WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 19 |

Осведомившись о сделанном Бергером заявлении, прусское правительство запретило ему дальнейшие публичные выступления. Запрещение вызвало возмущение в гитлеровском лагере. Одна ра­систская газета пишет:

«Бергер не может быть обвинен в призыве к незаконным дей­ствиям: мы перережем евреев на основании закона, который будет проведен после нашего прихода к власти».

Эти заявления не следует рассматривать как шутку, как не­мецкий «виц»: европейская буржуазия, в ее современном настрое­нии, вполне способна «провести закон» не только о поголовном ис­треблении евреев, а об истреблении всех, мыслящих несогласно с нею, и прежде всего об уничтожении всех, несогласно с ее бесчело­вечными интересами действующих.

Заключенные в этот «порочный круг» интеллигенты-утеши­тели постепенно теряют свое мастерство утешать и уже сами нуж­даются в утешении. Они обращаются за ним даже к людям, которые принципиально не подают милостыни, ибо — милостыня утверж­дает право нищенства. Талант «красивой лжи» основной их талант, уже не может, не в силах прикрывать грязный цинизм буржуазной действительности. Некоторые из них начинают чувствовать, что развлекать и утешать людей, утомленных грабежом мира, обеспо­коенных все более резким сопротивлением пролетариата их под­лым целям, — людей, у которых безумная жажда наживы приняла

533

характер буйного помешательства и формы социально-разруши­тельные, — утешать и развлекать этих людей становится делом не только бесплодным, но уже и опасным для самих утешителей.

Можно бы указать и на преступность утешения огорченных разбойников и убийц, но я знаю, что это никого не тронет, ибо это — «мораль» то есть нечто исключенное из жизни за ненадобностью. Го­раздо существенней указать на тот факт, что в современной дейст­вительности интеллигент-утешитель становится тем «третьим», бытие которого отвергается логикой.

Когда он, выходец из буржуазии, — пролетарий по своему соци­альному положению, он как будто понимает унизительный драматизм своей службы классу, осужденному на гибель и вполне заслужившему гибель, как заслуживает ее профессиональный бандит и убийца. Начина­ет понимать, потому что буржуазия перестает нуждаться в его услугах. Он все более часто слышит, как люди его группы, угождая буржуазии, кричат о перепроизводстве интеллигенции. Он видит, что буржуазия охотней обращается за «утешением» не к философам и «мыслителям», а к шарлатанам, предсказывающим будущее. Газеты Европы испещрены объявлениями хиромантов, астрологов, сочиняющих гороскопы, факи­ров, ясновидящих, графологов, спиритов и прочих фокусников, еще бо­лее невежественных, чем сама буржуазия. Фотография и кино убивают искусство живописи, художники чтоб не умереть с голода, меняют свои картины на картофель, на хлеб, на поношенную одежду мещанства. В од­ной из газет Парижа напечатана такая веселая заметка:

«Нужда среди берлинских художников велика, и просвета не видно. Идут речи об организации самопомощи художников, но какую самопомощь могут организовать друг для друга люди, лишенные зара­ботков и каких бы то ни было перспектив на заработки Поэтому в худо­жественных кругах Берлина с восторгом встречена оригинальная идея художницы Аннот-Якоби, она предлагает товарообмен. Пусть торговцы углем снабжают художников топливом в обмен на статуи и картины. Времена переменятся, и углеторговцы не пожалеют о произведенных ими в порядке товарообмена сделках. Пусть зубные врачи лечат худож­ников. Хорошая картина никогда не будет лишней в приемной зубного врача. Мясники, молочники должны воспользоваться случаем и сде­лать доброе дело и в то же время без затраты наличности приобрести настоящие художественные вещи. Для развития и применения на практике идеи Аннот-Якоби образовалось в Берлине особое бюро».

Сообщая об этом товарообмене, газета не говорит, что он суще­ствует и в Париже.

Кинематограф постепенно уничтожает высокое искусство те­атра. О разлагающем влиянии буржуазного кино не стоит говорить, это совершенно ясно. Использовав все темы сентиментализма, он на­чинает демонстрировать физические уродства:

534

«В Голливудской студии Метро-Гольдвин-Майер собралась оригинальная труппа для работы над фильмом «Причуды». В ее со­ставе — Ку-Ку, девушка-птица, имеющая большое сходство с аис­том; П. Робинзон, человеческий скелет; Марта, родившаяся с одной рукой, искусная мастерица вязать кружева ногами. Доставлены в студию Шильце, прозванная «голова-шпилька» женщина с нормаль­ным телом, но с необыкновенно маленькой головой, похожей на шпильку; Ольга — женщина с мужской окладистой бородой; Жозефина-Жозеф— наполовину женщина, наполовину мужчина; сиам­ские сестры-близнецы Гильтон, карлики, лилипуты».

Барнай, Поссарт, Монэ-Сюлли и другие артисты этого рода — не нужны, их заменяют Фэрбенксы, Гарольд-Ллойды и прочие фо­кусники во главе с однообразно сентиментальным и унылым Чарли Чаплином, как же как музыку классиков заменяет джаз, а Стендаля, Бальзака, Диккенса, Флобера — различные Уоллесы, люди, которые умеют рассказывать о том, как полицейский сыщик, охраняя собст­венность крупных грабителей и организаторов массовых убийств, ло­вит маленьких воров и убийц. В области искусства буржуазию впол­не удовлетворяет коллекционирование почтовых марок и трамвай­ных билетов, а в лучшем случае коллекционируют подделки картин старинных мастеров. В области науки буржуазию интересуют при­емы и методы наиболее удобной, дешевой эксплуатации физических сил рабочего класса; наука для буржуазии существует настолько, на­сколько она способна служить целям его обогащения, регулировать деятельность его желудочно-кишечной сферы и поднимать его поло­вую энергию развратника. Пониманию буржуазии недоступны ос­новные задачи науки: интеллектуальное развитие, физическое оздо­ровление человечества, истощенного гнетом капитализма, превра­щение инертной материи в энергию, разгадка техники строения л роста человеческого организма — все это для современного буржуа так же мало интересно, как для дикаря Центральной Африки.

Видя все это, некоторые интеллигенты начинают понимать, что «творчество культуры» — которое они считали своим делом, ре­зультатом своей «свободной мысли» и «независимой воли» — уже не их дело и что культура не является внутренней необходимостью капиталистического мира. События в Китае напомнили им о гибели университета и библиотеки Лувена в 1914 году, вчерашний день рас­сказал о разрушении японскими пушками в Шанхае университета Тунцзи, морского колледжа, школы по рыболовству, национального университета, медицинского колледжа, сельскохозяйственного и инженерного колледжа, рабочего университета. Этот акт варвар­ства не возмущает никого, так же как никого не возмущает сокраще­ние ассигновок на культурные учреждения и вместе с этим непре­рывный рост вооружений.

535

Но, разумеется, лишь некоторая и незначительная часть европейско-американской интеллигенции чувствует неизбежность свое­го подчинения «закону исключенного третьего» и задумывается о том — куда идти По привычке — с буржуазией, против пролетариата, или же по чести — с пролетариатом, против буржуазии Большин­ство же интеллигентов продолжает довольствоваться службой ка­питализму — хозяину, который, хорошо видя моральную гибкость своего слуги и утешителя, видя бессилие и бесплодность его прими­ренческой работы, начинает откровенно презирать слугу и утешите­ля своего и уже сомневается в необходимости бытия такого слуги.

Мне часто приходилось получать письма специалистов по уте­шению мещанства, приведу здесь одно из них, полученное от гр. Свена Элъверстада:

«Многоуважаемый г. Горький.

Ужасная растерянность, граничащая с отчаянием, царит те­перь во всем свете, вызванная страшным экономическим кризисом, который потрясает все страны мира. Эта мировая трагедия толкнула меня начать на столбцах самой распространенной норвежской газеты «Tidens Tagn» pяд статей, которые имеют своей целью поднять дух и разжечь надежды миллионов жертв ужасной катастрофы. Пресле­дуя эту цель, я нашел нужным обратиться к представителям литера­туры, искусства, науки и политики с просьбой сообщить их мнение по поводу трагического положения народов в последние два года. Перед каждым гражданином любого государства встает задача: умереть под тяжестью ударов жестокой судьбы или продолжать бороться, надеясь на счастливое разрешение кризиса. Эта надежда на благополучный выход их создавшегося мрачного положения необходима каждому, и в каждом она блеснет ярким пламенем при чтении оптимистического мнения, высказанного человеком, к слову которого все привыкли при­слушиваться. Поэтому я разрешаю себе просить вас прислать мне ваше суждение о теперешнем положении, это суждение может быть не длин­нее трех, четырех строчек, но оно, несомненно, спасет многих и многих от отчаяния и даст им силу смело глядеть навстречу будущему.

С почтением Свен Эльверстад»

Людей, подобных автору этого письма, людей, которые еще не утратили наивной веры в целебную силу «двух, трех строчек» в силу фразу, — таких людей еще немало. Вера их так наивна, что едва ли искренна.

Две, три фразы или двести, триста фраз не оживят дряхлый мир буржуазии. Во всех парламентах мира и в Лиге Наций ежедневно про­износятся тысячи фраз, никого не утешая, не успокаивая, не внушая никому надежд на возможность удержать стихийный рост кризиса буржуазной цивилизации. По городам разъезжают бывшие министры и другие бездельники, уговаривая мещанство «взнуздать», «дисциплинировать»

536

науку. Болтовню этих людей немедленно подхватывают журналисты — люди, для которых «все равно, все наскучило давно» — и один из таких, Эмиль Людвиг, в серьезной газете «Дейли экспресс» советует «прогнать специалистов в шею». Всю эту пошлую че­пуху мелкое мещанство слушает, читает и делает из чепухи свои вы­воды. И если европейское мещанство признает необходимым закрыть университеты, — в этом не будет ничего удивительного. Кстати; оно мо­жет сослаться на такой факт — в Германии ежегодно освобождается 6000 служебных вакансий, требующих университетского диплома, а вузы Германии выпускают до 40 тысяч универсантов.

Вы, граждане Д. Смитс и Т. Моррисон, ошибочно приписывае­те буржуазной литературе и журналистике значение организатора культурных мнений, — этот «организатор» — паразитное растение, которое пытается прикрыть грязный хаос действительности, но при­крывает его менее удачно, чем, например, плющ и сорные травы при­крывают грязь и мусор развалин. Вы, граждане, плохо знаете, како­во культурное значение вашей прессы, которая единогласно ут­верждает, что «американец прежде всего — американец» и только после этого человек. В свою очередь пресса расистов Германии учит, что расист прежде всего — ариец, а затем уже — врач, геолог, фило­соф; журналисты Франции доказывают, что француз прежде всего — победитель и поэтому должен быть вооружен сильнее всех дру­гих, — речь идет, конечно, не о вооружении мозга, а только о кулаке.

Не будет преувеличением, если сказать, что пресса Европы и Америки усердно и почти исключительно занимается делом пони­жения культурного уровня своих читателей, — уровня и без ее помо­щи низкого. Обслуживая интересы капиталистов, своих работодате­лей, искусно умея раздуть муху до размеров слона, журналисты не ставят своей целью укрощение свиньи, хотя, конечно, видят, что сви­нья обезумела и бесится.

Вы пишите: «В Европе мы с глубокой горечью почувствовали, что европейцы ненавидят нас». Это очень «субъективное субъекти­визм, позволив вам заметить некую частность, скрыл от вас общее: вы не заметили, что вся буржуазия Европы живет в атмосфере взаимной ненависти. Ограбленные немцы ненавидят Францию, которая, задыха­ясь от золотого ожирения, ненавидит англичан, так же как итальянцы — французов, а вся буржуазия единодушно ненавидит Союз Советов. 300 миллионов индусов живут ненавистью к английским лордам и ла­вочникам, 450 миллионов китайцев ненавидят японцев и всех европей­цев, которые, привыкнув грабить Китай, тоже готовы возненавидеть Японию за то, что она право грабить китайцев считает своим исключи­тельным правом. Эта ненависть всех ко всем, разрастаясь, становится все гуще, острее, она вспухает среди буржуазии, как гнойный нарыв, и, конечно, прорвется, и, возможно, снова потекут реки лучшей, самой

537

здоровой крови народов всей земли. Кроме миллионов наиболее здоро­вых людей, война уничтожит огромное количество ценностей и сырья, из коего они создаются, а все это поведет к обнищанию человечества здоровьем, металлами, топливом. Само собой разумеется, что война не уничтожит ненависти между национальными группами буржуазии.

Вы считаете себя «в силах служить общечеловеческой культуре» и «обязанными защищать ее от снижения к варварству». Это — очень хорошо. Но поставьте пред собою простой вопрос: что вы може­те сделать сегодня и завтра для защиты этой культуры, которая — кстати сказать — еще никогда не была «общечеловеческой» и не мо­жет быть таковой при наличии национально-капиталистических го­сударственных организаций, совершенно безответственных пред трудовым народом, натравливающих народы друг на друга

Так вот: спросите себя, что вы можете противопоставить разру­шающим культуру фактам безработицы, истощению рабочего класса голодом, росту детской проституции Понятно ли вам, что истощение масс значит — истощение почвы, из которой возрастает культура Вам, наверное, известно, что так называемый «культурный слой» всегда был производным от массы. Это вы должны бы хорошо знать, ибо у американцев есть привычка хвастаться тем, что в США мальчики — торговцы газетами — возвышаются до карьеры президентов.

Напоминая об этом, я хочу отметить только ловкость мальчи­ков, но не таланты президентов, — о талантах последних мне ничего не известно.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 19 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.