WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 57 |

Заявка на работу со своим индивидуальнымматериалом — этоважный для каждого участника и в высшей степени личный шаг. Но один и тот жечеловек в разные моменты группового процесса отважится на разные уровни глубиныи открытости, по-разному сформулирует свою тему (которая, среди прочего, еще иопирается на опыт и контекст психодрам других протагонистов, подхватывает иразвивает то, что “носится в воздухе” группы и вообще всегда являетсясообщением не только директору, но и группе в целом). Протагонист не толькоделится с группой своей темой, личными переживаниями и опытом, но и становитсяее “голосом”, выразителем и исследователем чего-то выходящего за рамкииндивидуальной истории и важного для всех. Как бы специфичны ни былиобстоятельства, что-то в работе каждого протагониста затрагивает, “зацепляет”совершенно не сходных с ним людей — он как бы прорабатывает свою тему и за них, в том числе даже и затех, кто вначале его не выбирал. Напомню, что фактор “универсальностичеловеческого опыта” в известной классификации Ирвина Ялома является одним изнаиболее действенных, мощных факторов групповой психотерапии вообще, ипсиходрама использует его в полной мере.

С каждым протагонистом, приступающим ксвоей работе, достигается договоренность о ее предполагаемомрезультате. Это своего рода “протокол о совместныхнамерениях” директора и протагониста, выбранное ими направление движения.Понятно, что при этом “стороны” берут на себя некую ответственность:протагонист уже не может считать, что “с ним что-то делают”, а директоругораздо труднее поддаться искушению придумывать и решать за протагониста, чтодля того лучше. В каком-то смысле изначальная договоренность подстраховываетобоих от возможных последующих недоразумений. Разумеется, сама процедура,особенно в терапевтических группах, может даже и не называться: просто передтем как сделать первые шаги по выстраиванию психодраматического пространства,директор спрашивает: “Как ты представляешь возможный результат своей работы”или нечто в этом роде — и продолжает уточнять до тех пор, пока ответы не перестают бытьслишком общими, двусмысленными или выходящими за границы возможностей однойсессии*. Случается, что действие заставляет протагониста и директораперезаключить контракт. В сессии, фрагмент которой следует ниже, так ипроизошло.

Темой протагониста была егопрофессиональная жизнь, выбор конкретных шагов к успеху, самореализация. Перваясцена воплощала — тоесть буквальным образом представляла “во плоти”, расстановкой и репликамиисполнителей —значимые области, дела и людей из окружения: “Мои больные”, “Мои коллеги”,“Книги, которые мне еще предстоит прочесть” и т.д. Протагонист — назовем его Андреем — врач-психиатр 28 лет; ондвигается и говорит медленно и взвешенно, мизансцена остается статичной,действие как бы увязает в рациональных, “взрослых” репликах всехвспомогательных лиц. Лишь одно из них остается неясным: “Барьер, не пускающийменя дальше”.

Директор:Поменяйся ролями с Барьером.

Андрей в роли Барьера: Я стою здесь давно, ты привык меня избегать.

(Обмен ролями, реплика повторяетсявспомогательным лицом.)

“Андрей” (директору): Что-то мне здесь находиться дискомфортно, я не знаю, чтоэто...

Директор: Тыможешь у него это узнать, если захочешь.

“Андрей” (после паузы, медленно опускаясьна корточки, очень тихо): Нет, знаю... знаю...(Снимает очки, трет лицо, на глазахслезы).

Директор (также опускаясь накорточки): Ты будешь работать с этим

“Андрей”: Да.Буду. (Директор и протагонист встают (“вырастают”) иделают пару шагов в сторону, за границы игрового пространства.) Я хочу сделать страшную ситуацию и избавиться от нее, еслиполучится... понять, что она значит в моей жизни. Это не то, что я собирался,но как-то связано... барьер... выбор...

Директор (мягко): Пошли работать (Возвращаются напрежнее место, снова опускаются на корточки, протагонист снимает очки и околоминуты восстанавливает утраченное состояние.)

Директор: Гдемы

Андрей: Вдетском саду

Директор:Сколько тебе

Андрей: Четыре споловиной.

Директор: Ты вочках

Андрей: Нет.(Отдает очки директору, та передает их на хранениечлену группы и жестом отпускает персонажей, занятых в первойсцене.)

Директор: Как тысебя чувствуешь сейчас

Андрей: Ужасно.Мне страшно, я чувствую бессилие и ужас.

Директор: Ктоили что здесь есть еще, кроме тебя

Андрей: Здесь...столик маленький с хохломской росписью, два маленьких стульчика... (Кто-то из группы приносит стеклянный журнальный столик, на чтопротагонист реагирует совершенно другим голосом, как бы в сторону.) Не то, я его ногой буду бить. (Столикмгновенно заменяется — теперь это четыре стула, протагонист их поправляет, продолжаястроить сцену.) Еще здесь есть девочка. (Сглатывает комок в горле, на грани слез.)

Директор: Кто изгруппы будет этой девочкой

(“Андрей” выбирает вспомогательное лицо,усаживает за столик.)

“Андрей”: Она недоела манную кашу, как и я. Нас теперь посадили, держат и ей уже запихивают этукашу насильно, она вся перемазанная, давится, а мне еще нет. Я наочереди.

Директор: Ктоэто делает

“Андрей”:Воспитательница, кто... (Сам оглядывается на группу,выбирает крупного, рослого Бориса на роль Воспитательницы, директор жестомпредлагает поменяться ролями.)

“Андрей” в ролиВоспитательницы —Девочке: Ах ты дрянь, ты у меня будешь жрать! Нечеготут! Не дома! А ну разожми зубы! (Хватает девочкуодной рукой за волосы, другой за лицо.)

Директор (громко и четко): Поменяйтесь ролями.

(Борис воспроизводит сцену еще резче,сильнее, “максимизируя” действия Воспитательницы; “Андрей”, рыдая, вскакиваетсо своего места, ногой расшибает “столик” и убегает — как это было и вдействительности.)

Директор: Гдеты

Андрей: Втуалете, я вцепляюсь в батарею, меня не смогут от нее отодрать. Я не дам это ссобой делать! Я ее ненавижу, гадину! Я тебя ненавижу! (Кричит через все пространство, потом снова опускается на пол и,плача, колотит кулаками по полу.)

Директор (переждав пик отреагирования):Кто может тебе помочь

Андрей: Родителипридут нескоро, да и толку от них... Бабушка умерла. Не знаю.

Директор: Тыхотел бы стать взрослым сейчас

Андрей: Да! И яей покажу!

Директор: Давайвырастем. (Выходят из пространства действия,протагонист вытирает лицо, приводит себя в порядок, получает свои очки.)Кто будет маленьким Андрюшей (Протагонист выбирает вспомогательное лицо, чтобы “оставить засебя” в детской сцене.)

Андрей, ты сейчас сможешь защитить этогомальчика, сможешь вмешаться — когда и как сочтешь нужным. (Знаквспомогательным лицам — Девочка, Воспитательница и Андрюша-маленький быстро и оченьжестко начинают проигрывать сцену насилия, которая сразу же прерываетсяпоявлением разгневанного Андрея-большого. Впереди еще три сцены: “укрощение”Воспитательницы из роли взрослого человека, способного решительно вмешаться изащитить детей; утешение Андрюши-маленького и Девочки — из роли сопереживающего,заботливого взрослого, способного понять переживания детей, а не тольконаказывать агрессора; наконец — буквально несколько фраз — возвращение “к Барьеру”, этомусимволическому персонажу, с новыми данными о приоткрывшихся значениях исвязях.)

Все три сцены строятся через обмен ролями,действие заканчивается из роли реального, сегодняшнего и целостного “Андрея”. Вконце фазы действия энергия протагониста обычно несколько иссякает, “говоритьбольше не о чем”. Типичный директорский вопрос: “Можем ли мы на этомзакончить” —вызывает чаще всего усталый кивок.

Начинается шеринг. Если можно себе представитьпсиходраму с очень коротким разогревом и даже вовсе без него, то без шеринга необойтись никак. Продолжается личная работа протагониста — он получает и поддержку, иобратную связь, и нежесткие ассоциативные интерпретации.

Напрямую в шеринге интерпретироватьзапрещено, но само содержание и последовательность высказываний все равновыполняют интерпретативную функцию — хотя бы потому, что участниковгруппы спрашивают о чувствах, “которые вы испытали во время работы такого-то” ио том, “как это связано с вашим личным опытом”. Говоря о чувствах как таковых,участники их не анализируют, а просто делятся ими.

И все же большинство протагонистов,чувствуя себя эмоционально опустошенными, усталыми и как бы даже не всепонимающими в шеринге, впоследствии восстанавливают не только теплый изаинтересованный эмоциональный фон, но и сложную ассоциативную связьвысказываний разных участников и стоящие за ней дополнительные смыслы,позволяющие шире или по-иному посмотреть и на собственный опыт. Во времяшеринга протагонист постепенно возвращается в группу, как бы “сходит со сцены”,группа же проживает и высказывает те чувства, которые актуализировались вовремя драмы. Кроме того, в шеринге приобретается важнейший опыт переживаниясвоей истории, своих чувств именно как своих, возникших в связи с содержаниемдрамы, но не “сделанных” ею, а лишь разбуженных. Работа директора здесь состоитв том, чтобы поддерживать соблюдение правил: нельзя интерпретировать и даватьсоветы, к протагонисту обращаются прямо, лично от себя; стимулируетсяосознавание связи возникшего по ходу драмы чувства с личным опытомговорящего.

Та драма, фрагмент которой описан выше,позволила группе актуализировать множество сильных, порой крайне тяжелыхчувств, связанных с ситуациями насилия, принуждения, беззащитности не только враннем (детском), но и в родительском опыте. Более рацио­нальное и тем более концептуальноепонимание всех “изме­рений” психодраматической сессии — предмет отдельной,отстав­ленной повремени (обычно на сутки) работы, а именно процесс-анализа.

Говоря о факторевремени в психодраме, следует отметить, что уже напервой полной сессии вводится еще одно правило, имеющее отношение кбезопасности и эффективности проделанной протагонистом работы: по окончаниисессии (но до процесс-анализа) обычно предлагается воздержаться от принятиясерьезных решений и прямой коммуникации на тему драмы с теми людьми из своейреальной жизни, реального окружения, которые имеют прямое отношение ксодержанию работы. Рекомендуя это, мы имеем в виду измененное состояниесознания протагониста во время сессии и необходимость доделать какую-товнутреннюю работу, постепенно перейти из мира обнаженных чувств и обостренныхработой воспоминаний в мир реалистических решений и значимых человеческихотношений. Преждевременное “наведение порядка” в реальном мире может оказатьсятравматичным и для самого протагониста, и для других людей. В группах,состоящих из лиц с отчетливым неблагополучием в житейских или иныхобстоятельствах, стоит даже усилить это правило, “отпустив” на обдумывание изавершение внутреннего процесса не сутки, как обычно, а больше. В учебныхгруппах функцию “расстановки точек над «i»” выполняет как раз процесс-анализ,обращенный не к клиентской, а к профессиональной роли участников.

Процесс-анализ

Процесс-анализ (процессинг) — это своеобразный “разборполетов”, учебная конференция, в ходе которой анализируется работа директора ивесь ход терапевтического или тренингового процесса. Это важнейший элементобучения психодраме, придающий ему осознанный и целенаправленный характер, какбы уравновешивающий интуитивное, спонтанное, “дионисийское” началометода — при полном кнему уважении. Процессинг проводится спустя некоторое время после сессии:участники должны несколько дистанцироваться от ее содержания, обдумать своисоображения и осознать чувства. Разумеется, первые примеры процесс-анализакасаются работы тренера и дают возможность промоделировать не только чистопроцедурные моменты, но и язык этой непохожей на другие частиобучения.

Директор в процессинге занимает поотношению к собственной работе позицию наблюдателя, аналитика, вместе спротагонистом и группой рассматривая психодраматическую сессию как своего родатекст. Иногда группа почти спонтанно переходит при обсуждении в совершенно инойграмматический строй: “Мне показалось, что после встречи протагониста с Отцомдиректор предложил выбрать одно из трех возможных направлений действия потому,что...” Во время процесс-анализа тренер следит за безопасностью процедуры дляпротагониста, чьи чувства могут быть задеты некорректной интерпретацией илиоценочными суждениями. Он также направляет общий ход дискуссии, удерживая ее врамках корректного профессионального обсуждения; время от времени емуприходится прояснять высказывания участников. В группах, где собралисьспециалисты с разным профессиональным прошлым, очень важно поддерживать принциправенства участников и помочь им выработать для процессинга общийязык.

Возможно, даже более важным, чемформирование языка обсуждения, является моделирование самой роли“экс-директора”, рассматривающего свою недавнюю работу как серию принятиярешений и стимулирующего участников к обсуждению альтернативных вариантовведения сессии. На мой взгляд, первые образцы процессинга в учебной группелучше всего показывают, что директорская работа (даже удачная, кажущаясяабсолютно целостной) — это всего лишь работа, а цели можно было достичь десятком другихспособов. Процессинг — идеальная “площадка” для замены преувеличенных (и потомунереальных) ожиданий в отношении директорской роли на подробное, пошаговое еепостроение. Кстати, особенно показательны при этом процесс-аналитические сессиине вполне успешных или очень трудно разворачивавшихся психодрам: хочет тоготренер или нет, он все равно остается основной ролевой моделью для учебнойгруппы, и именно поведение в ситуации профессионального несовершенства даетнекоторый образец корректного, здравого анализа их будущих трудностей, ошибокили успехов. Происходящий в каждой учебной группе переход от исключительноклиентской роли к более сложной ролевой структуре, предполагающей возможность втечение короткого времени побывать и клиентом (протагонистом, вспомогательнымлицом, аудиторией), и ко-терапевтом директора (вспомогательным лицом, “дублем”протагониста), и директором, также инициируется первыми опытамипроцесс-анализа.

Наиболее полно трудности и возможностиэтой формы работы в учебной группе проанализированы в книге П.Ф. Келлермана“Психодрама крупным планом. Анализ терапевтических механизмов”. Она входит всписок рекомендованной литературы и дейст­витель­но дает прекрасныеинструментальные возможности для практического использования процессинга каксвоеобразной и эффективной учебной процедуры. В нашей программе используетсятакже краткая инструкция по процессингу Энн Хейл (Anne Hale), позволяющая скакого-то момента делать краткие пометки прямо по ходу сессии.

Еще одна, в высшей степени полезная приобучении форма фиксации наблюдений (по памяти или по ходу) — это графические схемы, планымизансцен сессии.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.