WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

Однако труд выходит по своему значению за эти рамки, ибо он как таковой является поставленной Богом целью всей жизни чело­века». Слова апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» — становятся общезначимым и обязательным предписанием. Нежелание работать служит симптомом отсутствия благодати.

Здесь отчетливо обнаруживается отличие от средневекового отношения к этой проблеме...

С.189—191.

Квакерская этика также требует, чтобы профессиональная дея­тельность человека являла собой последовательное аскетическое воспитание добродетели, испытание его избранности; избранность воплощается в добросовестности, которая в свою очередь находит свое отражение в тщательном и методичном выполнении своих про­фессиональных обязанностей. Не труд как таковой, а лишь рацио­нальная деятельность в рамках своей профессии угодна Богу. В пу­ританском учении о профессиональном призвании ударение делает­ся всегда на методическом характере профессиональной аскезы в отличие от интерпретации Лютера, который рассматривает про­фессиональную деятельность как покорность своей предрешенной Богом участи. Поэтому пуританское учение не только решительно высказывается в пользу сочетания нескольких callings при условии, что это будет способствовать общему и собственному благу и никому не принесет ущерба и что такое сочетание разных профессий не приведет к недобросовестному (unfaithful) выполнению своих обя­занностей в рамках одной из них, но пуритане отнюдь не считают до­стойной порицания и перемену профессии, если только это не совер­шается легкомысленно и проистекает из желания заняться более угодной Богу — что, исходя из обшей принципиальной направленно­сти пуританства, означает более полезной — деятельностью. И еще одно, и это самое важное: полезность профессии и, следовательно, ее угодность Богу в первую очередь определяются с нравственной точ­ки зрения, затем степенью важности, которую производимые в ее рамках блага имеют для «всего общества», однако в качестве треть­его и практически безусловно наиболее важного критерия выступа­ет ее «доходность». Ибо если Бог, перст которого пуританин усмат­ривает во всех обстоятельствах своей жизни, представляет кому-нибудь из своих избранников какой-либо шанс для извлечения прибыли, то он совершает это, руководствуясь вполне определенны­ми намерениями. И верующий христианин должен следовать данно­му указанию свыше и использовать предоставленную ему возмож­ность. «Если Бог указует вам этот путь, следуя которому вы можете без ущерба для души своей и не вредя другим, законным способом заработать больше, чем на каком-либо ином пути, и вы отвергаете

299

это и избираете менее доходный путь, то вы тем самым препятству­ете осуществлению одной из целей вашего призвания (calling), вы отказываетесь быть управляющим (steward) Бога и принимать дары его для того, чтобы иметь возможность употребить их на благо Его, когда Он того пожелает. Не для утех плоти и грешных радостей, но для Бога следует вам трудиться и богатеть» богатство порицается лишь постольку, поскольку оно таит в себе искушение предаться ле­ни, бездеятельности и грешным мирским наслаждениям, а стремле­ние к богатству — лишь в том случае, если оно вызвано надеждой на беззаботную и веселую жизнь. В качестве же следствия выполнения профессионального долга Богатство морально не только оправдано, но даже предписано. Об этом как будто прямо говорится в притче о рабе, который впал в немилость за то, что не приумножил доверен­ную ему мину серебра. Желание быть бедным было бы равносильно, как часто указывается, желанию быть больным и достойно осужде­ния в качестве проявления синергизма, наносящего ущерб славе Божьей. Что же касается нищенствования, которому предается че­ловек, способный работать, то это не только грех бездеятельности, но и, по словам апостола, нарушение завета любить ближнего своего.

Подобно тому как акцентирование аскетического значения по­стоянной профессии служит этической идеализации современной про­фессиональной специализации, так провиденциальное истолкование стремления к наживе служит идеализации делового человека. Аске­тически настроенным пуританам в равной степени претит как аристо­кратическая небрежность знати, так и чванство выскочек. Полное эти­ческое одобрение встречает трезвый буржуа — selfmademan (человек, всем обязанный себе —англ..). Слова «God blesseth his trade» (Да благо­словит Бог дела его— (англ.) — принятое пожелание в адрес тех «свя­тых» которые добивались успеха, следуя божественным предписани­ям. С точки зрения пуританина, контролировавшего по совету Бакстера свою избранность посредством сравнения своего душевного состояния с душевным состоянием библейских героев и толковавшего при этом библейские изречения «как параграфы судебника», в том же направлении действовала вся мощь ветхозаветного Бога, который на­граждал своих избранных за их благочестие еще в этой жизни.

С.197—198.

Подводя итог сказанному выше, мы считаем возможным утверж­дать, что мирская аскеза протестантизма со всей решительностью отвергала непосредственное наслаждение богатством и стремилась сократить потребление, особенно когда оно превращалось в излише­ства. Вместе с тем она освобождала приобретательство от психоло­гического гнета традиционалистской этики, разрывала оковы, огра­ничивавшие стремление к наживе, превращая его не только в законное,

300

но и в угодное Богу (в указанном выше смысле) занятие. Борьба с плотью и приверженностью к материальным блатам была, как на­ряду с пуританами настойчиво подчеркивает и великий апологет квакерского учения Барклей, борьбой не с рациональным приобре­тательством, а с иррациональным использованием имущества. Оно прежде всего находило свое выражение в привязанности к показной роскоши (проклинаемой пуританами в качестве обожествления ру­котворного), столь свойственной феодальной жизни, тогда как Богу угодно рациональное и утилитарное использование богатства на благо каждого отдельного человека и общества в целом. Аскеза тре­бовала от богатых людей не умерщвления плоти, а такого употребле­ния богатства, которое служило бы необходимым и практически по­лезным целям. Понятие «comfort» характерным образом охватывает круг этих этически дозволенных способов пользования своим иму­ществом, и, разумеется, не случайно связанный с этим понятием строй жизни прежде всего и наиболее отчетливо обнаруживается у самых последовательных сторонников этого мировоззрения, у ква­керов. Мишурному блеску рыцарского великолепия с его весьма шаткой экономической основой и предпочтением сомнительной эле­гантности трезвой и простой жизни они противопоставляли в каче­стве идеала уют буржуазного «home» (дома — англ.) с его безупреч­ной чистотой и солидностью.

Борясь за производительность частнохозяйственного Богат­ства, аскеза ратовала как против недобросовестности, так и против инстинктивной жадности, ибо именно ее она порицала как «covetousness» «мамонизм» и т. п., другими словами, против стремления к Богатству как самоцели. Ибо имущество само по себе, несомненно, является искусом. Однако тут-то аскеза превращалась в силу, «что без числа творит добро, всему желая зла» (Гете. Фауст. Перев. Б. Л. Пастернака. М., 1953, с. 90. — Прим. перев.) (зло в ее понимании - это имущество со всеми его соблазнами). Дело заключалось не только в том, что в полном соответствии с Ветхим Заветом и с этической оцен­кой «добрых дел»эта сила видела в стремлении к богатству как са­моцели вершину порочности, а в богатстве как результате профес­сиональной деятельности — Божье благословение; еще важнее было другое: религиозная оценка неутомимого, постоянного, системати­ческого мирского профессионального труда как наиболее эффек­тивного аскетического средства и наиболее верного и очевидного способа утверждения возрожденного человека и истинности его ве­ры неминуемо должна была служить могущественным фактором в распространении того мироощущения, которое мы здесь определи­ли как «дух»капитализма». Если же ограничение потребления соеди­няется с высвобождением стремления к наживе, то объективным ре­зультатом этого будет накопление капитала посредством принуждения к

301

аскетической бережливости. Препятствия на пути к потреб­лению нажитого Богатства неминуемо должны были служить его производительному использованию в качестве инвестируемого ка­питала. Конечно, степень этого воздействия не может быть исчисле­на в точных цифрах. В Новой Англии эта связь ощущается очень сильно, она не ускользнула от взора такого выдающегося историка, каким является Джон Доил. Однако и в Голландии, где действитель­ное господство кальвинизма продолжалось лишь семь лет, простота жизненного уклада, утвердившегося в подлинно религиозных кру­гах, привела при наличии громадных состояний к ярко выраженно­му импульсу накопления капитала.

С.200—201.

Повсюду, где утверждалось пуританское мироощущение, оно при всех обстоятельствах способствовало установлению буржуазного рационального с экономической точки зрения образа жизни, что, конечно, имеет неизмеримо большее значение, чем простое стиму­лирование капиталовложений. Именно пуританское отношение к жизни было главной опорой этой тенденции, а пуритане — ее един­ственно последовательными сторонниками. Пуританизм стоял у ко­лыбели современного «экономического человека».

...религия неминуемо должна порождать как трудолюбие (industry — лат.), так и бережливость (frugality), а эти свойства в свою очередь обязательно ведут к богатству. Там же, где увеличивается Бо­гатство, создается благодатная почва для гордыни, страстей и привя­занности к мирским радостям жизни во всех их разновидностях. Как же можно рассчитывать на то, что методизм, эта религия сердца, со­хранит свой первоначальный облик, пусть даже теперь эта религия подобна древу с пышной листвой Повсеместно методисты становят­ся прилежными и бережливыми. Их имущество, следовательно, рас­тет. Вместе с тем растут и их гордыня, страсти, любовь к плотским мирским утехам и высокомерие. В результате этого сохраняется лишь форма религии, но дух ее постепенно исчезает. Неужели же нет такого средства, которое могло бы предотвратить этот непрекращаю­щийся упадок чистой религии Мы не можем препятствовать тому, чтобы люди были радивыми и бережливыми. Мы обязаны призывать всех христиан к тому, чтобы они наживали столько, сколько можно, и сберегали все, что можно, то есть стремились к богатству». (За этим следует увещевание, чтобы «наживающие сколько могут и сберегаю­щие сколько могут»были готовы и «отдать все, что могут»дабы сохра­нить милосердие Господне и скопить сокровища на небесах.)

...Совершенно очевидно, в какой сильной степени устремлен­ность исключительно к тому, чтобы обрести спасение в загробной жизни посредством выполнения своих профессиональных обязанностей

302

в качестве своего призвания, и строгая аскеза, которой цер­ковь подчиняла в первую очередь, конечно, неимущие классы, спо­собствовали увеличению «производительности» труда в капиталис­тическом значении этого понятия. Отношение к труду как к призва­нию стало для современного рабочего столь же характерным, как и аналогичное отношение предпринимателя к наживе. Столь прони­цательный англиканский наблюдатель, как сэр Уильям Петти, отра­зил эту новую для того времени ситуацию в своем указании на то, что экономическая мощь Голландии XVII в. объясняется наличием там многочисленных «dissenters» (Диссентеров (англ.) — кальвинистов и баптистов), людей, которые видят «в труде и интенсивном предпри­нимательстве свой долг перед Богом». «Органическому» социальному устройству в том фискально-монополистическом его варианте, который оно получило в англиканстве при Стюартах, в частности в концепции Уильяма Лода, — этому союзу церкви и государства с «монополистами»на почве христианского социализма — пурита­низм, все сторонники которого были решительными противниками такого, пользовавшегося государственными привилегиями капита­лизма торговцев, скупщиков и колониалистов, противопоставлял индивидуалистические импульсы рационального легального пред­принимательства, основанного на личных качествах, на инициативе. И если пользовавшаяся государственными привилегиями монопо­листическая промышленность Англии скоро пришла в упадок, то рациональное предпринимательство пуритан сыграло решающую роль в развитии тех промышленных отраслей, которые возникали без какой-либо поддержки со стороны государства, а подчас и несмо­тря на недовольство властей и вопреки ему...

...по мере того, как аскеза перемещалась из монашеской кельи в профессиональную жизнь и приобретала господство над мирской нравственностью, она начинала играть определенную роль в созда­нии того грандиозного космоса современного хозяйственного уст­ройства, связанного с техническими и экономическими предпосыл­ками механического машинного производства, который в наше вре­мя подвергает неодолимому принуждению каждого отдельного человека, формируя его жизненный стиль, причем не только тех лю­дей, которые непосредственно связаны с ним своей деятельностью, а вообще всех ввергнутых в этот механизм с момента рождения. И это принуждение сохранится, вероятно, до той поры, пока не про­горит последний центнер горючего. По Бакстеру, забота о мирских благах должна обременять его святых не более, чем «тонкий плащ, который можно ежеминутно сбросить». Однако плащ этот волею су­деб превратился в стальной панцирь. По мере того как аскеза начала преобразовывать мир, оказывая на него все большее воздействие,

303

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.