WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

Философия была практически идентична религии и теологии и концентрировалась вокруг той же основной ценности или принципа, каким являлся Бог. Наука была всего лишь прислужницей христиан­ской религии. Этика и право представляли собой только дальнейшую разработку абсолютных заповедей христианства. Политическая орга­низация в ее духовной и светской сферах была преимущественно тео­кратической и базировалась на Боге и религии. Семья, как священный религиозный союз, выражала все ту же фундаментальную ценность. Даже организация экономики контролировалась религией, налагав­шей запреты на многие формы экономических отношений, которые могли бы оказаться уместными и прибыльными, поощряя в то же вре­мя другие формы экономической деятельности, нецелесообразные с чисто утилитарной точки зрения. Господствующие нравы и обычаи, образ жизни, мышления подчеркивали свое единство с Богом как единственную и высшую цель, а также свое отрицательное или без­различное отношение к чувственному миру, его Богатству, радостям и ценностям. Чувственный мир рассматривался только как временное «прибежище человека»в котором христианин всего лишь странник, стремящийся достичь вечной обители Бога и ищущий путь, как сде­лать себя достойным того, чтобы войти туда. Короче говоря, интегри­рованная часть средневековой культуры была не конгломератом различных культурных реалий, явлений и ценностей, а единым целым, все части которого выражали один и тот же высший принцип объек­тивной действительности и значимости: бесконечность, сверхчувст­венность, сверхразумность Бога, Бога вездесущего, всемогущего, все­ведущего, абсолютно справедливого, прекрасного, создателя мира и человека. Такая унифицированная система культуры, основанная на принципе сверхчувственности и сверхразумности Бога, как единст­венной реальности и ценности, может быть названа идеациональной. Такая же в основном сходная посылка, признающая сверхчувственнность и сверхразумность Бога, хотя воспринимающая отдельные ре­лигиозные аспекты по-иному, лежала в основе интегрированной культуры Брахманской Индии, буддистской и лаоистской культур, греческой культуры с VIII по конец VI века до нашей эры. Вое они бы­ли преимущественно идеациональными.

Закат средневековой культуры заключался именно в разру­шении этой идеациональной системы культуры. Он начался в конце XII века, когда появился зародыш нового — совершенно отличного — основного принципа, заключавшегося в том, что объективная ре­альность и ее смысл чувственны. Только то, что мы видим, слышим,

309

осязаем, ощущаем и воспринимаем через наши органы чувств, — ре­ально и имеет смысл. Вне этой чувственной реальности или нет ниче­го, или есть что-либо такое, чего мы не можем прочувствовать, а это — эквивалент нереального, несуществующего. Как таковым им можно пренебречь. Таков был новый принцип, совершенно отличный от основного принципа идеациональной культуры.

Этот медленно приобретающий вес новый принцип столкнул­ся с приходящим в упадок принципом идеациональной культуры, и их слияние в органичное целое создало совершенно новую культуру в XIII — XIV столетиях. Его основной посылкой было то, что объек­тивная реальность частично сверхчувственна и частично чувствен­на, она охватывает сверхчувственный и сверхрациональный аспек­ты, плюс рациональный и, наконец, сенсорный аспекты, образуя со­бой единство этого бесконечного многообразия. Культурная система, воплощающая эту посылку, может быть названа идеалистической. Культура XIII—XIV столетий в Западной Европе, так же как и гре­ческая культура V—IV веков до нашей эры, были преимущественно идеалистическими, основанными на этой синтезирующей идее.

Однако процесс на этом не закончился. Идеациональная куль­тура средних веков продолжала приходить в упадок, в то время как культура, основанная на признании того, что объективная реаль­ность и смысл ее сенсорны, продолжала наращивать темп в последу­ющих столетиях. Начиная приблизительно с XVI века новый прин­цип стал доминирующим, а с ним и основанная на нем культура. Та­ким образом возникла современная форма нашей культуры — культуры сенсорной, эмпирической, светской и «соответствующей этому миру». 0на может быть названа чувственной. Она основывается и объединяется вокруг этого нового принципа: объективная действи­тельность и смысл ее сенсорны. Именно этот принцип провозглаша­ется нашей современной чувственной культурой во всех ее основных компонентах: в искусстве и науке, философии и псевдорелигии, эти­ке и праве; в социальной, экономической и политической организа­циях, в образе жизни и умонастроениях людей. Эта мысль будет раз­вита подробнее в последующих главах.

Таким образом, основной принцип средневековой культуры делал ее преимущественно потусторонней и религиозной, ориенти­рованной на сверхчувственность Бога и пронизанной этой идеей. Ос­новной принцип идеалистической культуры был частично сверхсен­сорный и религиозный, а частично светский и посюсторонний. Нако­нец, основной принцип нашей современной чувственной культуры — светский и утилитарный — «соответствует этому миру». Все эти типы: идеациональный, идеалистический и чувственный—обнару­живаются в истории египетской, вавилонской, греко-римской, инду­истской, китайской и других культур.

310

ГЕНОН РЕНЕ

О смысле «карнавальных» праздников

(Gunon R. Sur la signification des fiest «carnavalesques»

—«Etudes traditionnelles»1945, n 12.)

Источник: Вопросы философии.—1991.— № 4.— С. 45—48.

Говоря о сформулированной одним социологом «теории праздника» (cm.: «Etudes traditionnelles» 1940, N 4, р. 169), мы уже отмечали, что те­ория эта, наряду с прочими недостатками, грешит еще и тем, что стре­мится свести все праздники к единому типу, именуемому «карнаваль­ным»— выражение достаточно ясное, поскольку на Западе карнавалы происходят и по сей день; там же мы упомянули о том, что этот вид пра­здников наталкивает на вопросы, заслуживающие более детального рассмотрения. И в самом деле, карнавальные действа всегда и прежде всего производят впечатление «беспорядка»в полном смысле этого слова; каким же образом они могут встречаться не только в эпоху вро­де нашей, когда их, в общем, можно считать просто-напросто одним из бесчисленных проявлений всеобщего разлада, но и существовать, при­чем в куда более развитых формах, в традиционных цивилизациях, с которыми они на первый взгляд кажутся несовместимыми

Здесь будет нелишне привести несколько конкретных примеров: упомянем, прежде всего, некоторые поистине диковинные праздники, отмечавшиеся в средние века: «праздник осла» во время которого это животное, чья чисто «сатанинская» символика хорошо известна во всех традициях вводилось внутрь церкви, где занимало почетное место и ок­ружалось поразительными знаками внимания, и «праздник дураков» в ходе которого низшее духовенство предавалось гнуснейшему непо­требству, пародируя одновременно и церковную иерархию и саму ли­тургию (Участники этих празднеств носили, между прочим, колпаки с длинными ушами, недвусмысленно намекающими на ослиную голову: подробность довольно многозначительная с той точки зрения, которую мы занимаем.). Чем объяснить, что подобные действия, носящие паро­дийный и даже кощунственный характер (Автор теории, о которой мы упомянули выше, признает, разумеется, наличие этой пародийности и кощунства, но, соотнося их со своим пониманием праздника как таково­го, утверждает, будто они являются характерными чертами всякой «сакральности», что выглядит не столько натянутым парадоксом, сколько вопиющим противоречием), не только допускались, но в какой-то мере официально поощрялись в такую эпоху, как средневековье

Назовем также древнеримские сатурналии, к которым, скорее всего, непосредственно восходит современный карнавал, хотя, по правде говоря, он стал всего лишь их жалкой тенью: во время этих празднеств рабы помыкали господами, а те им прислуживали (Дохо­дило до того, что в некоторых странах во время подобных праздников знаки царского достоинства вместе со всей полнотой власти, которую

311

они символизируют, временно вручались какому-нибудь рабу или преступнику, предаваемому казни тотчас после окончания праздни­ка.), мир как бы опрокидывался тогда «вверх тормашками» все дела­лось вопреки установленному порядку (Тот же автор говорит по это­му поводу о «поступках навыворот»и даже о «возвращении к хаосу», что содержало бы, по меньшей мере, долю истины, если бы, по стран­ному смешению понятий, он не уподоблял этот хаос «золотому ве­ку»). Хотя обычно утверждается, будто в этих праздниках отража­лось воспоминание о «золотом веке» подобная интерпретация явно несостоятельна, поскольку в сатурналиях не было и намека на свое­го рода равенство, которое можно было бы — в той мере, в какой нам позволяют это современные условия (Мы имеем в виду условия «Кали-юги»или «Железного века» в равной степени характерные как для нашей эпохи, так и для римской.) считать отражением перво­зданной нерасчлененности социальных функций; речь идет, напро­тив, о ниспровержении иерархических отношений, а такое ниспро­вержение является, в общем, одним из явных признаков «сатанизма». Стало быть, во всем этом следует видеть скорее нечто, относящееся к «зловещему» аспекту Сатурна, — аспекту, который, разумеется, присущ ему не как божеству «золотого века», а лишь в силу того, что теперь он превратился в падшее божество давно минувшей эпохи. (Широко известен тот факт, что древние божества в каком-то смыс­ле становятся демонами; позиция христиан по отношению к «языческим» Богам — это всего лишь частный случай данного вопроса, но позиция эта, как нам кажется, до сих пор не была подобающим обра­зом объяснена. Сейчас мы не можем вдаваться в ее рассмотрение, так как это отвлекло бы нас от темы. Но само собой разумеется, что этот частный случай, относящийся лишь к определенным циклическим условиям, не затрагивает и не изменяет основного характера этих божеств в той мере, в какой они вневременным образом олицетворя­ют принципы надчеловеческого порядка, так что наряду с этим слу­чайным зловещим аспектом они, несмотря ни на что, сохраняют и благодатный аспект, причем даже в тех случаях, когда он совершен­но неуловим для «посторонних людей» астрологическая интерпре­тация символики Сатурна могла бы отчетливейшим образом под­твердить это положение.

Было бы ошибкой противопоставлять этой символике ту роль, которую осел играет в евангельской традиции, ибо на самом деле вол и осел, изображаемые по обеим сторонам яслей в сцене Рождества Христова, олицетворяют соответственно совокупность благих и злых сил; эти же силы в сцене Распятия выступают в образах добро­го и злого разбойника. С другой стороны, въезд в Иерусалим на осляти символизирует торжество Христа над злыми силами, каковым, собственно говоря, и является акт «искупления».

312

Подобные примеры доказывают, что во всех праздниках такого рода неизменно присутствует «зловещий»или даже «сатанинский» элемент, причем особенно важно подчеркнуть, что как раз он-то всегда так привлекает человека толпы, так возбуждает его: ведь именно этот элемент больше, чем что бы то ни было, соответствует влечениям «пад­шего человека»в той мере, в какой они способствуют выявлению самых низших сторон его существа. В этом и состоит истинный смысл рассма­триваемых нами праздников: он заключается в том, чтобы каким-то образом «канализировать»эти влечения и сделать их, насколько это возможно, безопасными, дав им возможность проявиться лишь на краткое время и при строго определенных обстоятельствах, заключив их тем самым в тесные рамки, которых они не в силах переступить (Все это имеет отношение к вопросу символического «огораживания»к ко­торому мы намерены когда-нибудь возвратиться). В противном случае эти склонности, не получая минимального удовлетворения, требуемо­го современным состоянием человечества, могли бы вызвать своего ро­да взрыв (В конце средних веков, когда гротескные праздники, о кото­рых идет речь, были упразднены или вышли из употребления, произо­шел беспримерный по сравнению с предыдущими столетиями всплеск колдовства; оба эти факта достаточно тесно связаны между собой, хотя обычно эта связь остается незамеченной, что тем более удивительно, поскольку несомненно поразительное сходство между описываемыми праздниками и ведьмовскими шабашами, где точно так же все делает­ся «шиворот-навыворот», чьи последствия сказались бы на всей сово­купности как индивидуального, так и коллективного бытия, послужив причиной куда худшего беспорядка, чем тот, который допускается все­го на несколько дней, специально отведенных для этой цели, и который, кроме того, куда менее страшен, поскольку он отчасти «регулируется» этими ограничениями, ибо, с одной стороны, карнавальные дни как бы выпадают из обычного распорядка вещей, не оказывая на него сколько-нибудь значительного влияния, а с другой — тот факт, что в них нет ничего непредвиденного, в некотором роде «нормализует»сам разлад и включает его во всеобщий порядок.

Помимо этого общего объяснения, совершенно очевидного для всех, кто захочет над ним хорошенько поразмыслить, можно сделать несколько частных, но небесполезных замечаний относительно «мас­карадов» играющих столь важную роль как в самом карнавале, так и в других, более или менее с ним схожих праздниках: эти замечания по­служат лишним подтверждением всего вышесказанного. Вдумаемся в тот факт, что карнавальные маски обычно имеют устрашающий ха­рактер и чаще всего наводят на мысль о скотских или демонических образах, являясь чем-то вроде фигуративной «материализации»тех низменных или даже инфернальных влечений, которым позволено проявиться во время маскарада. Каждый из его участников, пусть даже

313

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.