WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

Важно, чтобы доктора и патронажные сестры понимали: они нужны, очень нужны, если дела пошли плохо со стороны физио­логии, но они не являются специалистами, когда речь идет о бли­зости, жизненно важной как для матери, так и для младенца. Начни медики давать советы, касающиеся этой близости, они окажутся и сомнительном положении, потому что ни мать, ни ребенок не нуждаются в подобных советах. Им нужны подходящие условия, которые позволят матери верить в себя. Очень ценной мне представляется новая, получающая широкое распространение прак­тика, когда отец присутствует при родах. Его присутствие прида­ет значимость самым первым моментам, когда мать смотрит на свое дитя, прежде чем отдохнуть. (То же самое - с кормлением гру­дью.) Это часто вызывает серьезные затруднения, потому что мать не может кормить грудью путем сознательного усилия. Ей надо подождать реакции собственного организма. С другой стороны, возможна настолько интенсивная реакция, что мать не в силах дождаться ребенка, и ей необходимо помочь что-то сделать с пе­реполненной молоком грудью.

Что касается образования докторов и патронажных сестер в этой области, следует помнить, что им нужно учиться многому друго­му, ведь требования современной медицины и хирургии очень высоки. Доктора же и сестры - обыкновенные люди. Родителям следует знать, что от них требуется уже на ранней ступени ухода за ребенком, и настойчиво совершенствоваться в умении быть родителями. Изредка родители находят такого доктора, такую се­стру, которые прекрасно понимают, в чем состоят функции ме­диков, а в чем - родителей, и тогда партнерство складывается очень успешно. Мне же часто приходится слышать от матерей о страданиях, причиненных докторами и патронажными сестрами, которые даже при высокой квалификации не способны удержать­ся от вмешательства и совсем не помогают - чтобы не сказать вре­дят - отношениям между матерью, отцом и ребенком.

Конечно, есть матери, испытывающие очень большие трудно­сти из-за своего внутреннего конфликта, который, возможно, свя­зан с их собственным детским опытом. Иногда таким матерям можно помочь. Если матери не удается кормить грудью, будет ошибкой настаивать на продолжении попыток, которые никогда не увенчаются успехом, а вот вред от них весьма вероятен. Сле­довательно, очень вредно, когда те, кто в ответе за помощь мате­ри, имеют предвзятое мнение о том, что она должна делать в от­ношении кормления грудью. Часто мать вынуждена рано перейти к иному способу кормления, но, родив второго, третьего ребен­ка, она может успешно справиться и тогда будет счастлива, что кормление грудью дается ей без всяких усилий - естественно. Если мать не может кормить, у нее все равно есть много других путей установить близкий, физический контакт с ребенком.

Проиллюстрирую особую важность этих моментов на очень ран­ней стадии. Вот, к примеру, женщина, взявшая на воспитание полуторамесячного ребенка. Она обнаруживает, что ребенок кон­тактный, реагирует, когда его берут на руки, прижимают к гру­ди-на все прочие, аспекты холдинга в заботе о ребенке. Но при­емная мать выясняет еще и то, что у девочки в полтора месяца уже есть паттерн поведения, связанный с прошлым опытом. Он про­является только в ситуации кормления: чтобы крохотная девочка согласилась принимать пищу, мать должна положить ее на пол или на стол и без непосредственного физического контакта держать бутылочку, из которой девочка будет сосать. Эта неестественная форма кормления закрепляется и включается в структуру личнос­ти ребенка, а кроме того, открывает всем наблюдающим за раз­витием ребенка, что очень ранний этап обезличенного кормления дал эффект - в данном случае далеко не положительный.

Если продолжить примеры, я только запутаю вас, потому что предмет необъятный. Лучше я попрошу слушающих меня обратить­ся к собственному опыту и напомню: все мелочи взаимоотноше­ний между матерью и ребенком в самом начале их общения значи­мы и ничуть не утрачивают значения оттого, что кажутся само собой разумеющимися.

Таким образом, я подхожу к утверждению ценности вскармли­вания грудью, отправляясь от мысли, что вскармливание грудью не является абсолютно необходимым, особенно для матерей, име­ющих с этим личные трудности. Но едва ли кто-нибудь возразит, если я скажу: полнота опыта, переживаемого в момент естествен­ного кормления, безмерна. Ребенок бодрствует, оживлен, вся его зарождающаяся личность целиком вовлечена в процесс. Большая часть бодрствования у младенца на первых порах связана с процес­сом кормления. В этом процессе ребенок черпает материал для сновидений. Впрочем, вскоре у него появляется много других источников, которые отражаются во внутренней реальности спя­щего и, конечно, видящего сны ребенка. Доктора так привыкли говорить либо о здоровье, либо о болезнях, что иногда забывают упомянуть о спектре состояний, которые как раз и обозначают словом "здоровье". А спектр таков, что если у одного ребенка переживания слабые, бледные, даже наводящие скуку, то у дру­гого - слишком волнующие, яркие; такой ребенок затоплен эмо­циями, с многообразием которых ему трудно справиться. Для не­которых же младенцев кормление является настолько скучным опытом, что плач от ярости и разочарования будет облегчением, так как станет переживанием, по крайней мере, дающим чувство реальности и вовлекающим все существо младенца. Следователь­но, когда речь идет о кормлении грудью, первое, о чем надо за­думаться, - обеспечено ли младенцу богатство переживаний и возможность участвовать всем существом. Многие важные черты кормления грудью присутствуют и при вскармливании из бутылоч­ки. Например, ребенок и мать смотрят в глаза друг другу. Это значимый аспект раннего опыта, не связанный с использованием настоящей груди. Однако можно предполагать, что вся полнота вкуса и запаха и вся совокупность чувственных ощущений корм­ления грудью остается неизвестной маленькому ребенку, беруще­му резиновую соску. Дети, несомненно, находят некое удоволь­ствие даже в такой невыгодной ситуации, и в некоторых случаях их пристрастие к резине может быть прослежено до этого раннего этапа вскармливания через соску. Способность младенца накапли­вать чувственный опыт видна и в использовании того, что я на­звал "переходными объектами", когда все многообразие мира сво­дится для ребенка к различию между шелком, нейлоном, шерстью, хлопком, льном, накрахмаленным нагрудником, резиновой соской и мокрой салфеткой. Впрочем, это иная тема, которой я бегло коснулся, только чтобы напомнить вам: в крохотном мирке мла­денца происходят грандиозные события.

Наряду с переживаниями ребенка, более богатыми при корм­лении грудью, а не из бутылки, вспомним о том, что чувствует и испытывает во время кормления сама мать. Едва ли мне нужно здесь подробно обсуждать эту большую тему и пытаться описать чувство достижения, которое может испытать мать, когда собствен­ная физиология, на первых порах приводившая ее в некоторое за­мешательство, вдруг обретает смысл, и она уже способна справить­ся со страхом перед тем, что ребенок проглотит ее, разобравшись, что у нее есть нечто, называемое "молоком", - и с чем она может его надуть. Оставляю тему вашему воображению, впрочем, дол­жен подчеркнуть, что хотя кормление ребенка - любым спосо­бом - может быть вполне удовлетворительным, чувство материн­ского удовлетворения носит особый характер в том случае, если женщина предоставляет ребенку часть самой себя. Чувства матери соединяются в ней с опытом собственного младенчества, а этот совокупный опыт уходит в глубь времен, когда род homo только выделился из класса млекопитающих.

Теперь я подошел к тому, что считаю здесь самым важным. Речь пойдет об агрессивности обычного ребенка. Младенец чуть подрос ц начинает бить ножками, царапаться и кричать. Когда дают грудь, младенец сильно захватывает сосок деснами, так что на соске мо­гут появиться трещины. Некоторые младенцы упорно не выпус­кают грудь и, сдавливая деснами, причиняют матери настоящую боль. Нельзя сказать, что они стараются сделать больно, потому что это еще слишком крохотные существа, чтобы выражать агрес­сию намеренно. Но со временем у младенца можно отметить по­буждение кусать. Здесь начинается чрезвычайный по значению поворот в развитии. Это целая область, характеризуя которую, мы говорим о безжалостности, импульсах и использовании незащи­щенных объектов. Очень скоро дети приучаются защищать мате­ринскую грудь, и даже когда у них появляются первые зубы, они редко кусают из побуждения причинить боль.

Дело не в том, что у них отсутствуют такие импульсы. Объяс­нение надо искать в аналогиях с приручением волка, в одомашнен­ном виде ставшего собакой, или льва, ставшего кошкой. Что ка­сается человеческих детенышей, то я считаю эту неизбежную стадию развития очень трудной. Мать вместе со своим ребенком успешно преодолеет эту стадию с неизбежной для нее толикой вреда от собственного чада, - если она осведомлена о естественности такого периода и способна оградить себя от младенческой агрессив­ности, а кроме того, способна подавить инстинктивное движение наказать или ответить агрессивностью на агрессивность.

Иными словами, когда ребенок кусается, царапается, тянет ее за волосы и бьет ножками, у матери одна задача - уцелеть. Все остальное остается за ребенком. Если она уцелеет, ребенок узна­ет новое значение слова "любовь", в его мир войдет нечто новое - воображение. Теперь ребенок мог бы сказать матери: "Я люблю тебя, потому что ты уцелела, когда я тебя уничтожал. В моих снах и фантазиях я уничтожаю тебя каждый раз, когда вижу, - потому что люблю тебя". Именно так происходит объективация матери, именно так ребенок помещает мать в мир, не являющийся частью его самого, и делает мать полезной.

Я говорю о ребенке между шестью месяцами и двумя годами. Мы с вами выстраиваем язык, важный для общего описания ран­него развития ребенка, которое ведет к тому, что он становится частью мира и уже не живет в особой заповедной области или в субъективном мире, созданном матерью, изо всех сил стремящейся приспособиться к нуждам ребенка. Но не будем отказывать даже новорожденному в зачатках указанного опыта.

У меня нет намерения подробно разбирать этот переходный пе­риод, столь важный в жизни каждого ребенка, позволяющий ему стать частью мира, использовать мир и вносить в него свой вклад. Главное в данном случае - осознать тот факт, что основой здоро­вого развития индивидуума является сохранность объекта, на кото­рый он нападал. В случае с кормящей матерью речь идет не толь­ко о выживании в физическом смысле, но и о том, что в критичес­кий момент она не превращается в мстительную и карающую. Очень скоро другие существа, включая отца, животных и игруш­ки, будут играть ту же роль. Матери совсем не просто сочетать задачу отнятия от груди с задачей сохранения целостности объек­та, на который направлена естественная агрессивность развивающе­гося ребенка (Потому что мать, которая не дает грудь, превращается в "плохой" объект. - Прим. научного редактора). Не касаясь чрезвычайно любопытных тонкостей, связанных с обсуждаемой темой, повторю: главное здесь - выжи­вание объекта, несмотря на обстоятельства. И теперь легко увидеть различие между грудью и бутылочкой. Во всех случаях "выживание" матери - главное. Тем не менее, очевидно, что существует разни­ца между "выживанием" части материнского тела и "выживанием" бутылочки. Кстати, укажу на крайне травмирующее ребенка пере­живание, когда во время кормления разбивается бутылочка. На­пример, мать роняет бутылочку на пол. А иногда сам ребенок может выбить бутылочку из материнских рук и разбить.

Возможно, опираясь на эти наблюдения, вы уже сами сможете понять, что факт "выживания" груди - то есть части матери - имеет чрезвычайное значение, принципиально отличающееся от значения факта "выживания" стеклянной бутылочки. Вот те сооб­ражения, которые и заставляют меня видеть в кормлении грудью еще один из важнейших естественных феноменов, говорящих сами за себя, хотя ими, при необходимости, можно и пожертвовать.

(1968)

4. НОВОРОЖДЕННЫЙ И ЕГО МАТЬ

Эта тема настолько сложна, что я боюсь добавлять новый аспект рассмотрения. Однако мне кажется, что если психология имеет смысл, когда речь идет об изучении новорожденного, все услож­няет практика (Здесь Винникотт обращается к педиатрам. - Прим. англояз. издателя). Что касается теории, то ее вклад может быть либо ошибочным - в таком случае проблема остается нерешенной, - либо включающим элемент истины - и тогда она упрощает про­блему, ведь истина всегда делает мир более доступным и простым.

Эта пара - новорожденный ребенок и его мать - представляет собой необъятную тему, и я не буду отдельно описывать то, что известно о новорожденном. Мы заняты психологией, а значит, безусловно видя ребенка, видим также его окружение и его мать.

Чаще говоря "мать", чем "отец", я надеюсь на понимание пос­ледних.

Важно осознать огромное различие между психологией матери и психологией ребенка. Мать представляет собой сложноорганизованную личность. Ребенок в начале - нечто противоположное всякой сложности. Можно сказать, и то не без колебаний, что только в возрасте нескольких недель или даже месяцев ребенок наделяется некоей психологией, впрочем колебания свойственны скорее ученым докторам, чем матерям. Матери склонны преуве­личивать, ученые - отрицать, если нет доказательств.

Я слышал от Джона Дэвиса (Коллега Винникотта, педиатр в Педдинггонской детской больнице. - Прим.изд.), что у новорожденного физиоло­гия и психология - это нечто единое. Хорошее начало. Психоло­гия есть последовательное продолжение физиологии. Незачем ве­сти споры о том, когда наступает превращение. Сроки могут варьироваться в зависимости от обстоятельств. Однако сам момент Рождения следует рассматривать как время больших перемен, и если недоношенному ребенку психологически будет значительно лучше в "инкубаторе ", то переношенный ребенок нуждается в физичес­ком контакте - в человеческих руках и человеческом теле.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.