WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 60 |

Я сейчас работаю над одной группойследствий, вытекающих из гуманистически-психологической точки зрения, котораяочерчена выше. Эта работа может послужить и прояснению радикальных следствийгуманистической философии биологии. Определенно можно сказать, чторассматриваемый подход (вместе с данными, на которые он опирается) говорит впользу саморегуляции, самоуправления, самостоятельного выбора организма.Организм в большей мере, чем предполагали столетие назад, обладает тенденцией квыбору здоровья, роста, биологического успеха. Учет этого приводит в общем кантиавторитарной, направленной против внешнего контроля позиции. Для меня этоозначает возврат к серьезному рассмотрению даосской позиции не только в томвиде, в котором она выражена в современных экологических и этологическихисследованиях, научивших нас не вмешиваться и не управлять. Применительно кчеловеку эта позиция требует также больше доверять внутренним импульсам ребенкак психологическому росту и самоактуализации, что означает больший акцент наспонтанность и автономию, чем на предсказания и внешнее управление.Перефразируя главное положение моей книги "Психология науки" {Maslow, 1966 а),можно высказаться следующим образом.

В свете фактов, подобных вышеописанным,можем ли мы всерьез продолжать определять цели науки как предсказание иуправление Почти каждый мог бы утверждать прямо противоположное – во всяком случае, применительнок человеку. Хотим ли мы сами быть предсказанными или предсказуемымиУправляемыми и доступными для управления Я не пойду так далеко, чтобыутверждать, будто вопрос о свободе воли обязательно должен быть привлечен сюдав своей старой и классической философской форме, но утверждаю, что здесьвозникают и требуют разрешения вопросы, связанные с субъективным чувствомсвободы (в противоположность детерминированности), с самостоятельным (а неуправляемым извне) выбором и т.д. Во всяком случае, я могу определенно сказать,что психологически здоровые люди не любят, чтобы ими управляли. Онипредпочитают чувствовать себя свободными и быть ими.

Еще одно общее следствие рассматриваемогоспособа мышления заключается в том, что неизбежно трансформируется образученого – не только вего собственных глазах, но и в глазах всего населения. Уже имеются данные(Mead, Metraux, 1957),говорящие о том, что, например, ученицы средней школы думают об ученых как очудовищах и боятся их. Школьницы не видят в ученых, скажем, потенциальныххороших мужей. По-моему, это не просто следствие голливудских фильмов о"сумасшедшем ученом"; в этом образе есть нечто реальное и оправданное, хоть иочень преувеличенное. Факт состоит в том, что классической концепции наукисоответствует человек управляющий, человек командующий, человек, манипулирующийлюдьми, животными, вещами. Он хозяин того, что становится объектом еговнимания. Эта картина еще яснее применительно к "образу врача". Наполусознательном или бессознательном уровне врач обычно воспринимается какхозяин, как управляющий, режущий, избавляющий от боли и т.д. Он определенновыступает боссом, властью, экспертом, тем, кто командует и говорит людям, чтоделать. Думаю, что этот образ нынче более всего вредит психологам; студентыколледжей очень часто считают их манипуляторами, лгунами, скрывающими правду иуправляющими людьми.

А что, если признать, что организм обладает"биологической мудростью" Если мы научимся больше доверять ему каксамостоятельному, самоуправляемому и самостоятельно выбирающему, то,несомненно, как ученые (не говоря уже о врачах, учителях ИЛИ даже родителях)должны будем сделать свой образ в большей мере даосским. Это единственноеприходящее мне на ум слови, сжато описывающее многие элементы образа болеегуманного ученого. Даосский означает скорее спрашивающий, чем говорящий; невмешивающийся; не управляющий. Даосский подход делает упор на невмешивающемсянаблюдении, а не на управляющем манипулировании, он созерцательный и пассивный,а не активный и насильственный. Здесь уместно вспомнить поговорку: "Чтобыузнать что-то об утках, лучше послушать их кряканье, чем говорить самому". Тоже касается и рода человеческого; оптимальный метод узнать, что для людейлучше, – прислушатьсяк их мнению об этом.

Фактически, по такой модели работает хорошийпсихотерапевт. Его сознательные усилия направлены не на то, чтобы навязатьпациенту свою волю, а на то, чтобы помочь пациенту, – не осознающему или лишь частичноосознающему и не умеющему Выразить себя, – открыть, что находится внутринего, пациента. Психотерапевт помогает ему понять, чего он сам хочет, чтохорошо для него, пациента, а не для психотерапевта. Это противоположноуправлению, пропаганде, формированию, обучению в старом смысле и явно опираетсяна выводы и допущения, о которых упоминалось выше. Должен, однако, заметить,что очень редко на Практике появляется уверенность в движении большинстваиндивидов в направлении здоровья, ожидание того, что они предпочтут здоровьеболезни; убежденность в том, что состояние субъективного благополучия служитпоказателем того, что есть "наилучшим для индивида". Этот подход отдаетпредпочтение спонтанности перед управлением, доверию к организму – перед недоверием Предполагается,что индивид хочет быть полноценным человеком, а не больным, страдающим илимертвым. В тех же случаях, когда психотерапевты обнаруживают желание смерти,мазохистские желания, поведение, ведущее к собственному поражению,саморазрушающее поведение, – мы научились видеть в этом нечто "больное" в том смысле, что саминдивид, если когда-нибудь испытает иное, более здоровое состояние, предпочтетего своей боли. Некоторые из нас фактически заходят так далеко, чторассматривают мазохизм, суицидальные побуждения, самонаказание и т.п. какглупое, неэффективное, неуклюжее движение наощупь в том же направлении– к здоровью.

Нечто очень похожее справедливо для новогообраза даосского учителя, даосского родителя, даосского друга, даосскоголюбовника и, наконец, даосского ученого.

Даосская объективность иклассическая объективность [2]

Классическая концепция объективностивосходит к ранним этапам научного подхода к предметам как к безжизненнымобъектам изучения. Мы были объективны, когда исключали наши собственныежелания, страхи и надежды из наблюдения (и когда исключали также предполагаемыежелания и планы Высшего Божества). Это было большим шагом в познании и сделаловозможной современную науку. Не следует, однако, пренебрегать тем фактом, чтоэтот тип объективности и беспристрастности работает очень хорошо для бездушныхобъектов и даже с низшими организмами – здесь мы также в достаточноймере дистанцированы, не вовлечены, так что можем быть относительноневмешивающимися наблюдателями. Для нас не имеет сколько-нибудь существенногозначения, по какому пути будет двигаться амеба или какую пищу предпочтет гидра.Такая беспристрастность становится все более трудной по мере подъема пофилогенетической "лестнице". Мы очень хорошо знаем, как легко – имея дело с собаками иликошками, а тем более с обезьянами – стать на путь антропоморфизма, проецируя на животных желания,страхи, надежды, предрассудки наблюдающего за ними человека. Когда же мыпереходим к изучению людей, очевидно, что практически невозможно оставатьсяхладнокровным, спокойным, отстраненным, невовлеченным, невмешивающимсянаблюдателем. В свете сегодняшних психологических данных отстаивать позициютакого наблюдателя становится немыслимым.

Любой достаточно искушенный исследователь вобласти социальных наук знает, что он должен выяснить свои собственныепредрассудки и предвзятые мнения перед тем, как начинать работу с какой-либосоциальной или культурной группой. Это один из способов избежать предвзятыхсуждений – знать оних заранее.

Но я предлагаю другой путь к объективности,то есть к большей Проницательности, к большей точности восприятиядействительности, находящейся вне наблюдателя. Это предложение основывается нанаблюдении, что любящее восприятие – между возлюбленными или междуродителями и детьми –порождает формы знания, которые не доступны без любви. Нечто подобное мынаходим и в этологической литературе. Моя работа с обезьянами, я уверен, былаболее "правдивой", более "точной", в определенном смысле объективно болееистинной, чем если бы я не любил обезьян. Я же действительно был очарован ими,полюбил обезьян, с которыми работал, тогда как с крысами это было невозможно.Думаю, что работа, описанная К.Лоренцем, Н.Тинбергином, Дж.Гудолл и В.Шаллером,потому столь хороша, потому столь поучительна, просветляюща и правдива, что этиисследователи "любили" животных, которых они исследовали. Такая любовьПорождает, по меньшей мере, интерес, очарованность и, благодаря этому, большоетерпение на протяжении долгих часов наблюдения. Очарованная своим младенцеммать, вновь и вновь самозабвенно изучающая каждый квадратный дюйм его тела,конечно, имеет возможность в самом буквальном смысле узнать больше о своемребенке, чем кто-либо, не интересующийся этим конкретным младенцем. Нечто вэтом духе, как я обнаружил, имеет место и между возлюбленными: они такочарованы друг другом, что взаимное изучение, всматривание, вслушивание самостановится глубоко увлекающей их деятельностью, которой они могут посвящатьнескончаемые часы. Для человека, который не любит, это едва ли возможно– это бы наскучилослишком быстро.

Но "любящее знание", если так можно назватьего, обладает также и другими преимуществами. Когда человека любят, этоПозволяет ему раскрыться, сбросить свои защиты, позволить себе быть обнаженнымне только физически, но также психологически и духовно. Одним словом, онпозволяет увидеть себя вместо того, чтобы прятаться. В обычных межличностныхотношениях мы во многом непостижимы друг для друга. В любовных отношениях мыстановимся "постижимыми".

Наконец (и, вероятно, это важнее всего),если мы любим, очарованны или глубоко заинтересованы, у нас меньше соблазнавмешиваться, управлять, изменять, улучшать. Я обнаружил: что то, что любим мыготовы оставить в неприкосновенности. В экстремальных случаях романтическойлюбви или любви бабушек и дедушек к внукам объект любви может дажевосприниматься как настолько совершенный, что любое его изменение (дажеулучшение) рассматривается как нечто немыслимое и, более того, кощунственное.

Иными словами, мы согласны оставить его впокое, мы от него ничего не требуем, не хотим, чтобы он был другим: поотношению к нему мы можем быть пассивными и восприимчивыми. Иначе говоря, мыможем видеть его в истинном свете, таким, каков он есть по своей природе, а нетаким, каким бы мы хотели (или боялись, или надеялись), чтобы он был. Одобрениеего существования и того, как именно он существует – таков, каков он есть,– позволяет намвоспринимать его, не вмешиваясь в его поведение, не манипулируя им, неабстрагируясь от его конкретных особенностей. В той степени, в какой для насвозможно не вмешиваться, не требовать, не надеяться, не улучшать, – в такой степени мы достигаемэтого специфического вида объективности.

Думаю, что это конкретный путь копределенным видам истины, к которым лучше приближаться именно этим путем. Я неутверждаю, что это единственный путь, или что все виды истины могут бытьполучены именно этим путем. Мы очень хорошо знаем по тем же самым ситуациям,что любовь, интерес, очарованность, поглощенность могут искажать некоторыедругие истины об объекте. Я настаиваю только на том, что в полном арсеналенаучных методов "любящее знание" или "даосская объективность" обладаетопределенными преимуществами в определенных ситуациях для достиженияопределенных целей. Если мы реалистично осознаём, что любовь к объекту изученияпорождает определенные виды "слепоты", как и определенные видыпроницательности, –то мы в должной мере предупреждены.

Я бы рискнул утверждать это дажеотносительно "любви к проблеме". С одной стороны, очевидно, что вы должны бытьувлечены шизофренией, по меньшей мере, интересоваться ею, чтобы быть способным"приклеиться" к ней, изучать то, что ее касается, исследовать ее. С другойстороны, мы знаем также, что тот, кто полностью увлечен одной проблемой (вданном случае –проблемой шизофрении), склонен уделять меньше внимания другим проблемам.

Проблема БольшихПроблем

Этот заголовок – из прекрасной книги ОлвинаВейнберга "Размышления о большой науке" (Weinberg, 1967). В этой книге имплицитносодержатся многие мысли, которые я хочу высказать явно. Используя еготерминологию, можно выразить в более заостренной форме смысл этих заметок.Предлагаю наступление по типу Манхэттенского проекта на то, что я считаюпоистине Большими Проблемами [3] нашего времени – проблемами, стоящими не только перед психологией, но перед всемилюдьми, в Какой-то мере обладающими чувством "исторической неотложности" (этоткритерий важности исследования я бы добавил к классическим критериям).

Первая всеобъемлющая Большая Проблемасостоит в том, чтобы создать Хорошего Человека. Люди должны стать лучше, Иначевполне возможно, все мы или будем сметены с лица Земли, или если даже выживем,то как биологический вид будем жить в напряжении и тревоге. Необходимымпредварительным условием здесь выступает, конечно, определение ХорошегоЧеловека, и я в этих заметках уже высказывал разные мысли по данному вопросу.Не могу утверждать, что у нас уже есть некоторые начальные данные, некоторыепоказатели, скажем, в том же объеме, в каком они имелись в распоряжении людей,работавших над Манхеттенским проектом. Я лично уверен, что можно было быорганизовать большую шумную программу, и мог бы назвать сто, или двести, илидве тысячи частных или побочных проблем, которыми можно было бы занять огромноечисло людей. Хорошего Человека можно было бы назвать самоэволюционирующимчеловеком. ответственным за себя и за свою эволюцию, полностью просветленным,или разбуженным, или проницательным человеком, полностью человечным,самоактуализирующимся и т.д. В любом случае совершенно ясно, что никакиесоциальные реформы, замечательные конституции, программы или законы не приведутни к каким результатам, если только люди не будут достаточно здоровы, развиты,сильны и хороши, чтобы понимать их и желать Должным образом осуществить их напрактике.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 60 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.