WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 60 |

Также желательно отличать всевышеупомянутое от пикового переживания как такового (Maslow, 1962), близкого к описываемомуД.Судзуки переживанию сатори. Так, в моменты пиковых переживаний всегдавозникает бытийное познание, но оно может проявляться и независимо от них, илидаже при переживаниях трагических. Затем мы должны провести грань между двумятипами пиковых переживаний, а также двумя типами бытийного познания. В первомслучае осуществляется описанное Р.Бёкком (Bucke, 1923) и разными мистикамикосмическое сознание, в котором отражается весь космос и все представляетсясвязанным со всем, включая и самого воспринимающего. Мои испытуемые описывалиэто так: "Я чувствовал свою принадлежность ко Вселенной, и я видел свое место вней. Я ощущал свою важность, но одновременно и свою незначительность, так что,хотя это и заставляло меня быть смиренным, одновременно я чувствовал себяважным и нужным". "Я определенно был очень важной частью мира, я был, таксказать, в семье и при этом находился не снаружи, заглядывая вовнутрь, неотдельно от всего мира, не на скале, глядя через пропасть на другую скалу, но всамом сердце вещей, в семье, в огромной семье, к которой я принадлежал, вместотого, чтобы быть сиротой или приемышем или чужаком, который через окнозаглядывает в дом с улицы." Это лишь один из типов пикового переживания, одиниз типов бытийного познания. Его следует отличать от другого типа, при которомвозникает очарованность и сознание предельно сужается до одного перцепта– например, лица иликартины, ребенка или дерева – и при котором полностью забывается весь остальной мир, какзабывается и свое Я. Поглощенность и очарованность перцептом здесь настолькосильны, весь остальной мир забывается настолько полно, что начинает ощущатьсязапредельное или, по крайней мере, пропадает самосознание, исчезает Я, исчезаетмир, и перцепт заполняет собой весь космос. Этот перцепт воспринимается так,как если бы он был целым миром. В этот момент он единственное, что вообщесуществует. Таким образом, все законы, действующие при восприятии целого мира,теперь распространяются на восприятие этого отдельного перцепта, которым мыочарованы и который стал для нас всем миром. Это и есть два различных типапиковых переживаний и два различных типа бытийного познания. Д.Судзуки жеговорит одновременно об обоих, не проводя различия между ними. В некоторыхместах он говорит о том, как можно увидеть весь мир в маленьком полевом цветке.В других –рассматривает сатори с точки зрения религии и мистики как момент отождествленияс Богом, или с небом, или со всей Вселенной.

Эта сконцентрированная и изолированнаязачарованность во многом подобна японскому понятию муга. Это состояние, вкотором вы делаете что-то от всей души, не думая ни о чем другом, без всякихсомнений, без какой-либо критичности или сдержанности. Это чистое, идеальное иабсолютное спонтанное действие без каких-либо внутренних ограничений. Оновозможно только тогда, когда Я превзойдено или забыто.

О состоянии муга часто говорят так, какесли бы оно было тем же самым, что и состояние сатори. В значительной частилитературы по дзен-буддизму муга рассматривается как полная поглощенность тем,что человек делает в данный момент – например рубкой дров, которой онотдает всю душу и силу. Однако последователи дзен-буддизма также говорят о мугакак о мистическом единении с космосом. Между тем, эти два смысла во многомразличны.

Мы также должны критически относиться кнападкам дзен-буддизма на абстрактное мышление, исходящим из того, что будтотолько конкретная сущность имеет какую-либо ценность, а абстракция представляетлишь опасность. С этим, конечно же, мы не можем согласиться. Это было быдобровольной саморедукцией к конкретному, способной привести к неблагоприятнымпоследствиям, столь точно описанным К.Гольдштейном.

Из вышесказанного становится ясно, что мы,психологи, не можем считать конкретное восприятие единственной истиной илиединственным благом, а абстракцию – исключительно опасностью. Мы должны помнить определениесамоактуализирующейся личности как обладающей способностью и к конкретному и кабстрактному восприятию в зависимости от ситуации; мы также не должны забывать,что такой человек способен получать удовольствие и от того и от другого. Вкниге Д.Судзуки на с. 100 приведен прекрасный пример, обосновывающий этотвзгляд. Маленький цветок видится в своей сущности и одновременно воспринимаетсякак единый с Богом, полный божественного великолепия, стоящий в лучах светавечности. Здесь цветок видится не просто исключительно конкретной сущностью, новоспринимается либо как совпадающий со всем миром, исключающий все остальныевещи, либо воспринимается в рамках бытийного познания как символизирующий весьмир, то есть как "бытийный цветок", а не "дефицитарный цветок". Когда цветоквоспринимается как бытийный, все сказанное о вечности и таинстве бытия,божественном великолепии и т.д. остается справедливым, и все видится в бытийноммире – то есть, видяцветок, мы через него как бы охватываем одним взглядом весь бытийный мир.

Д.Судзуки критикует Теннисона за то, чтогерой его стихотворения сорвал цветок, а затем предался над ним рефлексии иабстракции, возможно, даже и препарировал его. Д.Судзуки представляет этонехорошим поступком. Он противопоставляет ему то, как поступил в сходнойситуации японский поэт: не сорвал цветок, не искалечил его. Он оставил цветокрасти на том же месте. Цитируя Д.Судзуки: "Он не отделяет цветок от единстваего окружения, он созерцает его в его состоянии соно-мама не только сам посебе, но и во всей ситуации, в которой тот находится – ситуации в самом широком иглубоком смысле этого слова" (с. 102).

Далее Д.Судзуки цитирует Томаса Трагерна(с. 104). Первая цитата очень удачно иллюстрирует единое сознание как слияниебытийного и дефицитарного миров, такова и вторая цитата на той же странице.Сложности возникают, когда Д.Судзуки обсуждает состояние невинности так, какбудто единое сознание, слияние преходящего и вечного в чем-то подобно состояниюребенка, который, согласно словам Т.Трагерна (с. 105), обладает первобытнойневинностью. Д.Судзуки говорит, что необходимо вернуться в Эдем, вновь обрестирай, где древо познания еще не начало плодоносить. Вкусив запретный плодпознания, мы тем самым обрели нашу неизменную привычку интеллектуализации. Но,если быть последовательным, мы никогда не забудем нашу изначальную обительневинности". Д.Судзуки связывает эту библейскую невинность, это христианскоепонимание невинности, с "бытием соно-мама", то есть с видением сущности. Это,по моему мнению, весьма грубая ошибка. Христианский страх знания, отраженный впритче о Эдеме, в которой именно знание приводит к грехопадению Адама и Евы,навсегда сохранился в христианстве в виде некоторого антиинтеллектуализма,боязни знающего, ученого и т.п., наряду с уверенностью в том, что вера,набожность или простота в духе невинности Св. Франциска Ассизского вопределенном смысле лучше, чем интеллектуальное знание. И в некоторых областяххристианской традиции существует даже убежденность, что эти два типа познаниявзаимоисключающие: если вы знаете слишком много, то не можете обладать простой,невинной верой, а поскольку вера, конечно же, лучше, чем знание, не стоитслишком усердно учиться или заниматься, или быть ученым, или кем-то еще в этомроде. Также абсолютно достоверно, что все известные мне "примитивные" сектыоднозначно антиинтеллектуальны и не доверяют учению и знанию, поскольку этоисключительно "свойство Господне, а не человеческое" [22].

Но невинность невежественная – это не то же самое, чтоневинность мудрая и искушенная. Более того, конкретное восприятие ребенка и егоспособность воспринимать сущность есть определенно нечто иное, чем восприятиеконкретности и сущности, присущее самоактуализирующемуся взрослому. Они сильноразличаются хотя бы по следующему признаку. Ребенок не был редуцирован доконкретного, он даже еще не дорос до абстрактного. Он невинен, поскольку онневежествен. Это очень сильно отличается от "второй невинности", или, как я ееназываю, "второй наивности" умудренного, самоактуализирующегося взрослого,познавшего весь дефицитарный мир со всеми его пороками, раздорами, слезами инищетой, но способного, тем не менее, встать над ними и обрести интуитивноесознание, в котором он может увидеть бытийный мир, увидеть красоту космосасреди всех пороков, раздоров и слез. Через поражения, или в поражениях, онспособен увидеть совершенство. Это нечто абсолютно отличное от невежественнойдетской невинности, рассматриваемой Т.Трагерном. Описываемое им состояниеневинности определенно отличается от невинности, достигаемой святыми илимудрецами, людьми, прошедшими через дефицитарный мир, имевшими с ним дело иборовшимися с ним, испытавшими в столкновении с ним многие несчастья, но все жеспособными превзойти, трансцендировать его.

Эта взрослая невинность, или невинностьсамоактуализирующихся людей, вероятно, во многом подобна и, может быть, дажесинонимична объединяющему сознанию, в котором бытийный мир сливается иобъединяется с дефицитарным. Таким образом, можно выделить здоровое,реалистичное, опирающееся на знание, человечное совершенство, более или менеедостижимое для сильных, самоактуализирующихся людей и прочно основывающееся нанаиболее полном знании дефицитарного мира. Оно в достаточной степени отличаетсяот бытийного познания ребенка, который еще ничего не знает о мире и о которомможно сказать, что он обладает невежественной невинностью. Отличается это и отвоображаемого мира некоторых религиозных людей, например Т.Трагерна, в которомвесь дефицитарный мир отрицается (во фрейдистском значении этого слова). Онисмотрят на него, но не видят. Они отказываются признать его существование. Этанездоровая фантазия подобна восприятию исключительно бытийного мира безкакой-либо доли дефицитарного. Это нездоровое заблуждение, посколькуосновывается на отвержении, или на детском невежестве, или недостатке знаний иопыта.

Все это позволяет различать высшую нирвануи нирвану низшую, единение восходящее и единение нисходящее (Maslow, 1959), высокую регрессию ирегрессию низкую, здоровую регрессию и нездоровую. Многие религиозные людиподдаются искушению отождествлять восприятие неба, или восприятие бытийногомира, с регрессией к детству или к невежественной невинности, или, другимисловами, с возвратом в Эдем до момента вкушения запретного плода, чтопрактически одно и то же. Это то же самое, что утверждать: только знание делаетчеловека несчастным. Далее из этого делается вывод: "Будь тогда глупым иневежественным, и ты никогда не будешь несчастным". "Тогда ты будешь в раю,тогда ты будешь в Эдеме, тогда ты никогда не узнаешь ничего о мире слез ираздоров."

Но существует общий принцип – в одну реку дважды не войти.По-настоящему регрессировать невозможно, взрослый в действительности не можетстать ребенком. Нельзя полностью устранить знание, нельзя вновь обрестиневинность – разузнав что-то, невозможно обратить вспять этот акт познания. Познаниенеобратимо, восприятие необратимо, необратимо и знание – поэтому невозможно войти в однуреку дважды. Даже если полностью отказаться от своего разума или силы, всеравно невозможно по-настоящему регрессировать. Нельзя стремиться к некоемумифическому Эдему, и взрослый не должен стремиться вернуться в детство,поскольку он никогда не сможет вновь его обрести. Единственная реальнаяальтернатива для человека – это осознать возможность движения вперед, взросления, достижениявторой наивности, умудренной невинности, объединяющего сознания, такогопонимания бытийного познания, которое бы делало его возможным посредидефицитарного мира. Только таким образом, только посредством развития,реального знания, только наивысшей зрелостью можно выйти за пределыдефицитарного мира, трансцендировать его.

В связи с этим необходимо подчеркнутьразницу между сущностью (а) людей, редуцировавшихся к конкретному, в том числепациентов с повреждениями головного мозга; (б) конкретного восприятия ребенка,еще не доросшего до абстракции; (в) конкретного восприятия здорового взрослого,восприятия, вполне совместимого со способностью к абстракции.

Такое возражение распространяется также ина натур-мистицизм в духе У.Вордсворта. Ребенок далеко не лучшая модельсамоактуализации, он не лучшая модель бытийного познания, не лучшая модельконкретного восприятия, или соно-мама, или восприятия сущности. Ведь он невыходит за пределы абстрактного, он еще даже до него не дошел.

Также стоит указать в связи свысказываниями М.Экхарта, Д.Судзуки и многих других религиозных мыслителей нато, что их определение объединяющего сознания как слияния вечного с временнымосновывается на полном отрицании временного. (Например, вспомним словаМ.Экхарта о "настоящем моменте".) Эти люди балансируют на грани отрицанияреальности мира ради того, чтобы считать реальным только священное, вечное илиБожественное. Но все это следует видеть во временном, священное можно и нужновидеть через мирское. Бытийный мир нужно видеть через дефицитарный мир. Я такжедобавлю, что только так и можно его увидеть, поскольку нет никакого бытийногомира в топографическом смысле как некой области на противоположном берегу иликак чего-то кардинально отличного от мира реального, лежащего в какой-то другойплоскости, как чего-то неземного в аристотелевском смысле. Есть только одинмир, только один, и задача слияния бытийного и дефицитарного миров состоит насамом деле в способности сохранения одновременно и бытийного и дефицитарногоотношений к одному миру. Признать что-то иное означает попасть в западнюпотусторонности, которая рано или поздно порождает мифы о рае над облаками, окаком-то месте, подобном другому дому или другому пространству, которое мыможем видеть, ощущать и чувствовать и в котором религия становитсяпотусторонней и сверхъестественной, а не земной, человечной и естественной.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 60 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.