогда порождена философией и выделилась из нее. Но дитя воссталопротив своей родительницы. Никто не отрицает, что философия должна считаться сразвитием наук, должна учитывать результаты наук. Но из этого не следует, чтоона должна подчиняться наукам в своих высших созерцаниях и уподобляться им,соблазняться их шумными внешними успехами: философия есть знание, но невозможнодопустить, что она есть знание, во всем подобное науке. Ведь проблема в том изаключается, есть ли философия - философия, или она есть наука или религия.Философия есть особая сфера духовной культуры, отличная от науки и религии, нонаходящаяся в сложном взаимодействии с наукой и религией. Принципы философии независят от результатов и успехов наук. Философ в своем познании не может ждать,пока науки сделают свои открытия. Наука находится в непрерывном движении, еегипотезы и теории часто меняются и стареют, она делает все новые и новыеоткрытия. В физике за последние тридцать лет произошла революция, радикальноизменившая 1000 ее основы.<<3>> Но можно ли сказать, что учениеПлатона об идеях устарело от успехов естественных наук XIX и XX веков Оногораздо более устойчиво, чем результаты естественных наук XIX и XX веков, болеевечно, ибо более о вечном. Натурфилософия Гегеля устарела, да и никогда не былаона сильной его стороной. Но гегелевская логика и онтология, гегелевскаядиалектика нисколько не потревожены успехами естественных наук. Смешно было бысказать, что учение Я. Бёме об Ungrund'e или о Софии опровергается современнымматематическим естествознанием. Ясно, что здесь мы имеем дело с совершенноразными и несоизмеримыми объектами. Философии мир раскрывается иначе, чемнауке, и путь ее познания иной. Науки имеют дело с частичной отвлеченнойдействительностью, им не открывается мир как целое, ими не постигается смыслмира. Претензии математической физики быть онтологией, открывающей не явлениячувственного, эмпирического мира, а как бы вещи в себе, смешны. Именноматематическая физика, самая совершенная из наук, дальше всего отстоит от тайнбытия, ибо тайны эти раскрываются только в человеке и через человека, вдуховном опыте и духовной жизни.<<4>> Вопреки Гуссерлю, которыйделает по-своему грандиозные усилия придать философии характер чистой науки ивытравить из нее элементы мудрости, философия всегда была и всегда будетмудростью. Конец мудрости есть конец философии. Философия есть любовь кмудрости и раскрытие мудрости в человеке, творческий прорыв к смыслу бытия.Философия не есть религиозная вера, не есть теология, но не есть и наука, онаесть она сама. И она принуждена вести мучительную борьбу за свои права, всегдаподвергающаяся сомнению. Иногда она ставит себя выше религии, как у Гегеля, итогда она переступает свои границы. Она родилась в борьбе пробудившейся мыслипротив традиционных народных верований. Она живет и дышит свободным движением.Но и тогда, когда философская мысль Греции выделилась из народной религии ипротивопоставила себя ей, она сохранила свою связь с высшей религиозной жизньюГреции, с мистериями, с орфизмом. Мы видим это у Гераклита, Пифагора, Платона.Значительна только та философия, в основании которой лежит духовный инравственный опыт и которая не есть игра ума. Интуитивные прозрения даютсятолько философу, который познает целостным духом.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.