WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 58 |

— Да,— ответил аббат и,казалось, на мгновение заколебался. — Я понимаю, что вам, конечно,больше понравилось бы, если бы впредь я являлся по вашему вызову — ведь вы стали такой знаменитойперсоной...

— О нет,отец мой! —воскликнул брат Фрэнсис, покраснев и тяжело дыша.

— Вамсемнадцать лет, и вы, по-видимому, дурачок. — Без всякого сомнения, вашепреподобие. — А еслитак, то не скажете ли, по какой безрассудной причине вы считаете себя достойнымвступления в Орден —Ни по какой, почтеннейший учитель. Я только жалкий грешник, гордыня коегонепростительна.

— И ты ещебольше увеличиваешь свою вину, — зарычал аббат, — утверждая, что твоя гордыня так велика, что она непростительна!— Это правда, отец. Явсего лишь земляной червь. На лице аббата появилась ледяная улыбка, и к немувернулось его бдительное спокойствие.

— Значит,вы готовы отречься от всего сумасшедшего бреда, от всего, что вы наболтали подвлиянием лихорадки по поводу ангела, который будто бы явился вам и передалэто... — онпрезрительным жестом указал на металлический ящик, — эту пакость, достойнуюпрезрения Брат Фрэнсис даже подпрыгнул и в испуге закрыл глаза. — Я... я очень боюсь, что несмогу, мой учитель, —прошептал он. —Что-о-о — Я не могуотрицать то, что видели мои глаза, преподобный отец.

— Вызнаете, какое наказание вас ожидает — Да, отец мой.

— Хорошо.Приготовьтесь же его получить. С покорным вздохом послушник приподнял до поясасвое длинное одеяние и склонился над столом. Достав из выдвижного ящика прочныйпрут, отец стегнул его десяток раз по заду. После каждого удара послушникпокорно произносил: "Благодарение Богу!" — за урок смирения, получаемыйим.

— А теперь,— спросил аббат,опуская руку, —теперь вы расположены отречься — Отец мой, я не могу.

Резко отвернувшись от него, аббат какое-товремя молчал. — Оченьхорошо, — едко сказалон наконец. — Можетерасполагать собой как угодно. Но не рассчитывайте на пострижение в этом годувместе со всеми остальными.

Брат Фрэнсис в слезах вернулся в своюкелью. Остальные послушники получат монашеское одеяние, а ему придется ждатьеще год и снова провести великий пост в пустыне, среди волков, добиваясьпострижения, бесспорно уготованного ему свыше — уж это-то он знал. В течениепоследующих недель неудачник утешался по крайней мере тем, что аббат былсовершенно не прав, называя содержимое металлического ящика "пакостью,достойной презрения". Эти археологические реликвии вызвали, по-видимому,живейший интерес среди братьев, и они посвящали много времени чистке иопределению инструментов; равным образом они старались восстановить письменныедокументы и проникнуть в их смысл. По общине даже прошел слух, что брат Фрэнсисскрыл подлинные реликвии блаженного Лейбовича — в частности, в форме плана или"синьки", носящей его имя, к тому же на ней еще были видны несколько коричневыхклякс. (Кровь Лейбовича, быть может Отец-аббат, со своей стороны, высказывалмнение, что это яблочный сок). Во всяком случае, план был датирован годомБожией Милостью 1956-м, то есть он казался современным почтенному основателюОрдена.

О блаженном Лейбовиче известно было, честноговоря, довольно мало. Его история терялась в тумане прошлого, который ещеболее сгустила легенда. Заявляли только, что Бог, дабы подвергнуть испытаниюрод человеческий, велел ученым прежних времен, среди которых был и Лейбович,усовершенствовать некоторые виды дьявольского оружия, с помощью которогочеловек за несколько недель смог в основном уничтожить цивилизацию,одновременно истребив и огромное число себе подобных. Произошел Огненный Потоп,за которым последовала чума, сопровождаемая другими бичами человечества, инаконец, коллективное безумие, приведшее к Веку Упрощения. В течение этойпоследней эпохи оставшиеся в живых представители человечества, охваченныемстительной яростью, разорвали на кусочки всех политиков, техников и ученых.Кроме того, они сожгли все труды и архивные документы, которые могли быпозволить человеческому роду снова стать на путь разрушения с помощью науки. Вте времена беспрецедентная ненависть преследовала все написанное, всехобразованных людей —до такой степени, что слово "глупец" стало в конце концов синонимом честного,неподкупного, достойного гражданина.

Чтобы спастись от законного гнева выжившихглупцов, многие ученые и эрудиты искали убежища в лоне нашей матери-церкви. Онаих действительно приняла, переодела в монашеские одеяния и постаралась спастиот преследований простонародья. Этот способ не всегда удавался, потому чтонекоторые монастыри были взяты штурмом, их архивы и священные тексты брошены вогонь, а нашедшие в них убежище были незамедлительно вздернуты на башняхприютивших их монастырей. Что же касается Лейбовича, то он нашел приют уСистерциев. Постригшись, он стал священником, и через 12 лет ему было разрешеноосновать новый монашеский орден Альбертинцев, названный так в память АльбертаВеликого, учителя святого Фомы Аквинского и покровителя всех людей науки. Вновьсозданная конгрегация должна была посвятить себя сохранению культуры какдуховной, так и мирской; главной задачей ее членов была передача будущимпоколениям редких книг и документов, спасенных от уничтожения и доставляемыхтайком со всех концов света: Но настал день, когда некоторые глупцы опознали вЛейбовиче бывшего ученого, и он принял мученическую кончину через повешение. Нооснованный им орден продолжал существовать, и его члены, когда им снова былоразрешено обладать письменными документами, смогли даже заняться записью попамяти многочисленных трудов прошлых времен. Но память этих летописцев быланеизбежно ограничена; к тому же лишь немногие из них обладали достаточноширокими познаниями, чтобы понимать физические науки, — и братья-копиисты посвящали своисамые светлые часы трудам, повествующим об изящной литературе или социальныхвопросах. Таким образом, из огромного запаса человеческих знаний выжила толькожалкая коллекция маленьких рукописных трактатов.

После шести веков обскурантизма монахи всееще продолжали изучать и переписывать свой жалкий урожай. Они ждали... Правда,большая часть спасенных ими текстов была для них бесполезна, а некоторыеоставались и вовсе непонятными. Но добрым монахам было достаточно знать, что вих руках находится Знание: они смогли его спасти и передать, как требовал ихДолг, даже если всеобщий обскурантизм должен был длиться еще десять тысячлет...

Брат Фрэнсис из Юты вернулся в пустыню наследующий год и снова стал поститься в одиночестве. Он опять вернулся вмонастырь слабым и похудевшим, и снова был препровожден к отцу-аббату,спросившему, решил ли он наконец отречься от своих экстравагантныхзаявлений.

— Не могу,отец мой, — повторилмонах, — не могуотрицать того, что видел собственными глазами.

И вновь аббат наказал его во Христе, ивновь отложил пострижение.

Документы, находившиеся в металлическомящике, были тем временем отправлены в семинарии для изучения, после того, как сних были сняты копии. Но брат Фрэнсис оставался простым послушником,продолжавшим мечтать о великолепном храме, который когда-нибудь будет построенна месте, где лежала его находка...

Дьявольское упорство юноши выводило аббатаиз себя. Если пилигрим, о котором с таким упорством говорил этот идиот,направлялся, как он утверждает, к нашему аббатству, то почему же его никто невидел Пилигрим в джутовом переднике — что за чушь, в самом-то делеТем не менее, история с джутовым передником не могла не беспокоить доброгоотца. Предание и в самом деле гласило, что перед повешением блаженномуЛейбовичу накинули на голову вместо капюшона джутовый мешок.

* * *

Семь лет брат Фрэнсис оставался послушникоми прожил в пустыне семь великих постов. Благодаря этому режиму он стал мастеромв искусстве подражания волчьему вою, и позднее ему случалось ради забавыпривлекать таким образом стаи хищников к стенам аббатства в безлунные ночи...Днем он довольствовался тем, что работал на кухне и натирал плиты монастырскихполов, продолжая одновременно изучать древних авторов.

В один прекрасный день в аббатство приехална осле посланец из семинарии и привез новость, породившую превеликуюрадость.

— Теперьнет сомнений, —возвестил он, — чтодокументы, найденные вблизи этих мест, относятся к указанной дате, а план, вчастности, относится некоторым образом к карьере вашего присноблаженногооснователя. Этот план послан в Новый Ватикан, где его изучают болееуглубленно.

— Такимобразом, — спросилаббат, — речьдействительно может идти о подлинной реликвии Лейбовича Но посланец, нежелавший брать на себя ответственность, удовлетворился тем, что высоко поднялброви.

— Сообщают,что во время вступления в орден Лейбович был вдовцом, уклонился он.— Вот если бы удалосьустановить имя его покойной супруги...

Тогда аббат, вспомнив о маленькой записке,где фигурировало женское имя, в свою очередь поднял брови... Вскоре после этогоон приказал вызвать брата Фрэнсиса. — Дитя мое, — заявил он с откровенно сияющимвидом, — думаю, чтодля вас настал час пострижения. Пусть мне будет позволено по этому случаюпоздравить вас за терпение и твердость, которые вы не переставали проявлять.Само собой разумеется, что мы никогда больше не будем говорить о вашем... гм...о вашей встрече с... гм... с вестником в пустыне. Вы добрый глупец и можетестать на колени, если хотите получить мое благословение.

Брат Фрэнсис издал глубокий вздох и упалбез чувств, охваченный волнением. Отец благословил его, потом привел в чувствои позволил произнести вечный обет: бедность, чистота, послушание и соблюдениеустава.

Некоторое время спустя новопостриженныймонах ордена Альбертинцев Лейбовича был допущен в зал переписчиков, где поднаблюдением старого монаха по имени Хорцер стал старательно украшать страницытрактата по алгебре красивыми рисунками, изображавшими оливковую ветвь итолстощеких херувимов.

— Еслихотите, — дребезжащимголосом объявил ему старый Хорцер, — можете посвящать пять часоввашего времени в неделю занятию по своему выбору конечно, при условии, что этотвыбор будет одобрен. В противном случае вы используете эти часы свободноготруда для переписи книги "Сумма Теологика" (вероятно, имеется в виду трактатФомы Аквинского —прим. авт.) и фрагментов "Энциклопедии Британника", которые дошли до нашеговремени. Обдумав это, молодой монах спросил: — А не могу ли я посвятить этичасы созданию прекрасной копии плана Лейбовича — Не знаю, дитя мое, — нахмурившись, ответил Хорцер.— Это предметщекотливый, вы же знаете, как к нему относится наш преподобный отец... В концеконцов, сказал он умолявшему его молодому переписчику, — я все же не возражаю противэтого, ибо этот труд не отнимет у вас много времени.

Итак, брат Фрэнсис раздобыл самый лучшийпергамент, какой только мог найти, и проводил долгие недели, скобля и полируякожу плоским камнем, пока не сумел придать ей снежно-сияющую белизну. Потом онпосвятил несколько недель изучению копий древнего пергамента, пока не выучилнаизусть каждую черточку, каждое таинственное пересечение геометрических линийи непонятных символов. Наконец он почувствовал, что способен с закрытымиглазами воспроизвести всю удивительную сложность документа. Тогда он провел ещенесколько недель, обшаривая монастырскую библиотеку, чтобы обнаружитьдокументы, которые позволили бы ему составить хотя бы общее впечатление означении плана.

Брат Иеракс, молодой монах, тоже работавшийв зале переписчиков и не раз насмехавшийся над ним и его чудесными явлениями впустыне, встретил его как раз во время этих поисков.

— Могу ли яспросить, — сказалон, наклонившись над плечом Фрэнсиса, что означает надпись "Механизмтранзисторного контроля для элемента 6-Б" — Это несомненно название тогопредмета, который изображен на схеме, немного сухим тоном ответил брат Фрэнсис,потому что брат Иеракс весьма громко прочел заглавие на документе.

— Безсомнения, но что же представляет собой эта схема — Ну... механизм транзисторногоконтроля для элемента 6-Б, разумеется! Брат Иеракс расхохотался, и молодойписец почувствовал, что краснеет неудержимо.

— Япредполагаю, —продолжал он, — чтосхема в действительности представляет собой некое отвлеченное понятие.По-моему, этот "Механизм транзисторного контроля" должен бытьтрансцендентальной абстракцией.

— И к какойже области знания вы относите вашу абстракцию — тем же саркастическим тономосведомился брат Иеракс.

— Ну,видите ли... — братФрэнсис заколебался, потом продолжил: Учитывая работы, которыми занималсяблаженный Лейбович, прежде чем вступить в монастырь, я сказал бы, что понятие,о котором здесь идет речь, касается утраченного ныне искусства, называвшегосяпрежде электроникой.

— Да, этоназвание и в самом деле встречается в рукописях, переданных нам. Но что онообозначает в действительности — Тексты говорят об этом: предмет электроники — использование электрона, которыйодна из имеющихся у нас рукописей, к сожалению весьма фрагментарная, определяеткак вращение отрицательно заряженного Ничто (точное определение проф. ЛеонаБриллуэна, принятое затем нобелевским лауреатом Робертом Милликеном; внеконтекста оно непонятно, равно как и вне всей сложной структуры нашей физики— прим.авт.).

— Вашапроницательность производит на меня большое впечатление, восхитился братИеракс. — А можно лимне еще спросить вас, что такое отрицание отрицания Покраснев еще сильнее,брат Фрэнсис стал путаться. Отрицательное вращение этого Ничто, — продолжал безжалостный Иеракс,должно все же закончиться чем-нибудь положительным. И я предполагаю, братФрэнсис, что вам удастся сделать это "что-нибудь", если вы действительно хотитепосвятить ему все свои усилия. Никто не сомневается, что благодаря вам мы вконце концов получим этот знаменитый Электрон. Но что нам с ним тогда делатьКуда мы его денем На главный алтарь, может быть — Не знаю, — нервно ответил Фрэнсис.— Не знаю, чем былЭлектрон, и для чего он мог служить. Я только глубоко убежден, что такая вещьдолжна была существовать в определенную эпоху — вот и все.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.