WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 19 |

России с Западом было делом трудным, но и плодотворным. Трудность его объясняется долгим отчуждением между ними и за­висит от постоянной возможности преувеличений и односторонностей, вроде галломании конца XVIII-го века, гегельянства сороко­вых годов или пенкоснимательства и западнического чванства, ни­когда не исчезавших из русской действительности. Опасность денационализации России была реальна, и те, кто с ней боролся, были тем более правы, что лишенная национального своеобразия страна тем самым лишилась бы и своего места в европейской куль­туре. Опасность эта проявилась с самого начала благодаря излиш­не резкому и насильственному характеру петровской реформы, но очень рано сказался и тот национальный творческий подъем, кото­рый ею же был вызван. Русская речь при Петре была надломлена и засорена, однако из нее очень скоро выработался тот общий лите­ратурный язык, которого так не хватало допетровской России. Рус­ский стих еще до Петра принял под западным влиянием несвойст­венную ему структуру, но усилия Тредиаковского и Ломоносова, отнюдь не возвращая его на старый путь, впервые поставили его на твердую почву и обеспечили его дальнейшее развитие. В судьбе русского стихосложения особенно ясно выразилась судьба русской культуры. Старый путь был узок и к созданию большой националь­ной (а не народной только) поэзии привести не мог; первый натиск Запада, положивший ему конец, был хаотичен и случаен, как и мно­гое другое в петровской реформе и в заимствованиях, ей предшест­вовавших; но более серьезное ознакомление не с ближним Западом только, а с совокупностью западноевропейских национальных культур привело одновременно к осознанию национальной особен­ности русского стихосложения и к занятию им определенного мес­та среди национальных стихосложении Европы. Русский стих ока­зался близок не к польскому (или французскому), а к немецкому и английскому, хотя и с ними не во всем совпал. Тот, кто в свете это­го примера взглянет на русскую историю, уже не согласится ни с славянофилом, готовым в некотором роде довольствоваться народ­ным тоническим стихом, ни с западником, уху которого стих Канте­мира должен казаться более радикально-европейским и, значит, «передовым» нежели стих Пушкина.

Утверждаясь в Европе, Россия утверждалась и в себе. Совре­менникам Екатерины это было так ясно, что споры, связанные с этим, касались лишь частностей, а не существа дела и почти столь же яс­но это было современникам Александра I. Славянофильство и за­падничество возникли характерным образом лишь после того, как были осознаны или хотя бы почувствованы некоторые перемены, произошедшие в самой западной культуре: только исходя из них и можно понять настоящий смысл обеих доктрин, то, что внутренне разделяло их,

513

хотя и затушевывалось нередко в узаконенных формулах их полемики. Перемены, о которых идет речь, сводятся к наметившемуся на рубеже нового века медленному превраще­нию старой семьи органически выросших и жизненно сросшихся между собой национальных культур в интернациональную науч­но-техническую цивилизацию. Западники — последователи того течения европейской мысли, которое этому превращению содей­ствовало и с восторгом принимало его плоды; славянофилы — уче­ники тех противников его, что и на Западе пытались с ним бороть­ся. Западноевропейское происхождение той и другой идеологии очевидно, но и вполне законно: их борьба только часть той большой борьбы, что велась во всей Европе и противополагала просвещенчество XVIII века романтической защите сверхразумных ценнос­тей. Наличие этой борьбы в России — свидетельство ее принад­лежности к Европе, но вместе с тем уже не к старой Европе, а к но­вой, проблематической Европе XIX столетия. Чаадаев и ранние славянофилы в этом отношении занимают еще не совсем отчетли­вые идеологические позиции (в частности, Запад Чаадаева — като­лическая, а не «просвещенная»Европа); тем не менее именно с трид­цатых годов Россия принимает участие не просто в европейской духовной жизни, а в том новом, особо потрясенном и критическом фазисе ее, в который Запад вступил на полвека раньше. Пушкин едва ли не целиком еще по ту сторону этого перелома. Его гений сродни Рафаэлю, Ариосто, Расину, Вермееру, Моцарту и двум по­следним старым европейцам — Гете и Стендалю. Он ведь обращен к старой дореволюционной и доромантической Европе; ему врождены все ее наследие, память, вся любовь; его основная миссия — сделать се духовной родиной будущей России. Миссию эту он вы­полнил во всю меру отпущенного ему дара, но сращение России с Западом в единой Европе совершилось уже в новой обстановке, Пушкину чужой и с точки зрения которой он сам кажется обра­щенным не к будущему, а к прошлому. Россия завершилась, досоздалась в грохочущей мастерской девятнадцатого века.

Девятнадцатый век то же для России, что века Возрождения для Италии, что для Испании, Англии и Франции конец XVI и XVII век, он то же, что для Германии время, очерчиваемое приблизительно года­ми рождения и смерти Гете. Но если в истории России он занимает особое место, то это совсем не значит, что русский девятнадцатый век есть что-то от европейского девятнадцатого века отдельное и ему чуждое. В том-то и дело, что окончательное своеобразие свое в евро­пейском сложном единстве Россия получает в этом веке, когда сама Европа, чем дальше, тем больше перестает быть тем, чем она была: отныне врастая в нее, Россия врастает и в ее распад, в ее трагичес­кую разъятость и бездомность. Отсюда необычайно сложное строение

514

нашего «великого века»как по сравнению с «великими веками» других народов, так и по сравнению с тем же столетием на Запа­де. Сращение с европейским прошлым привело к расцвету русской национальной культуры, но сращение с европейским настоящим ок­расило этот расцвет в такие тревожные тона, какие не были свойст­венны культурному расцвету других европейских наций. Стихий­ных жизненных сил, тех, что сказались, например, в первозданно-земном и телесном гении Толстого, в России прошлого века было больше, чем на Западе, но рожденное ими не осталось только достоя­нием России, а влилось в общий Западу и ей европейский XXI век. Ис­кусство Толстого или Достоевского — русское искусство; Достоев­ский — русский, как Шекспир — англичанин или как Паскаль — француз, но как они, чем глубже он укоренен в своей стране, тем глубже прорастает он в Европу. Условия, сделавшие возможными появление Шекспира и Паскаля, наступили раньше в Англии и во Франции, чем сходные условия в России, где Достоевский — столько же современник Шекспира, как и Диккенса, и Паскаля, как Бодлера, а Толстой — позднорожденный эпический поэт, зрячий Гомер, со­блазненный хитростями отрицающего и доказывающего разума. Трудом поколений от Петра до Пушкина вся Европа принадлежит России, вся Россия Европе; все, что было создано в России после Пушкина, принадлежит европейскому XXI веку.

Русская литература от Лермонтова и Гоголя до наших дней вся результат переворота, произведенного европейским романтиз­мом, участвовала в нем, его продолжила и ни в чем от него не отре­клась. Русская музыка больше получила от музыки западной, чем от музыки народной; и больше всего связана она с западной музы­кой после Бетховена. Русская живопись, даже та, что в лице Ивано­ва и Врубеля осталась верна религиозной своей основе, возвра­титься к инокописи, минуя европейское искусство, все же не могла, и лишь укоренясь в этом искусстве, подчас находила форму одно­временно европейскую и независимую от Запада. Русская филосо­фия начинается с Шеллинга и Гегеля, русская наука — с западной науки. Даже русская богословская мысль столько же исходит из собственной восточно-христианской традиции, сколько из тради­ции западной философской и богословской мысли. Дело тут не в на­шей переимчивости и не в западном засильи, а в том, что на Западе и в России девятнадцатый век — един. Пусть не ссылаются на непо­нятность русской культуры для немцев, французов или англичан; между собой в былые времена им было куда труднее объясниться. Еще и сейчас елизаветинская драма доступна лишь избранным во Франции, а французская трагедия скучна для англичан; на конти­ненте весьма редко читают Мильтона, и французы не без труда принимаются за Данте и Гете. Зато русские писатели XXI века если не

515

усваиваются Европой, то лишь по лени, по незнанию языка, по нерадению переводчиков: все они плоть от ее плоти, все они соприродны ей, да и нет в европейской литературе последних пятидеся­ти лет более европейских имен, чем имена Толстого, ученика Руссо, и Достоевского, поклонника Корнеля и Расина, Жорж Санд, Дик­кенса и Бальзака. Запад уже не только дает нам свою культуру, но и принимает нашу от нас. Взаимопроницаемость Запада и России, совместимость их, условность и относительность всякого их проти­воположения таковы, что уже во многих случаях трудно решить, его ли собственный забытый дар возвращает Западу Россия, или нечто новое, доселе неведомое ему дарит. Вернее, решать этого нельзя и ненужно. В том-то и дело, что Иванов и Мусоргский, До­стоевский, Толстой или Соловьев — глубоко русские люди, но в та­кой же точно мере и люди Европы. Без Европы их бы не было, но не будь их, не будь России, и Европа в XXI веке была бы не тем, чем она была. Русская культура вытекает из европейской и, соединившись с Западом, себя построив, возвращается в нее. Россия — только од­на из европейских стран, но уже необходимая для Европы, только один, но уже неотъемлемый голос в хоре европейских голосов.

«Европа нам мать, как и Россия, вторая мать наша; мы много взяли от нее, и опять возьмем и не захотим быть перед нею неблаго­дарными». Это не западник сказал; это по ту сторону западничества, как и славянофильства, на вершине мудрости, на пороге смерти, пи­шет Достоевский в «Дневнике писателя». Последнее упование его — мессианизм, но мессианизм в существе своем европейский, вытека­ющий из ощущения России как некоей лучшей Европы, призванной Европу спасти и обновить. Пусть упование это было неоправданным, но люди, хранившие такую веру, не обращались «лицом к Востоку», они обращались к Европе, веруя, что в Европе воссияет «восточный», т.е. русский, т.е. обновленно-европейский свет. Они еще не знали только, что пророчество свое, в меру его исполнимости, исполнили они сами. Русско-европейское единство никогда не было с такой си­лой утверждено, как в знаменитых словах Ивана Карамазова. Евро­пейское кладбище, о котором он говорит, — колыбель новой России, залог ее культурного существования, «Дорогие покойники» потому так и дороги, что столько же, как Европе, они принадлежат и нам. И то, о чем Иван Карамазов еще не говорит, чего еще не чувствует Достоевский, нам нетрудно теперь почувствовать. Нам нетрудно по­нять, что он сам, как, в разной мере, все современники его, все рус­ские люди его века, не только унаследовали европейские могилы, но участвовали в европейском будущем, сами были творениями и твор­цами европейской культуры, сами говорили от имени Европы, того не зная, что делом их времени, что судьбой девятнадцатого века было Россию и Европу слить в одно.

516

ЛИХАЧЕВ ДМИТРИЙ СЕРГЕЕВИЧ

О национальном характере русских

(Расширенный текст выступления в телевизионной

передаче «Философские беседы».)

Источник: Вопросы философии.— 1990. —№ 4. —С. 3—6.

На нашей планете издавна существовало несколько типов культур: китайская, японская, буддийская, исламская, европейско-христианская. Я не буду перечислять все культуры и не собираюсь оцени­вать культуры. Каждая национальная культура и каждый тип куль­туры бесценны. В мире существует множество бесконечностей, и каждая бесконечность находится в несоизмеримости с другой...

Но можно сказать другое (хотя повторяю — я не собираюсь и не могу оценивать), что европейский тип культуры наиболее уни­версален, наиболее восприимчив к другим культурам и обладает на­ибольшей способностью воздействовать на другие культуры. Евро­пейская культура, как определенный тип культуры, открыта для других культур и именно это) обстоятельство делает ее культурой будущего, а в какой-то мере и культурой нашей современности.

В самом деле, в пределах европейской культуры сохраняются многие национальные культуры Европы. Европа внимательнейшим образом изучает все культуры (я бы сказал—всего земного шара); все культуры использует, обогащается сама и обогащает другие народы.

Теперь обратимся к России. Бессмысленно спорить о том, принад­лежит ли Россия Европе или Азии. К сожалению, такой вопрос изредка поднимался в Германии, Польше и некоторых других ближайших к вам странах, в которых наблюдалась определенная склонность изобразить себя пограничными стражами Европы. Русская культура распростра­няется на огромную территорию, в нее включаются и Ленинград-Пе­тербург, и Владивосток. Это культура единая. Семья, переезжающая из Ленинграда в Хабаровск или Иркутск, не попадает в иную культурную среду. Среда остается того же типа. Поэтому нет смысла искать геогра­фические границы Европы в Уральском хребте, Кавказских горах или где-нибудь еще. И Армения, и Грузия принадлежат европейскому типу культуры. Спрашивается: почему Ответ в том, что я сказал вначале: они принадлежат к единому типу культуры. И это в силу своего христи­анства. Для христианина в принципе «несть еллина и иудея». Свобода личности, веротерпимость, пройдя через все испытания средневековья, стали основными особенностями европеизма в культуре.

Русская культура уже по одному тому, что она включает в свой состав культуры десятка других народов и издавна была связана с соседними культурами Скандинавии, Византии, южных и запад­ных славян, Германии, Италии, народов Востока и Кавказа,— куль­тура универсальная и терпимая к культурам других народов. Эту последнюю черту четко охарактеризовал Достоевский в своей знаменитой

517

речи на Пушкинских торжествах. Но русская культура еще и потому европейская, что она всегда в своей глубочайшей основе бы­ла предана идее свободы личности.

Я понимаю, что эта моя последняя мысль может показаться в высшей степени странной тем, кто привык подменять знание исто­рии исторической мифологией. Большинство людей и на Западе до сих пор убеждены, что русским свойственна не только терпимость, но и терпение, а вместе с тем — покорность, безличность, низкий уровень духовных запросов.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 19 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.