WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Так, например, внимание психодраматурга к описанию затруднений скованным пациентом, или к рассказам других, очень облегчает этому пациенту рассказ о его ситуации. Когда же пациент начинает рассказывать о своем конфликте, то терапевт его тотчас же прямо спрашивает, не легче ли ему будет, вместо того, чтобы рассказывать, разыграть ситуацию, чтобы все могли представить себе полную картину. При этом, особенно в кратковременной психодраматической терапии, речь идет о по возможности быстром представлении в психодраматической игре в сценических образах конфликтов и переносов, существующих как вне, так и, возможно, внутри терапевтической группы. Ведь "превращение в образы" есть, по Гадамеру [1965] "превращение в истину. В игре проявляется то, что есть". Если пациент соглашается, и группа тоже идет на это, то терапевт просит главное действующее лицо, т.е. пациента, ставшего протагонистом, выбрать из числа членов группы претендентов, которые будут изображать его партнеров по конфликту.

Как это уже было показано в моих работах, начиная с 1970 года (Лейц, 1974, Лейц и Оберборбек, 1980), все члены группы, которые выбираются протагонистом в качестве партнеров по игре при переходе от фазы разминки к игровой фазе, будут в процессе игры точно определяемыми носителями переноса со стороны протагониста. Посредством этих участников будет происходить актуализация тех картин, которые у протагониста связаны с важнейшими людьми из его ближайшего окружения и которые всплывают в его сознании в связи с разыгрываемыми сценами. Когда после окончания игры ее участники возвращаются назад в круг других участников группы - назад к своим собственным ролям, - то возникший перенос в значительной степени исчезает.

Если же этого почему-либо не происходит, то руководитель психодрамы должен использовать специальные техники, которые способствуют снятию переноса с соответствующих персон, или способствуют возврату участников группы к своим собственным ролям.

Принимая во внимание способ использования переноса в психодраме, вместе с Клосинским [1982] можно сказать, что группа рассматривается как "система объектов переноса".

Группа как "система объектов переноса" возникает, как это описал Кениг [1977] в отношении психоаналитических групп - при минимальной сруктурированности группы на первой фазе психодрамы.

Однако, такого рода оформление первой фазы психодрамы может вызвать усиление страхов и сопротивления, и, соответственно, затруднить переход к игре. Игровая фаза психодрамы протекает тем спонтаннее, чем лучше был подготовлен протагонист в ходе первой фазы к сценическому представлению. Его "размораживание" прямо зависит от степени освобождения от страха. Спонтанность интенсифицирует игру, что, в свою очередь, усиливает спонтанность игроков. Итак, существует взаимосвязь между разминкой, спонтанностью и игрой. Посредством их взаимодействия скрытые содержания сознания легче переходят в переживаемое, т.е. - в сознание игроков. Этот эффект размораживания в психодраме находит подтверждение в соображениях Фрейда [1975] относительно сопротивления. Фрейд пишет:

"Бессознательно, т.е. вытесненное, не оказывает вовсе никакого сопротивления стараниям врача, оно даже само стремиться только к тому, чтобы прорваться в сознание, несмотря на оказываемое на него давление, или выявиться посредством реального поступка. Сопротивление лечению исходит из тех же самых высших слоев и систем психики, которые в свое время произвели вытеснение."

И если мне будет позволено так дополнить цитату, одновременно отодвигается на задний план игровой аутентичныей детский способ бытия.

В этой связи вспомним, что в качестве важнейшего характеристического признака психодраматической терапии, отличающего психодраму от других форм терапии, рассматривалось использование игры в процессе психотерапии. В игре пациент не только избавляется от "удручающего давления" мира взрослых, но и овладевает богатством ребенка, характеризующимся легкостью и аутентичным бытием. Если мы также примем во внимание, что философ Хейзинга [1956] в своей книге "О происхождении культуры в игре" пишет: "В сфере игры законы и привычки повседневной жизни не имеют значения", то станет очевидным, что это относится и к законам сопротивления. Мы понимаем, что психодрама вообще иначе обходится с сопротивлением, чем, например, психоанализ. Сопротивление, по Фрейду "исходит из высших слоев и систем духовной жизни, которые произвели в свое время вытеснение", из невозможности его преодолеть. В игровых занятиях вытеснение ослабевает и, я цитирую Фрейда, " вопреки возрастающему давлению" облегчается "выведение в сознание или получение сведений посредством реальных действий".

"Получение сведений о вытесненном посредством реальных действий" осуществляется в психодраме в игровой фазе и в заключительной фазе при закреплении в сознании пережитых в игре, ранее вытесненных, содержаний. Процесс и специфические техники этой третьей фазы будут пояснены на нижеследующем практическом примере.

Так что же является предпосылкой инсценировки в психодраме Для сценического представления ситуации необходим так называемый психодраматический вспомогательный мир (Морено 1959), а именно: сцена, т.е. игровое помещение, в котором группа сидит полукругом, вспомогательные Я (alter ego) для изображения участников ситуации, а также образы времени и пространства, которые будут использоваться протагонистом и группой.

Точное воспроизведение изображаемой сцены не требуется. Совсем наоборот: в качестве квази-сценария его заменяет важнейший компонент психодрамы, а именно: спонтанная игра. Как мы уже смогли убедиться, благодаря спонтанности психодраматической игры, повторению в действительности прежних ситуаций, которые клиент вспоминает в точности или же лишь приблизительно, возникает доступ к вытесненным содержаниям, забытым, прошедшим ситуациям, мечтам и неосознанным факторам.

Пример:

В психодраматической группе самоподдержки практикующий врач упомянула о постоянно усиливающемся конфликте со своей помощницей. Полтора года назад с большой радостью она объявила о начале своей врачебной практики и для ведения приема пригласила молодую помощницу. Та была довольно интеллигентна и обладала хорошими навыками, однако в общении постоянно дерзила.

В настоящий момент ситуация настолько неприятна, что врач обдумывает, не заняться ли ей практикой в одиночку.

По желанию клиентки и с согласия группы ситуация была разыграна в психодраме в соответствии с тремя основными психодраматическими вопросами: "Каково положение вещей Что можно сделать при таком положении вещей Что следует из этого положения вещей". Сначала руководитель психодрамы попросил клиентку вкратце описать внешний вид и характер ее юной ассистентки и выбрать из членов группы женщину, которая будет исполнять ее роль. Поскольку исполнительница роли ассистентки в ходе игры будет объектом для переносов протагонист (т.е, главного действующего лица в психодраме), то очень важно, чтобы ее выбрала сама протагонист.

Вначале время и помещение, в котором разворачивается конфликт, были определены на сцене. В этих целях протагонист описала помещение, в котором она ведет прием. Жестами она пояснила обстановку, расставила стулья из реквизита, описала ясный летний день, освещенность помещения.

В первой сцене протагонист изображала, как она вместе с помощницей готовится к приему. Ее партнерша, в соответствии с указаниями, часто позволяла себе дерзкие замечания.

Однако, это мешало протагонисту в ее игре. Она сказала руководителю психодрамы, что в изображаемое время ее помощница не должна быть столь дерзкой.

В этот момент руководителем была использована техника смены ролей: (1) для коррекции изображаемого партнершей, которой не известны особенности личности ассистентки; (2) чтобы дать протагонисту возможность пережить интеракции с позиции противника и посмотреть на недостатки собственного поведения с точки зрения этой роли. Партнерша, которая теперь побывала как в роли врача, так и в роли ассистентки, копирует не только содержание предшествующего разговора, но и соответствующую жестикуляцию. Протагонист, теперь уже в роли ассистентки - к удивлению группы - играет довольно находчивую и умелую, вполне вежливую молодую девушку. Вернувшись вновь в свою первоначальную роль, протагонист спустилась со сцены и сказала терапевту и группе: "Да, такой была ассистентка в самом начале".

На вопрос где и когда произошло изменение только что изображенного положения вещей, протагонист разыграла две сцены, которые состоялись вскоре после начала работы, в которых она в роли ассистентки вела себя очень доминантно. Полностью осознавая себя в качестве врача, ее ассистентка вела прием пациентов, доверительно говорила с ними как старая подружка, делала перевязки не дожидаясь указаний. В своей собственной роли врач дружественно, но настойчиво критикует ассистентку, на что в роли ассистентки она же при смене ролей отвечает заносчивыми возражениями.

По окончанию обоих сцен начинается обратная связь. О своих впечатлениях о роли ассистентки сначала рассказывает протагонист. В первой сцене она чувствовала себя совершенно нормально, во второй сцене она не воспринимала врача как начальника, в лучшем случае - как коллегу. Ролевая обратная связь партнерши о роли ассистентки была такой же. Относительно роли врача партнерша сообщила, что если в первой сцене она еще чувствовала себя уверено, то к концу второй сцены она ощутила себя беспомощной. В заключительном обсуждении члены группы поделились тем, как они себя сами чувствуют в соответствующих ситуациях их собственной жизни (одна женщина из числа членов группы сообщила, что общение с ее дочерью часто выглядит точно также). Эти сообщения поддерживают протагониста, чьи защиты и контраргументы в ролевой игре, как мы это видели, были несколько иными, чем в реальности.

После обсуждения протагонист озадачено добавила, что для того, чтобы улучшить ситуацию, она наняла на работу еще одну, выглядевшую очень деловой ассистентку. Однако ситуация ухудшилась еще больше.

Пиком следующей, второй игровой фазы был момент, когда протагонист, перегруженная работой, стоит в отдалении от регистратуры и видит, как ее помощницы, слушая радио и попивая кофе, совсем не прислушиваются к ее замечаниям.

Тихая ярость протагониста была довольно наглядна. Руководитель психодрамы теперь просит протагониста оставаться в той же позе, но вслух при этом рассказать о своих мыслях и чувствах. Протагонист говорит: "Невероятно, просто невероятно! Эта скотина уже успела испортить мне новую ассистентку. Охотнее всего я бы уволила ее без всякого предупреждения, однако, сейчас это не получится." Она скрипит зубами и молчит. Руководитель психодрамы не пытается прервать игру. Вместо этого он использует технику "эхо" - одну из форм психодраматического дублирования. Он становится напротив протагониста, и, имитируя ее позу, движения, тон и громкость голоса, повторяет как эхо: "Охотнее всего я бы уволила ее без всякого предупреждения, однако, сейчас это не получится". Затем он добавляет: "потому что..." и оставляет фразу без завершения. На это протагонист, сильно задетая, продолжает: "поскольку я ведь должна с ней считаться." Так как сильное волнение и это последнее замечание не кажутся терапевту согласующимися друг с другом, он еще раз дублирует: "Поскольку, да, поскольку я ведь должна с ней считаться." Но никакого обоснования, наподобие беременности служащей или чего-либо другого, не следует. Поскольку с точки зрения определения спонтанности эта реакция протагониста не адекватна реальной ситуации, то терапевт предлагает ситуацию переноса.

Здесь поднимается второй психодраматический вопрос: "Что можно сделать при таком положении вещей" Терапевт просит протагониста полностью сосредоточиться на своих чувствах и закрыть глаза. Затем он несколько раз с прежним же выражением повторяет: "Поскольку я должна считаться" и просит с закрытыми глазами вспомнить, где и когда в первый раз протагонист вынуждена была считаться с кем-либо.

По ее телу прошла дрожь. Из ее глаз побежали слезы. На вопрос: "Где вы себя видите сейчас и в каком возрасте" она отвечает: "На кухне моей тети. Мне 12 лет. Мой четырехлетний брат тоже здесь. Он, как обычно, прячется. Я одна с моей тетей, которую я не очень люблю". Эта ситуация инсцинируется обычным способом. После того, как брат прячется, следует смена ролей между протагонистом и ее тетей. В роли тети она говорит: "Итак, твоя мать сегодня после обеда выписывается из больницы. Ты знаешь, насколько безнадежно ее состояние. Врач дает ей самое большее еще шесть недель жизни. Мы все должны сейчас очень с ней считаться. Постарайся, чтобы она ничего не заметила и будь очень внимательна к своей маме." Вернувшись к своей собственной роли, протагонист начала горько плакать. Дублер стал за ее спиной и выразил ее чувства в следующих словах: "Я вообще не смогу жить без мамы. Что же мне сделать, чтобы этого не произошло Это будет ужасно, остаться с этой теткой, ведь я не такая маленькая, как мой брат, и никуда не смогу спрятаться. Когда моя мама вернется из больницы, я буду очень к ней внимательна, может быть тогда она не умрет"

Плачущая протагонист со всем соглашается, кивая головой.

В качестве примера того, как она должна была считаться с желаниями матери, к удивлению всех, она говорит не о отношениях с матерью, а еще об одном визите к тете, в роли которой та при прощании с племянницей снова настоятельно напоминает, что с матерью нужно считаться. Этот рассказ приводит терапевта в замешательство. Вспомнив о предыдущей сцене и об ограниченном сроке жизни матери, он спрашивает протагониста, спустя какой промежуток времени в действительности произошла эта сцена, и где они тогда жили. Ответ, что это было три года спустя и что они жили с матерью дома, удивил его еще больше. Он осторожно спрашивает дальше: " Получается, что мать не

умерла, как ожидалось, через шесть недель" В ответ он услышал: "Нет, она жива до сих пор."

В заключительной фазе протагонист с удивлением для себя обнаружила связь между ее актуальной конфликтной ситуацией и травмировавшим ее ожиданием смерти матери. Она говорит: "Фактически с тех пор совсем и со всеми я вынуждена считаться. До сих пор я этого не осознавала."

Этими словами клиентка выразила то, что в психодраме понимают под переживанием очевидности. В психодраме, как активном методе, переживание очевидности занимает место интерпретаций и истолкований, которые терапевты предлагают пациентам в рамках вербальной терапии. В психодраме сценическое переживание и катарсис могут вызвать настолько сильное переживание очевидности, что в этих условиях модификация поведения протагониста может произойти сама собой.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.