WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 21 |

Роль, предназначенная легионерам Д'Аннунцио, по логике событий переходила к чернорубашечникам; пока он сидел во Фьюме, как государь независимого княжества, имевшего свои законы, свое правительство, свою армию, свои финансы и своих послов, Муссолини все больше расширял собственную организацию. Тогда говорили, что Д'Аннунцио — государь, а Муссолини — его Макиавелли; на самом деле для итальянской молодежи Д'Аннунцио был уже только символом, носителем национального духа, а проблема Фьюме свелась к традиционной теме, которую Муссолини использовал для нападок на правительство, в дебатах как по внешней, так и по внутренней политике.

Однако существование государства Фьюме, хоть и выводило на какое-то время из игры опасного конкурента, все же беспокоило Муссолини: соперничество между ним и Д'Аннунцио вызывало определенную реакцию даже у его собственных сторонников. Те, кто пришел из правых партий, слишком уж симпатизировали Д'Аннунцио, а те, кто пришел слева — республиканцы, социалисты, коммунисты — они были в большинстве и образовывали основное ядро фашистских штурмовых отрядов, — не скрывали своей враждебности к этому призраку XV века. На этом соперничестве несколько раз, но всегда безуспешно, пытался сыграть и сплутовать Джолитти, надеясь спровоцировать открытую борьбу между Д'Аннунцио и Муссолини; но вскоре он понял, что не стоит терять время на это пустое занятие. Понуждаемый необходимостью как можно скорее уладить проблему Фьюме, он решил силой уничтожить государство Д'Аннунцио, и в канун Рождества 1920 года, воспользовавшись благоприятным стечением обстоятельств, послал во Фьюме ударные войсковые части.

На крик боли, вырвавшийся у легионеров Д'Аннунцио ответом был крик возмущения, прокатившийся по всей Италии. Фашизм еще не был готов к настоящему восстанию. Борьба предстояла тяжелая, черные и красные знамена гражданской войны уже развевались по деревням и рабочим окраинам на злом ветру этой зловещей зимы. Муссолини надо было не только отомстить за убитых во Фьюме, ему надо было еще обороняться от реакционных сил, желавших похоронить фашизм под обломками государства Д'Аннунцио. Позиция правительства и рабочих находила выражение в полицейских репрессиях и кровавых стычках, зачинщиками которых теперь были рабочие. Джолитти хотел воспользоваться кризисом, разъедавшим фашизм изнутри, и замешательством, вызванным в его рядах трагическим Рождеством во Фьюме, чтобы объявить Муссолини вне закона. Руководители Профсоюзов вели борьбу с помощью масштабных забастовок: целые города, районы, области оказывались парализованными в результате конфликта, вспыхнувшего в каком-нибудь маленьком городке, после первого выстрела начиналась забастовка: раздавался тоскливый вой гудка, заводы пустели, в домах закрывались окна и двери, движение останавливалось, пустынные улицы казались серыми и голыми, словно палуба броненосца перед сражением.

Прежде чем уйти с завода, рабочие снаряжались к бою: оружие появлялось отовсюду, из-под токарных, из-за ткацких станков, из-за динамо-машин и паровых котлов; кучи угля выплевывали ружья и патроны; люди с непроницаемыми лицами и размеренными движениями проскальзывали между мертвыми машинами, поршнями, кузнечными молотами, наковальнями, подъемными кранами, взбирались на железные лестницы, в кабины кранов, на погрузочные площадки, на островерхие стеклянные крыши, занимали боевые позиции, превращая каждый завод в крепость. Красные знамена появлялись на верхушках заводских труб.

Рабочие собирались во дворах, разделялись на роты, подразделения, взводы; командиры взводов с красными повязками на рукавах отдавали приказы; когда возвращались патрули, посланные на разведку, рабочие покидали завод, молча шагали вдоль его стен, направляясь к стратегическим пунктам города. К Палате труда со всех сторон подтягивались отряды, обученные тактике уличных боев, чтобы защитить от возможного нападения комитеты профсоюзов, у всех дверей и на крышах ставили посты, в кабинетах на полу под окнами были сложены ручные гранаты. Машинисты отцепляли локомотив и на полной скорости ехали на станцию, бросая поезда в безлюдной местности. Деревенские жители перегораживали дороги повозками, чтобы помешать мобилизации фашистов и не дать подкреплениям чернорубашечников проехать из одного города в другой.

Засев за изгородями, красногвардейцы, вооруженные охотничьими ружьями, вилами, мотыгами и серпами, ждали появления грузовиков с фашистами.

Перестрелки завязывались на улицах, на железнодорожных путях, перекидывались из деревни в деревню, слышались в увешанных красными флагами предместьях больших городов. По тревожному сигналу заводского гудка, оповещавшего о забастовке, карабинеры, солдаты королевской гвардии, полицейские затворялись в казармах: Джолитти был слишком либералом, чтобы вмешиваться в борьбу, которую рабочие так успешно вели своими силами против врагов государства.

В угрожающей пустоте, образовавшейся вокруг них с началом забастовки, отряды фашистов, подготовленные к уличным боям, располагались на перекрестках, взводы, чьей специальностью были оборона и захват домов, готовы были идти на укрепление слабых мест, на защиту позиций, которым угрожало нападение, наносить стремительные и жестокие удары по организационным центрам противника; штурмовые отряды чернорубашечников, специализировавшиеся на просачивании на вражескую территорию, вылазках, индивидуальных акциях, вооруженные ножами, гранатами и горючими материалами, ждали у грузовиков, которым предстояло доставить их на место сражения. Это были отборные части, предназначенные для карательных операций. В тактике чернорубашечников карательные операции занимали одно из важнейших мест. Как только в предместье или в деревне становилось известно о гибели какого-нибудь фашиста, штурмовые отряды отправлялись на задание: Палаты труда, рабочие ячейки, дома профсоюзных вожаков немедленно подвергались нападениям, опустошениям, поджогам. Вначале, когда тактика карательных мер еще была ново1стью, красногвардейцы встречали фашистов стрельбой, у Палат труда, рабочих ячеек, на улицах предместий и деревень завязывался бой не на жизнь, а на смерть. Но страшная тактика вскоре принесла свои плоды: ужас перед карательными акциями подорвал боевой дух красногвардейцев, отнял у них мужество и желание защищаться, поразил в самое сердце организации трудящихся. При приближении чернорубашечников красногвардейцы, деятели социалистической партии, секретари профсоюзов, руководители стачечных комитетов убегали в поля, уходили в горы. Бывало, что все жители деревни, в которой убили фашиста, убегали в поля: прибыв на место, штурмовые отряды заставали только пустые дома, безлюдные улицы, и на мостовой — труп в черной рубашке.

Молниеносной, решительной и беспощадной тактике фашистов профсоюзные вожаки могли противопоставить лишь то, что они называли безоружным сопротивлением. Хотя официально они брали на себя ответственность только за забастовки, они не упускали случая разжечь боевой дух трудящихся любыми средствами. Они делали вид, будто не знают, что во всех Палатах труда и рабочих ячейках имеются запасы ружей и гранат: согласно их планам, забастовка не должна была быть мирной, она должна была приводить к состоянию войны, создавать условия для применения рабочей тактики уличных боев.

"Забастовка, — говорили они, — это наша карательная акция, это наше невооруженное сопротивление фашистскому насилию". Однако они прекрасно знали, что рабочие приходили в Палату труда за оружием; сам климат забастовки, накаленный, гнетущий, толкал рабочих на вооруженную борьбу. Их попытки представиться беззащитными и невинными жертвами насилия со стороны противников, этакими красными ягнятами, которых режут черные волки, была так же смешна, как толстовские сомнения некоторых фашистов из либералов, не желавших признать, что сторонники Муссолини хоть раз выстрелили из револьвера, хоть раз кого-то стукнули дубинкой или дали кому-то хоть каплю касторки. При всем лицемерном миролюбии вожаков рабочих организаций среди чернорубашечников тоже насчитывались убитые. Не надо думать, будто фашистам никогда не приходилось туго. Иногда целые деревни, кварталы, области брались за оружие. Всеобщая забастовка была сигналом к восстанию. Чернорубашечников атаковали в домах, на улицах вырастали баррикады, группы рабочих и крестьян занимали деревни, шли в города, охотились на фашистов. Достаточно вспомнить резню в Сарцане, чтобы убедиться, что рабочие были не столь лицемерны, как их вожаки. В июле 1921 года в городке Сарцана были убиты пятьдесят чернорубашечников; раненых добивали даже на носилках, у дверей больниц; сотню других, спасшихся из города бегством, искали по лесам толпы женщин и мужчин с вилами и серпами. Хроника гражданской войны в Италии в 1920-1921 годах, то есть хроника подготовки фашистского переворота, изобилует такими случаями бесчеловечного насилия.

Чтобы положить конец революционным забастовкам и восстаниям рабочих, которые становились все более масштабными и порой даже охватывали целые области, фашисты выработали новый метод: систематическая оккупация неспокойных районов. В определенный день чернорубашечники собирались на мобилизационные пункты: тысячи и тысячи вооруженных людей — иногда пятнадцать, а то и двадцать тысяч обрушивались на города, поселки, быстро перемещаясь на поезде или грузовике из одной области в другую. В считанные часы вся область была оккупирована, и в ней объявлялось осадное положение.

Все, что оставалось от местной социалистической или коммунистической организации — Палаты труда, профсоюзные комитеты, рабочие ячейки, редакции газет, кооперативы, — было разгромлено или методично разрушено.

Красногвардейцев, не успевших скрыться, поили касторкой, избивали и снова поили; два-три дня подряд на площади в сотню квадратных километров без отдыха работали дубинки. К концу 1921 года эта тактика, систематически применявшаяся во все больших масштабах, сломала хребет политической и профсоюзной организации пролетариата. С опасностью красной революции было покончено навсегда. У гражданина Муссолини большие заслуги перед родиной, думали буржуа всех мастей; теперь, когда его миссия выполнена, чернорубашечники могут уйти на покой. Но очень скоро им пришлось убедиться, что победа фашизма над трудящимися сломала хребет и государству.

XV.

Тактика, примененная Муссолини для захвата власти, могла быть разработана и воплощена в жизнь только марксистом. Ни в коем случае не следует забывать, что Муссолини получил марксистскую подготовку. Особенностью революционной ситуации в Италии, вызывавшей смех и негодование у Ленина с Троцким, была неспособность итальянских коммунистов воспользоваться на редкость благоприятным стечением обстоятельств: близкие к восстанию всеобщие забастовки 1919 и 1920 годов, кульминацией которых было занятие предприятий рабочими в северной Италии в 1920 году, не выдвинули ни одного руководителя, способного повести горстку храбрецов на штурм государства. На фоне всеобщей забастовки какой-нибудь маленький Троцкий из провинции смог бы взять власть в свои руки, не спросив разрешения у короля.

Муссолини оценивал ситуацию с точки зрения марксиста, он не верил в успех восстания, которое ему пришлось бы направить одновременно против правительственных сил и против сил пролетариата. Презрение к социалистическим и коммунистическим вожакам, не решавшимся захватить власть, не мешало ему презирать тех, кто, подобно Д'Аннунцио, собирался свергнуть правительство, не заручившись сперва поддержкой или хотя бы нейтралитетом рабочих организаций. Муссолини не дал бы сломать себе хребет всеобщей забастовкой: в отличие от глубоко национального Габриэле он не позволял себе недооценивать роль пролетариата в революционной игре. Его чувство современности, его марксистское понимание политических и социальных проблем нашего времени помогли ему осознать, что в 1920 году изолированный националистический заговор в бланкистском духе не имеет никакой надежны на успех.

Не надо усматривать в тактике фашистского государственного переворота замысел реакционера: у Муссолини не было ничего от Д'Аннунцио, от Каппа, Примо де Ривера или Гитлера. Как марксист, взвешивал он силы пролетариата и их роль в революционной ситуации 1920 года, как марксист, пришел к заключению, что прежде всего надо уничтожить профсоюзные объединения трудящихся, на которые, несомненно, стало бы опираться правительство при защите государства. Всеобщей забастовки он боялся: урок Бауэра не прошел для него даром. Официальные историки фашизма, желая доказать, что он не был реакционером, ссылаются на его программу 1919 года. Действительно, фашистская программа 1919 года, в которую искренне верило большинство чернорубашечников (старая гвардия до сих пор осталась верна идеалам 1919 года), была республиканской и демократической. Но марксистская подготовка Муссолини видна не в программе 1919 года, а в концепции фашистского государственного переворота, в ее логике, в ее методе и железной последовательности в ее осуществлении. Дальше мы увидим на примере Гитлера, во что может превратиться тактика, изобретенная марксистом, в истолковании и исполнении реакционера.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 21 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.