WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 27 |

Вполне оправданным кажется вопрос, поставленный Лебоном: что же происходит с личностью, что она отрешается от только ей присущих черт, от характерного для нее поведения Он выделяет следующие моменты: индивид в толпе благодаря ее многочисленности приобретает сознание непреодолимой силы. Толпа анонимна, следовательно, не несет ответственности за свои поступки, а человек, не чувствующий свою ответственность, позволяет инстинктам брать верх над разумом. Далее, в толпе всякое чувство заразительно. Поддавшись, по словам Лебона, гипнотическому чувству, человек ведет себя не характерным для него образом. Он может принести в жертву свои личные интересы интересам толпы. В-третьих, происходит парализация сознания, человек становится рабом бессознательной деятельности. В толпе у индивида одни способности исчезают, другие оказываются в состоянии крайнего напряжения. При этом весьма велика роль внушения. Люди в толпе неспособны руководствоваться правилами, связанными с теоретической справедливостью. Их могут увлечь только впечатления, запавшие им в душу, внушенные им. Находясь в толпе, человек стремится превратить внушенные идеи в немедленные действия, превращается в подобие автомата. Погруженный в недра толпы, он оказывается в состоянии, весьма сходном с гипнотическим. И Лебон делает вывод: человек в толпе спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации, он становится существом инстинктивным, т. е. варваром. “У него обнаруживается склонность к произволу, буйству, свирепости, но также и к энтузиазму и героизму... человек в толпе очень легко подчиняется словам и представлениям... Индивид в толпе — это песчинка среди массы других песчинок, вздымаемых и уносимых ветром... В его идеях и чувствах должно произойти изменение, притом настолько глубокое, что оно может превратить скупого в расточительного, скептика — в верующего, честного человека — в преступника, труса — в героя”37.

Лебон не относится огульно отрицательно ко всякой толпе. Он подчеркивает, что все зависит от того, какому внушению подчиняется толпа. И хотя он исходит из того, что в интеллектуальном отношении толпа всегда стоит ниже изолированного индивида, но в своих чувствах и поступках она может быть весьма благородна, самоотверженна, героична. Именно благодаря часто бессознательному героизму творится история. “Толпа пойдет на смерть ради торжества какого-нибудь верования или идеи; в толпе можно пробудить энтузиазм и заставить ее ради славы и чести идти без хлеба и оружия, как во времена крестовых походов, освобождать Гроб Господень из рук неверных, или же как в 93 году защищать родную землю. Этот героизм, несколько бессознательный, конечно, но именно при его-то помощи и делается история”38. В другой своей книге “Психология социализма” он подчеркивает, что толпа легко превращается и в жертву, и в палача. Толпа редко подчиняется эгоистическим побуждениям, а, как правило, бескорыстна и подчиняется общественным интересам. К эгоизму чаще всего приводят рассуждения, размышления, но поскольку толпа не рассуждает и не размышляет, эгоизм ей не присущ. Поэтому, считает он, общий интерес связан с отсутствием эгоизма, со слепой преданностью, самопожертвованием, т. е. со всем тем, что присуще толпе. “Управляемая своими бессознательными инстинктами, толпа имеет нравственный склад и великодушие, стремящиеся всегда к проявлению на деле”39.

В своем детальном анализе чувств и нравственности толпы Лебон исходит из того, что она управляется бессознательным. Толпа не рассуждает, она не обладает способностью подавлять свои рефлексы, она повинуется самым различным импульсам от самой жестокой кровожадности до абсолютного героизма, ибо она находится под минутным возбуждением. Поэтому одним из свойств толпы является ее изменчивость и импульсивность. Для нее не существует понятия непреодолимого, невозможного. Толпа в силу своей многочисленности осознает себя могущественной, не терпящей возражений и препятствий, более того, чувствующей себя безнаказанной.

Именно бессознательные действия толпы определяют ее легковерность, то, что она легко поддается внушению. Одно из ее основных отличий — это неспособность к критическому мышлению. Толпа мыслит не категориями, а образами, причем эти образы могут быть весьма далеки от реальности. Более того, Лебон говорит о коллективных галлюцинациях хорошо известных истории. Видимость, считает он, всегда играла в истории большую роль, чем действительность. Великие события родились из иррационального, именно оно направляет историю. “Нереальное здесь господствует над реальным”. И дело не в умственных качествах индивидов, составляющих толпу, невежда и ученый в толпе равны. Они равно подвержены иллюзиям и ошибочным наблюдениям, не знают сомнений и колебаний. Особое внимание Лебон уделяет отсутствию чувства ответственности у толпы. Именно с этим связана ее нетерпимость и авторитарность. “Массы уважают только силу, и доброта их мало трогает, так как они смотрят на нее как на одну из форм слабости. Симпатии толпы всегда на стороне тиранов, подчиняющих ее себе, а не на стороне добрых властителей, и самые высокие статуи толпа всегда воздвигает первым, а не последним”40.

Лебон не верит в преобладание революционных инстинктов у толпы. Более того, он считает ее консервативной. Находясь под властью бессознательного, она оказывается во власти вековой наследственности. Ее утомляют — считает он — собственные беспорядки. И хотя истории известны бурные революции, устраиваемые толпой, но ее потребность в изменениях выражается, по его мнению, весьма поверхностно. Толпа испытывает глубокий ужас ко всякого рода новшествам, т. к. очень глубоко связана с традициями. Революционные инстинкты толпы сиюминутны. Она очень быстро начинает требовать восстановления идолов, ею же разрушенных. Он демонстрирует свою мысль столетней историей Франции, в которой неоднократно революция сменялась контрреволюцией.

Говоря о нравственности, Лебон показывает, что хотя разрушительные инстинкты весьма часто проявляются в толпе, ибо эти инстинкты вообще свойственны индивидам как остаток первобытных времен, тем не менее толпе свойственны и самоотверженность, преданность, бескорыстие, самопожертвование, чувство справедливости. Толпа способна на очень возвышенное проявление этих чувств, вплоть до самопожертвования.

Он детально анализирует влияние идей на толпу, показывая, что любые идеи могут оказывать воздействие на толпу только в том случае, если они облечены в самую простую и категорическую форму. Это не идеи в их рациональном виде, а идеи-образы, которые совсем не обязательно связаны логически между собой. Поэтому, отмечает он, в толпе сосуществуют идеи самого противоречивого толка. Чтобы стать доступными толпе, идеи всегда имеют “упрощающий и понижающий характер. Вот почему с социальной точки зрения не существует в действительности идейной иерархии, т. е. более или менее возвышенных идей. Уже одного факта проникновения идеи в толпу и выражения ее в действиях бывает достаточно, чтобы лишить идею всего того, что способствовало ее возвышенности и величию, как бы она ни была истинна и велика при своем начале... Философские идеи, приведшие к Французской революции, потребовали целое столетие для того, чтобы укрепиться в душе толпы. Известно, какую непреодолимую силу они приобрели после того, как укрепились. Стремление целого народа к приобретению социального равенства, к реализации абстрактных прав и вольностей расшатало все троны и глубоко потрясло западный мир... Европа пережила такие гекатомбы, которые могли бы испугать Чингисхана и Тамерлана. Никогда еще миру не приходилось наблюдать в такой степени результаты владычества какой-нибудь идеи”41.

Не отказывая толпе в способности рассуждать, он считает, что для такого рода рассуждений характерно немедленное обобщение частных случаев и соединение воедино разнородных вещей. В этих рассуждениях отсутствует обычная логика. Поэтому толпе свойственны ложные, а точнее, навязанные суждения.

Толпу к действиям толкают не рассуждения, а образы, основанные на них же убеждения Лебон определяет как религиозное чувство, в котором сливаются сверхъестественное и чудесное. “Толпа бессознательно награждает таинственной силой политическую формулу или победоносного вождя, возбуждающего в данный момент ее фанатизм... нетерпимость и фанатизм составляют необходимую принадлежность каждого религиозного чувства и неизбежны у тех, кто думает, что обладает секретом земного или вечного блаженства”42. Сравнивая убеждения толпы с религиозным чувством, он показывает, что в обоих случаях речь идет о слепом подчинении, свирепой нетерпимости, неистовой пропаганде своих убеждений. Герой, которому поклоняется толпа, поистине для нее бог. Вместо алтарей великим завоевателям душ строят статуи и оказывают им такие же почести, как и в древности. Число фетишей только прибавляется. Варфоломеевская ночь, религиозные войны, террор — все это, по Лебону, явления тождественные, ибо методы инквизиции — это методы всех убежденных людей. Перечисленные события не были бы возможны, если бы душа толпы не вызывала бы их. Самый деспотичный тиран может их только ускорить или замедлить. “Не короли создали Варфоломеевскую ночь, религиозные войны, и не Робеспьер, Дантон или Сен-Жюст создали террор. Во всех этих событиях участвовала душа толпы, а не могущество королей”43. Вся сила исторических событий была связана с верой. А как только вера сменяется, так верующие с яростью разбивают статуи своих прежних богов.

Законы и учреждения, существующие в обществе, как правило, не могут быть, по Лебону, изменены насильственным образом, ибо они соответствуют определенным потребностям расы, народа. На толпу действуют только иллюзии и “особенно слова, химерические и сильные”. Могущество слов, их воздействие на толпу совершенно не зависит от их реального смысла. Слова наделяются магической силой, выступают как таинственные божества, их подлинное значение давно потеряно, изменено. “Могущество слов так велико, что стоит придумать изысканные названия для каких-нибудь самых отвратительных вещей, чтобы толпа тотчас же приняла их”44.

Главным фактором эволюции народов, по Лебону, никогда не была истина, но всегда заблуждение. Этими заблуждениями он прежде всего считает иллюзии, которые всегда властвовали над толпой. Речь может идти о религиозных, философских, социальных иллюзиях. Попирая те или иные иллюзии, массы на их развалинах возводит новые. Из всех факторов цивилизации самыми могущественными являются иллюзии. Именно иллюзии вызвали на свет пирамиды Египта, построили гигантские соборы. Человечество истратило большую часть своих усилий не в погоне за истиной, а за ложью, за иллюзиями. Прогресс совершался в погоне за химерическими целями. “Несмотря на весь свой прогресс философия до сих пор не дала еще толпе никаких идеалов, которые могли бы прельстить ее... И если социализм так могущественен в настоящее время, то лишь потому, что он представляет собой единственную уцелевшую иллюзию... социальная иллюзия царит в настоящее время над всеми обломками прошлого и ей принадлежит будущее. Толпа... отворачивается от очевидности, не нравящейся ей, и предпочитает поклоняться заблуждениям, если только заблуждение прельщает ее”45. Успех вероучения не зависит от доли истины или заблуждения, содержащегося в нем, а только от степени доверия, которое оно внушает. Верования наделяют массы общими чувствами, дают им общие формы мышления, а значит, и одинаковые представления.

И опасность современного ему времени Лебон усматривает в отсутствии больших общих верований. Социализм готов предоставить такое верование. Но в отличие от всех прежних религий он обещает рай на земле. Поэтому момент водворения социализма, по Лебону, будет и началом его падения, несмотря на то, что он предлагает новый идеал. Не подчиняясь логике, верования управляют историей, т. к. массы, загипнотизированные тем или иным верованием, готовы на все во имя воцарения своей веры, утверждения своего идеала.

В своей работе Лебон не ограничивается анализом толпы. Он не менее детально исследует механизм, существующий между толпой и властью, показывая, как толпа, чтобы как-то функционировать, подчиняется власти вожака. Вожак, вождь выступает как ядро, кристаллизующее толпу воедино. Он весьма редко идет впереди общественного мнения, он идет за ним, усваивая все его заблуждения. Обычно это люди действия, с сильной волей, но отнюдь не с сильным разумом, люди не ведающие сомнений. “Великие вожаки всех времен, и особенно вожаки революций, отличались чрезвычайной ограниченностью, причем даже наиболее ограниченные из них пользовались преимущественно наибольшим влиянием”46. Их убеждения нельзя поколебать никакими доводами разума. Поэтому и сила внушения у таких людей велика. Именно эта сила внушения помогает им вселять в толпу веру. А, как известно, вера сдвигает горы. Проповедники любой веры, в том числе и социализма, владеют искусством убеждать, производить впечатление. Как и толпа, они отрицают всякие сомнения, признают или полностью отрицают только крайние мнения или утверждения. Это апостолы веры, загипнотизированные ею, они готовы на все ради ее распространения. Слепой фанатизм делает их “значительно опаснее хищных зверей”. В пример приводятся действия Торквемады, Марата, Робеспьера. Бессознательно души вождя и ведомого проникают друг в друга с помощью какого-то таинственного механизма.

Мы являемся — считает Лебон — свидетелями тирании новых властелинов, которой толпа повинуется еще в большей степени, чем правительству. В силу распрей общественная власть все больше теряет свое значение. Государственный человек должен понять мечты толпы и преподнести их как абсолютные истины. Главное увлечь толпу, и тогда самые противоположные режимы, самые нестерпимые деспоты вызывают ее восторг. Толпа подавала свои голоса и за Марата, Робеспьера, и за Бурбонов, Наполеона, и за республику.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.