WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 40 |

Стюарт был не единственным, кто верил в то,что я назвал "Богом-чудовищем". У меня было много пациентов с подобнымипонятиями о Боге и с подобными мрачными и ужасающими представлениями охарактере нашего существования. Удивительно, что Бог-чудовище не менеепопулярен и в сознании обычных людей. В первой главе этой книги я отмечал, чтов детстве фигуры родителей представляются нам богоподобными и, что бы они ниделали, мы считаем, что так и должно делаться во всей Вселенной.

Нашим первым (и нередко, к сожалению,единственным) представлением о природе Бога является простая экстраполяцияприроды наших родителей, простое соединение характеров отца и матери или ихзаменителей. Если наши родители были любящими, милосердными, то очень вероятно,что мы будем верить в любящего, милосердного Бога. И весь мир нам, ужевзрослым, будет казаться питающей средой – такой же, как и само нашедетство. Если же родители были снами суровы и часто наказывали, то, скореевсего, мы вырастем с представлением о жестоком, карающем Боге-чудовище. А еслиони о нас не заботились, то и весь мир мы будем воспринимать как безразличный,не заботящийся о нас.*

* Часто (но не всегда) сущность детствапациента, а следовательно, и его видение мира хорошо определяются первым воспоминанием. Поэтому я нередкопрошу пациентов рассказать мне о самом первом в жизни, что они помнят. Онииногда возражают, что этого нельзя сделать, потому что у них много первыхвоспоминаний. Но когда я настаиваю на том, чтобы они все-таки выбрали одно, тоответы варьируют от "Ну, я помню, как мама держит меня на вытянутых вверх рукахи я вижу красивый солнечный закат" до "Я помню, как сижу на полу в кухне, уменя мокрые штанишки, а мама размахивает большой ложкой и кричит на меня".Вероятно, эти первые воспоминания потому и сохраняются, что точно символизируютхарактер детства данной личности; вполне естественно, что эмоциональная окраскапервого воспоминания так часто совпадает с глубочайшим ощущением природысуществования у пациента.

Тот факт, что наша религия, или взгляд намир, в огромной степени определяется изначально нашим уникальным опытомдетства, подводит нас вплотную к центральной проблеме – отношению между религией иреальностью. Это проблема микрокосма и макрокосма. Стюарт видел мир как опасноеместо, где, прояви он малейшую неосторожность, ему могут перерезать горло; иэто было вполне реалистическое видение мира в пределах его детского микрокосма:он жил под диктатом двух злобных людей. Но не все родители злобны, и не всевзрослые злобны. В большом мире, в макрокосме, существует множество иных типовродителей, людей, обществ и культур.

Для того чтобы развить в себе такуюрелигию, такое видение мира, которое можно было бы назвать реалистическим– то есть котороесоответствует реальности космоса и нашей роли в нем, – мы должны постояннопересматривать и расширять сферу нашего понимания, вводя в нее новые знания обольшом мире. Мы должны постоянно увеличивать номенклатуру образцов, по которыммы ориентируемся. Это фактически тот самый вопрос составления карты и еепереноса, который мы ужеобсуждали подробно в первой главе.

Карта действительности Стюарта былаправильной для микрокосма его семьи, но он неправомерно перенес эту карту набольшой мир взрослых, и там она оказалась заведомо неполной и ошибочной. Вкакой-то мере религия большинства взрослых людей является продуктомпереноса.

Обычно люди оперируют меньшей номенклатуройобразцов, чем им доступно; они никак не могут преодолеть влияние их конкретнойкультуры, конкретной пары родителей, конкретного опыта детства, и этосказывается на их понимании мира. Не удивительно поэтому, что человеческий миртак полон конфликтов. Ситуация такова, что у человеческих существ, которымнеобходимо как-то взаимодействовать, сильно различаются взгляды на природудействительности, но каждый считает, что именно его взгляды верны, так как ониоснованы на микрокосме его личного опыта. Но еще хуже то, что большинство людейне имеют полного представления о собственном видении мира и уж вовсе слабосознают, из какого уникального опыта это видение развилось.

Брайянт Уэдж, психиатр, специализирующийсяв сфере международных отношений, изучая переговоры между Соединенными Штатами иСоветским Союзом, выделил ряд фундаментальных предположений американцевотносительно природы человеческих существ, обществ и всего мира, которыесильнейшим образом отличались от аналогичных предположений русских. И этимипредположениями определялось поведение сторон в переговорах. Но ни одна сторонане сознавала собственных предположений, а тем более наличия у другой сторонысовершенно других предположений. Неизбежным результатом было то, что русские напереговорах казались американцам либо сумасшедшими, либо преднамеренно подлыми;естественно, и американцы казались русским сумасшедшими или подлыми.* Мывоистину похожи на тех трех слепых из притчи, каждый из которых касаетсякакой-то отдельной части слона и заявляет, что именно он знает, чтопредставляет собой это животное. Вот так и мы пререкаемся о своихмикрокосмических представлениях, и все войны становятся "священными войнами".

* Bryant Wedge and Cyril Muromcew,"Psychological Factors in Soviet Disarmament Negotiation", Journal of ConflictResolution, 9, No.l (March 1965), 18-36. (См. также Bryant Wedge, "A Note onSoviet-American Negotiation", Proceedings of the Emergency Conference onHostility, Agression, and War, American Assotiation for Social Psychiatry, Nov.17-18,1961).

РЕЛИГИЯНАУКИ

Духовное развитие, духовный рост– это путешествие измикрокосма в постоянно расширяющийся макрокосм. На ранних стадиях (которымпосвящена вся эта книга) это – путешествие знания, а не веры. Для того чтобы вырваться измикрокосма нашего предыдущего опыта и избежать при этом переносов, необходимо то, что мыназываем словом учиться.Мы должны постоянно расширять нашу сферу знания и наше поле видения посредствомполной переработки и усвоения новой информации.

Процесс расширения сферы знаний являетсяосновной темой этой книги. Напомним, что в предыдущей главе мы определилилюбовь как расширение собственного Я, собственной души, и среди рисков любви отметили риск перехода внеизвестность нового опыта. А в конце первой главы (о дисциплине) такжеподчеркивалось, что обучение чему-нибудь новому требует отказа от своегопрежнего Я и от устаревшихзнаний. Для того чтобы приобрести новое, широкое видение, у нас должна бытьволя, желание пожертвовать узким взглядом на вещи, уничтожить старое видение.На коротком промежутке времени удобнее не делать этого: лучше оставаться там,где мы есть, пользоваться одной и той же микрокосмической картой, избегатьстраданий из-за гибели милых сердцу представлений. Но путь духовного роста– совсем другой путь.Мы начинаем с того, что перестаем доверять тому, во что давно верим, мы активноищем опасного и непривычного, умышленно бросая вызов ценности и достоверностивсему, чему были раньше научены и чем так дорожили. Путь к святости лежит черезсомнение во всем.

Мы начинаем с науки – в самом реальном смысле слова.Мы начинаем с того, что заменяем религию наших родителей религией науки. Мыдолжны восстать против их религии и отбросить ее, потому что их видение миранеизбежно уже, чем наше потенциальное видение, – если мы полностью используем нашличный опыт, включая в него и собственную зрелость, и опыт нового поколениялюдей. Не существует хорошей религии, которую можно было бы просто передать изрук в руки. Чтобы жить полной жизнью, чтобы реализовать лучшее, на что мыспособны, нам необходимо создать целиком собственную, личную религию, выплавитьее под огнем наших вопросов и сомнений в горниле собственного опыта реальности.Как сказал теолог Алан Джоунз:

Одной из наших проблем является то, чтоочень немногие среда нас ведут сколь-нибудь отчетливо выраженную личную жизнь.Все у нас выглядит вторичным, поношенным, даже наши эмоции. Во многих случаяхдля того, чтобы хоть как-то функционировать, мы вынуждены полагаться наинформацию из третьих рук. Я принимаю на веру слова врача, ученого, фермера.Мне это не нравится. Я вынужден это делать потому, что они обладают живымзнанием, которого я лишен. Я согласен жить и пользоваться чужими знаниями осостоянии моих почек, о роли холестерина, о разведении кур; но когда речь идето смысле и цели жизни и смерти, то информация из третьих рук меня неустраивает. Я не согласен жить чьей-то верой в чьего-то Бога. Здесь должен бытьличный мир, личная встреча лицом к лицу – если я хочу быть живым. (AlanJones, Journey Into Christ. New York: Seabury Press, 1977. pp. 91-92)

Таким образом, ради душевного здоровья идуховного роста нам необходимо развить в себе собственную религию и неполагаться на религию родителей. Но при чем здесь "религия науки"

Наука – это религия, поскольку это тожевидение мира, достаточно сложное и основанное на ряде принципов. Важнейшие изэтих принципов можно высказать так: Вселенная является реальным, а поэтомусерьезным объектом исследования; исследовать Вселенную полезно для человеческихсуществ; Вселенная имеет смысл, то есть она подчиняется определенным законам ипредсказуема; но человеческие существа – плохие исследователи,подверженные суевериям, пристрастиям, предрассудкам и очень склонные видеть то,что им хочется видеть, а не то, что есть; поэтому для того, чтобы исследовать ипонимать правильно, человеческие существа должны подчинять себя дисциплиненаучного метода. Сущность этой дисциплины составляет опыт, то есть мы не можемсчитать, что мы что-то знаем, если не испытали этого на опыте; но дисциплинанаучного метода только начинается с опыта: нельзя доверять простому опыту– он должен бытьповторим, обычно в форме эксперимента; кроме того, он должен поддаватьсяпроверке, то есть другие люди должны получать те же экспериментальныерезультаты при тех же условиях опыта.

Ключевые слова здесь – реальность, исследование, знание, недоверие, опыт,дисциплина. Мы давно и часто употребляем эти слова.Наука – это религияскептицизма. Чтобы вырваться из микрокосма нашего детского опыта, из микрокосманашей культуры и ее догм, из полуправд наших родителей, для нас существенноважно стать скептиками по отношению к тому, что мы, как нам кажется, изучили досих пор. Именно научный подход позволяет нам трансформировать личный опытмикрокосма в личный опыт макрокосма. Мы должны с этого и начинать – стать учеными.

Многие пациенты, уже вступившие на этотпуть, говорят мне: "Я не религиозен. Я не хожу в церковь. Я уже не верю в то,что мне говорили родители и церковь. У меня нет родительской веры. Кажется, яне очень-то духовный человек". Их обычно поражает, когда я сомневаюсь всправедливости последнего утверждения. Я говорю им: "У вас есть религия, иочень глубокая. Вы поклоняетесь истине. Вы верите в возможность вашего развитияи улучшения, возможность духовного прогресса. В силу вашей религии вы готовытерпеть вызов и муки переучивания. Вы рискуете идти на лечение. И все это выделаете ради вашей религии. Я не считаю, я не могу сказать, что вы менеедуховны, чем ваши родители; наоборот, я подозреваю, что вы духовно перерослиродителей, что ваша духовность совершила квантовый скачок, на который они неспособны, им недостает мужества даже на то, чтобы задать вопросы".

Можно предположить, что наука в качестверелигии представляет улучшение, эволюционный скачок по сравнению со многимидругими видениями мира, что позволяет ее интернациональный характер. Мы говоримо всемирном научном сообществе. И оно действительно приближается к истинномусообществу, к идеальной человеческой общине, – значительно ближе, чемкатолическая церковь, которая, очевидно, стоит на втором месте по приближению кподлинному международному братству. Ученые всех стран в большей степени, чемвсе остальные люди, способны разговаривать друг с другом. В какой-то мере онисумели преодолеть микрокосмы своих культур. В какой-то мере они становятсямудрецами.

В какой-то мере. Я считаю, что скептическоемировоззрение ученого есть явное улучшение по сравнению с мировоззрением,основанным на слепой вере, национальных суевериях и непроверенныхпредположениях; но я считаю также, что большинство ученых еще только начинаютпутешествие духовного развития. В частности, я уверен, что у большинства ученыхлюдей взгляды на реальность Бога почти столь же ограничены, как и у простыхкрестьян, слепо наследующих веру отцов. С реальностью Бога у представителейнауки большие затруднения.

Когда мы рассматриваем феномен веры в Богас позиции умудренного скептицизма, то этот феномен нас не впечатляет. Мы видимдогматизм, мы видим, как из догматизма проистекают войны, инквизиция,преследования. Мы видим лицемерие: мужчины исповедуют братство людей, убивающихсвоих ровесников во имя веры; люди набивают свои карманы за счет других людей;люди практикуют все виды жестокости. Мы видим ошеломляющее разнообразиеритуалов и образов, никак между собой не согласованных: этот бог – женщина с шестью руками и шестьюногами; тот бог –мужчина, сидящий на троне; еще один – слон; еще один – сущность ничто; пантеоны,домашние боги, троицы, единства... Мы видим невежество, суеверия, косность.Летопись веры в Бога производит тяжелое впечатление. Невольно приходит в головумысль, что человечеству, возможно, жилось бы лучше без веры в Бога; что Бог– не просто пирожок,который достанется где-то там, на небесах, в каком-то будущем, но пирожок ктому же отравленный. Разумным кажется вывод, что Бог есть иллюзия человеческогоразума, притом иллюзия деструктивная, и что вера в Бога – распространенная формапсихопатологии, которую следует лечить.

Итак, мы оказываемся перед вопросом:является ли болезнью вера в Бога Может быть, это просто проявлениеперенося – некие представления нашихродителей, возникшие в микрокосме и неправомерно спроецированные на макрокосмИли, формулируя иными словами, эта вера есть одна из форм примитивного,детского мышления, которую мы должны перерасти, стремясь к более высокимуровням осознания и зрелости Если мы желаем быть учеными, проявить научныйподход к этому вопросу, то должны обратиться к реальности клинических фактов.Что происходит с верой в Бога, когда человек развивается в процессепсихотерапии

ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИКЭТИ

Кэти была самым испуганным человеческимсуществом, которое мне когда-либо приходилось видеть. Когда я впервые вошел вее комнату, она сидела в углу на полу и мычала что-то, похожее на песенку. Онаувидела меня, стоящего в дверях, и глаза ее расширились от ужаса. Оназаплакала, забилась еще дальше в угол и так прижалась к стенам, словно хотелапротиснуться сквозь них.

– Кэти, япсихиатр, – сказал я.– Я не сделаю вамничего плохого.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 40 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.