WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 57 |

Очевидно, что такая структурасамостоятельной работы дополняет циклы под руководством тренера и привноситмного нового во взаимодействие участников как коллег, профессионалов. Возможно,во многом благодаря этой линии в работе группы возникает довольно своеобразный“побочный эффект” длительного обучения — повышение общейсоциально-психологической компетентности. Человек, принявший и проживший“психодраматическую картину мира”, не воспринимает как данность фиксированныесоциальные роли, готов к их осмысленной и творческой трансформации. Участникидлительного обучения — мне случалось видеть это много раз и у разныхтренеров — гораздолегче, чем прежде, идут на изменения в своей профессиональной деятельности,образуют рабочие команды, способны в пределах разумного рисковать и браться занеожиданные задачи, причем речь может идти вовсе не о психодраме как таковой.Видимо, самый дух метода побуждает к действию и росту, освоению новых ролей ивзаимосвязей, в том числе и социальных. Практически все российские тренерымогли наблюдать этот “неспецифический эффект” повышения социальной свободы иуспешности у своих учеников, инициированный психодраматическим обучением, носовершенно необязательно лежащий в плоскости профессионального примененияметода как такового. Неожиданно для ближайшего окружения написанные диссертациии книги, принятые деловые предложения, от которых еще вчера, скорее всего,отказались бы; рождение детей и смена места жительства, самостоятельнаяразработка проектов и принятие еще недавно пугавшей ответственности засобственное дело... Одним из типичных описаний этого рода “совпадений” являетсяформула: “В жизни что-то стало происходить”. Разумеется, никто не утверждает,что подобный эффект возникает только при обучении психодраме: по идее, любаяпсихотерапевтическая подготовка — а это непременно означает и проработанность в клиентскойпозиции — ведет кизменениям и появлению чего-то нового. И все же... Есть такаяпсиходраматическая байка про молодого Морено: на лекции Фрейда (тоже, междупрочим, далеко не старого) он не только держался вызывающе, но и заявил вконце: “Я пойду дальше Вас: Вы анализируете сновидения, а я хочу придатьчеловеку смелости увидеть иные сны”. Даже если это только легенда — не слишком ли многосовпадений

Ожидания и предубеждения

потенциальных участниковтренинга

В отношении психодрамы существуетнесколько мифологизированных фантазий, спорить с которыми бесполезно, ноработать необходимо.

Во-первых, в нашем профессиональномсообществе бытует достаточно стойкое мнение, что психодрама “подходит” тольколюдям экстравертированным и артистичным (это же убеждение относится и кпредполагаемым клиентам). Конечно, здесь не обошлось без влияния личностисамого Морено, порой работавшего на огромных аудиториях и любившегоиспользовать особую энергетику публичности, зрелища.

Другой источник этого мнения — театральные “связи” и корниметода (впрочем, и актеры в реальности далеко не все экстраверты, а уж орежиссерах и говорить нечего). Мифы обычно живут дольше ситуаций,способствовавших их возникновению: давным-давно психодраматисты (клиническиориентированные, во всяком случае) отказались от работы с большими аудиториями,разве что на своих собственных конференциях.

Соображения предельно ясны: эмоциональнаябезопасность протагонистов, контроль за процессом, желание держать от негоподальше тех самых чрезмерно экстравертированных людей, которые во всем миретак заметны на сеансах эстрадного гипноза, массовых митингах и в другихподобных местах. Те, кому посчастливилось видеть работу ведущих современныхпсиходраматистов “первой десятки”, знают, что среди них есть и очень“негромкие”, замкнутые люди, совершенно не эксплуатирующие собственнуювыразительность, и яркие “примадонны”, и молчаливые мудрецы... Короче, все ониразные. Реальная психодрама — это такая же работа, как и любая психотерапия:когда-то — тяжелая иизматывающая, когда-то — озорная, когда-то — методичная и вполне рутинная, а в лучшие свои моменты озареннаясветом совместного творчества. Возможно, это сильно отличается от “театральных”фантазий, но и подлинный катарсис в терапевтической психодраме может “невпечатлять”: для иного человека несколько скати­­в­шихся по щеке слезинок посредидолгой, наполненной чувствами паузы — огромное по значению событиедушевной жизни. И по-настоящему важно именно это.

Другая легенда гласит, чтопсиходрама — этоочень “кровавый” метод и вся работа происходит в атмосфере непрекращающегосяэмоционального накала и даже экзальтации. В этом представлении о методе тожеперемешалась кое-какая правда и вполне понятный страх прямого и близкогостолкновения с сильными чувствами, способными представлять угрозу. Правдаотчасти связана с тем, что с самого своего возникновения метод достаточно частоприменялся в работе с крайне неблагополучными контингентами. Еще в довоенныевремена Морено успел поработать и с заключенными в Синг-Синге, и впсихиатрических госпиталях, и в заведениях для трудновоспитуемых подростков.Его действительно интересовали возможности социальной терапии, и в этом смыслесовсем не кажется случайным тот факт, что психодрама прекрасно прижилась ирасцвела в странах Латинской Америки. Однако и в более благополучных странахученики отчасти продолжили традицию основоположника: жертвы пыток и жертвыинцеста, вьтнамские ветераны и выросшие дети из семей алкоголиков,выздоравливающие наркоманы и родственники душевнобольных — почти у всех широко практикующихпсиходраматистов, в том числе и у западных тренеров, проводивших обучение врамках российского проекта, есть опыт успешной работы с “тяжелыми”контингентами. Понятно, что ситуации терапевтического отреагирования на сессиив таких группах действительно обнажают ужасный, невыносимый опыт. Это означает,что психодрама может работать и с таким материалом, — но вовсе не значит, что толькоон ей и доступен. Как ни парадоксально это может прозвучать, по своемумировоззрению психодрама — метод очень жизнеутверждающий, подталкивающий к поиску смысла ирадости, несмотря ни на какие травматические обстоятельства индивидуальной илисоциальной жизни. В реальности на сессиях психодраматической группы смеются неменьше, чем плачут, и не только гневаются, но и прощают. Что же касается страхаперед открытым проявлением сильных чувств, то для специалиста любой из“помогающих профессий” его наличие — это непозволительная роскошь,серьезное ограничение рабочих возможностей; сам этот страх и связанные с нимпсихологические защиты непременно должны быть проработаны — что и делается в любомсистематическом обучении, независимо от “школы” и подхода, если это обучениепридерживается приоритетов и ценностей, принятых в мировойпрактике.

Наконец, есть еще однафантазия — или,возможно, сомнение: не слишком ли условно и поверхностно, не слишком лиискусственно и “понарошку” все, что может предложить психодраматический методИ здесь, пожалуй, стоит отнестись к этим сомнениям очень и очень внимательно.Разумеется, неподготовленный — “неразогретый” — участник группы может таким образом выразить свое сопротивление,отказываться “играть” и обесценивать “игру” других просто потому, что ужепочувствовал опасность любого действия для своей закрытой позиции. И все же вбольшинстве случаев я бы не списывала сомнения этого рода на защиты или на то,что человеку просто не повезло и он когда-то видел плохую, “картонную”психодраму. На мой взгляд, для большинства людей та двойственность“правда — игра”, тосуществование одновременно в двух мирах, реальном и “как будто”, которыесоставляют суть метода, совершенно естественны и не вызывают проблем исомнений. Великолепно “разыгрываются” и достигают настоящей спонтанности иподлинной глубины чувства самые разные люди: молодые и не очень, психиатры ибизнесмены, интеллектуалы (да, и они тоже) и невротизированныедомохозяйки — ролевуюигру “придумал” не Морено, ее создала человеческая культура, и в этом смыслепсиходрама — болеечем демократичный метод, почти универсальный, почти не знающий барьеров. Почти,но не совсем. Есть люди, которым действительно мучительно тяжело менятьсяролями (“Как, это же на самом деле не я”). Любой выход за пределы границсобственного “я” для них настолько неорганичен, что вся остальная группа,делающая это, искренне кажется им не то безумной, не то кривляющейся. Возможно,именно для них обмен ролями как таковой мог бы быть неплохой терапией, нопрофессиональную подготовку по психодраме им получать, скорее всего, нестоит.

Если есть хоть какая-то возможностьорганизовать диагностические интервью при наборе в группу, в них всегдавыясняется не только мотивация, предшествующая профессиональная подготовка,ожидания в отношении обучения и тому подобные традиционные сведения, но испособность потенциальных участников учебной группы органично существовать “вдвух мирах”, в частности — способность к обмену ролями.

Откуда в России взялисьпсиходраматисты

Хотя во всех диссертациях, посвященныхпроблемам групповой психотерапии, где-то в начале обзора литературы традиционнофигурировала ссылка на работы Дж.Л. Морено, двадцать лет назад психодрамаказалась “отсюда” чем-то вроде музейного экспоната, несколько экзотического ипри этом изрядно запылившегося. Ходили по рукам несколько самодельныхпереводов — вчастности, великолепных статей Зерки Морено, “первой леди” современнойпсиходрамы. Впечатление они производили тогда смутное: объяснить словами, да ктому же еще с пропусками и неточностями, что такое, допустим, дублирование впсиходраме, вообще довольно трудно, а уж при полностью оборванном контексте исовсем маловероятно. Чуть больше были известны социометрические идеи Морено,давно и прочно утилизированные в прикладной социальной психологии. Как ниудивительно, философские идеи Морено интересовали достаточно определенный иразнообразный круг людей — от участников методологического движения, практиковорганизационно-деятельностных игр до теоретиков театра.

Каково же было наше удивление, когда вконце 1980-х выяснилось, что почтенная “старейшина” в семействе групповыхметодов психотерапии не только жива, но и бодра, элегантна и дееспособна.Разумеется, это произошло тогда, когда первые российские профессионалы смоглиувидеть, испытать на себе реальную психодраматическую работу на несколькихмеждународных конференциях по группо­вой психотерапии, познакомиться спсиходраматическим сообществом. Это было время проектов иперспектив — сразупоявилось множество возможностей учиться и, наконец, получить образцы истандарты работы в рамках разных методов “из первых рук”, а не в виде бледногоксерокса, обрекающего читателя на бесконечные додумывания, плавно переходящие вфантазии и проекции.

Надо заметить, что психодраматисты первыминачали в России систематическое, рассчитанное на годы и полностьюсоответствующее мировым стандартам обучение, лишний раз показав, чтоосновательность легкости не помеха. Первые пять сертификатов, подтверждающихспециализацию “психодрама-терапевт” — так часто именуют людей,посвятивших себя клинической психодраме, — были выданы в феврале 1996 годаи подписаны тремя основными тренерами первой московской учебной группы. Имибыли д-р Пол Холмс (Великобритания), Наталия Новицки (Финляндия) и д-р ЙоранХёгберг (Швеция), которому мы во многом обязаны началом всегопсиходраматического обучения в России. “Курс” включал 150 часов клиническойпрактики, письменную работу и 900 часов собственно тренинга, начатого ЙораномХёгбергом и продолженного целой командой самых разных и по-разному интересныхтренеров. С первой учебной группой работали вплотную еще пять профессионалов изразных стран Европы, а короткие семинары с ней вели такие звезды, как РенеМарино (Канада), Моника Зуретти (Аргентина), Марша Карп (Великобритания), СьюДэниэлс (Австралия) и Анн Анселин Шутценбергер (Франция). В течение 1990-хгодов под руководством психодраматистов из Европы и США получили полнуюподготовку еще несколько групп, и не только в столице.

Объем этого обучения и сертификационныетребования вполне сопоставимы, и в целом все российские психодраматистыговорят — или,скорее, действуют —“на одном языке”. По моему мнению, учебно-методическая сторона тренингаоказалась наиболее сильной в группе, обозначавшейся в проекте как“Москва—3”, — еев течение пяти лет вели Иви Летце и Сью Барнум (США); самые яркие“гастролирующие” тренеры, пожалуй, достались все же группе “Москва—1”, уже упоминавшейся выше. Дведругие группы, разумеется, также имели свои привлекательные особенности, апервую и третью автор данного текста позволила себе упомянуть отдельно лишьпотому, что сама прошла в них обучение и получила оба своихсертификата —европейский и американский. Пользуюсь случаем выразить глубокую признательностьвсем, кто стоял у истоков систематического обучения психодраме в России и,разумеется, нашим учителям.

Многие из тех, кто получил тогдасертификаты международного образца, сегодня — поистине единственные в своемроде профессионалы, использующие элементы психодрамы в самых разных рабочихконтекстах (от детской психотерапии до политических технологий), многиеработают со следующими “профессиональными поколениями”: так, Елена Лопухина иНифонт Долгополов не только сами готовят будущих психодраматистов, но ивозглавляют институты. Существование в разных точках “очагов психодраматическойкультуры” представляется крайне важным: для подлинного укоренения традицийнужно не только время, но и опыт как можно большего числа организаций. Всеотечественные тренеры много работают в регионах, и уже сегодня можно говорить оформировании российской психодраматической школы.

И в свое время наше обучение состояло нетолько из работы под руководством западных тренеров — в этом случае оно вряд ли моглобы считаться по-настоящему полноценным. Почти одновременно с началом обученияпервой группы в рамках Ассоциации психологов-практиков (АПП) стала работатьсекция (с 1993 года зарегистрирована как самостоятельная Ассоциация) психодрамыпод председательством Елены Лопухиной. Секция встречалась еженедельно, проводянастоящие психодраматические сессии с их последующим разбором, работая надтехниками и в течение достаточно длительного времени являясь настоящейлабораторией самообучения (1989—1993). Эта форма самостоятельной работы и ее модификации кажутсямне неотъемлемой частью серьезного учебного процесса, и в различных программахпсиходраматического обучения ей отводится то или иное место. Как и всеостальные разделы —получение “клиентского” опыта в качестве протагонистов, вспомогательных лиц,участников психотерапевтической группы; собственный опыт директорской работыпод наблюдением супервизора, лекционно-семинарская часть курса, — самостоятельная работаопробована “первым поколением” российских психодраматистов на себе и доказаласвою полезность.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.