WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«..Дух трудовой деятельности» «прогресса» и пр., пробуждение ко­торого обычно приписывают протестантизму, не следует пони­мать как «радость жизни»и вообще придавать этому понятию «просветительский» смысл, как это обычно делают в наши дни. Протестантизм Лютера, Кальвина, Нокса и Фоэта был весьма да­лек от того, что теперь именуют «прогрессом». Он был откровенно враждебен многим сторонам современной жизни, которые в наше время прочно вошли в быт самых ревностных приверженцев про­тестантизма. Если вообще пытаться обнаружить какое-либо вну­треннее родство между определенными проявлениями старопро­тестантского духа и современной капиталистической культурой, то искать его следует не в (мнимой) более или менее материалис­тической или, во всяком случае, антиаскетической «радости жизни» приписываемой протестантизму, а в его чисто религиозных чертах. Еще Монтескье сказал в «духе законов»что англичане пре­взошли все народы мира в трех весьма существенных вещах — в набожности, торговле и свободе. Не связаны ли успехи англичан в области приобретательства, а также их приверженность демо­кратическим институтам (что, впрочем, относится к иной сфере причинных отношений) с тем рекордом благочестия, о котором го­ворит Монтескье

293

С.73-74.

...идеал этой «философии скупости». Идеал ее — кредитоспособный добропорядочный человек, долг которого рассматривать приумно­жение своего капитала как самоцель. Суть дела заключается в том, что здесь проповедуются не просто правила житейского поведения, а излагается своеобразная «этика» отступление от которой рассмат­ривается не только как глупость, но и как своего рода нарушение долга. Речь идет не только о «практической мудрости» (это было бы не ново), но о выражении некоего этоса, а именно в таком аспекте данная философия нас и интересует.

...то, что в одном случае является преизбытком неиссякаемой предпринимательской энергии и морально индифферентной склон­ности, принимает в другом случае характер этически окрашенной нормы, регулирующей весь уклад жизни. В этом специфическом смысле мы и пользуемся понятием «дух капитализма» конечно, ка­питализма современного.

С. 82.

...здесь совершенно необходимы не только развитое чувство ответст­венности, но и такой строй мышления, который, хотя бы во время ра­боты, исключал неизменный вопрос, как бы при максимуме удобст­ва и минимуме напряжения сохранить свой обычный заработок,— такой строй мышления, при котором труд становится абсолютной самоцелью, «призванием». Такое отношение к труду не является, од­нако, свойством человеческой природы. Не может оно возникнуть и как непосредственный результат высокой или низкой оплаты труда; подобная направленность может сложиться лишь в результате дли­тельного процесса воспитания прочно

С.96-99.

Совершенно очевидно, что в немецком слове «Beruf» (В немецком языке слово «Beruf' означает профессию и призвание.. Прим. перев.) и, быть может, в еще большей степени в английском «calling» наряду с другими мотивами звучит религиозный мотив — представление о поставленной Богом задаче, и звучит он тем сильнее, чем больше в каждом конкретном случае подчеркивается это слово. Если мы проследим историческую эволюцию этого слова во всех культурных языках мира, то окажется, что у народов, тяготеющих в преобладаю­щей своей части к католицизму, как и у народов классической древ­ности, отсутствует понятие, аналогичное тому, что в немецком языке именуется «Beruf »в смысле определенного жизненного положения, четко ограниченной сферы деятельности, тогда как оно существует у всех протестантских (по преимуществу) народов. Далее оказыва­ется, что дело здесь отнюдь не в какой-либо этической особенности

294

определенных языков, не в выражении некоего «германского народ­ного духа», что слово это в его нынешнем смысле впервые появилось в переводах Библии и что оно соответствует не духу подлинника, а духу перевода». В лютеровском переводе Библии это слово в своем теперешнем значении, по-видимому, впервые встречается в перево­де одного текста из Книги Иисуса сына Сирахова (11,20—21). Очень скоро оно обрело современное значение в светских языках всех про­тестантских народов, тогда как ранее ни в одном языке не было даже намека на подобное его употребление в светской литературе. Не встречается оно, насколько нам известно, и в проповедях; исключе­ние составляет лишь один из немецких мистиков (Таулер — см. ни­же), влияние которого на Лютера хорошо известно.

Новым является не только значение данного слова, нова (что в общем, вероятно, известно) и сама идея, созданная Реформацией. Это не означает, конечно, что элементов оценки мирской повседнев­ной деятельности, которые содержатся в понятии «Beruf» нe было уже в средние века или даже в древности (в эпоху позднего эллиниз­ма), — об этом будет сказано ниже. Безусловно новым было, однако, следующее: в этом понятии заключена оценка, согласно которой вы­полнение долга в рамках мирской профессии рассматривается как наивысшая задача нравственной жизни человека. Неизбежным следствием этого были представление о религиозном значении мир­ского будничного труда и создание понятия «Beruf » в вышеуказан­ном смысле. Следовательно, в понятии «Beruf «находит свое выра­жение тот центральный догмат всех протестантских исповеданий, который отвергает католическое разделение нравственных заветов христианства на «praecepta» (заповеди —лат.) и «consilia» (советы — лат.), — догмат, который единственным средством стать угодным Бо­гу считает не пренебрежение мирской нравственностью с высот мо­нашеской аскезы, а исключительно выполнение мирских обязанно­стей так, как они определяются для каждого человека его местом в жизни; тем самым эти обязанности становятся для человека его «призванием».

...С точки зрения Лютера, монашеский образ жизни не только бессмыслен для оправдания перед Богом, но и являет собой лишь по­рождение эгоизма и холодного равнодушия, пренебрегающего мир­скими обязанностями человека. Мирская же деятельность, напро­тив, характеризуется им как проявление христианской любви к ближнему, причем обоснования Лютера весьма далеки от мирских понятий и находятся едва ли не в гротескном противоречии с извест­ным утверждением Адама Смита; так, он аргументирует свою мысль, в частности, тем, что разделение труда принуждает каждого работать для других. Вскоре, однако, это по сути своей схоластичес­кое обоснование опять исчезает, остается же и все более подчеркивается

295

указание на то, что выполнение мирских обязанностей слу­жит при любых обстоятельствах единственным средство — быть угодным Богу, что это — и только это — диктуется божественной во­лей и что поэтому все дозволенные профессии равны перед Богом».

Не подлежит никакому сомнению, что такого рода нравствен­ная квалификация мирской профессиональной деятельности — од­на из самых важных идей, созданных Реформацией и, в частности, Лютером, — чревата необычайно серьезными последствиями...

...Результатом Реформации как таковой было прежде всего то, что в противовес католической точке зрения моральное значение мирского профессионального труда и религиозное воздание за него чрезвычайно возросли...

С.105—106.

...Раз навсегда необходимо запомнить следующее: программа эти­ческой реформы никогда не стояла в центре внимания кого-либо из реформаторов — в нашем исследовании мы причисляем к ним и таких деятелей, как Менно, Дж. Фоке, Уэсли. Они не были ни осно­вателями обществ «этической культуры» ни носителями гуман­ных стремлений и культурных идеалов или сторонниками соци­альных реформ. Спасение души, и только оно, было основной це­лью их жизни и деятельности. В нем и следует искать корни этических целей и практических воздействий их учений; те и дру­гие были лишь следствием чисто религиозных мотивов. Поэтому нам придется считаться с тем, что культурные влияния Реформа­ции в значительной своей части — а для нашего специального ас­пекта в подавляющей — были непредвиденными и даже нежела­тельными для самих реформаторов последствиями их деятельно­сти, часто очень далекими от того, что проносилось перед их умственным взором, или даже прямо противоположными их под­линным намерениям.

С.106.

...Наш вопрос, следовательно, сводится только к следующему: что именно из характерного содержания нашей культуры может быть отнесено к влиянию Реформации в качестве исторической причины При этом мы должны, конечно, отмежеваться от той точки зрения, сторонники которой выводят реформацию из экономических сдви­гов как их «историческую необходимость»... Мы стремимся устано­вить лишь следующее: играло ли также и религиозное влияние — и в какой степени — определенную роль в качественном формирова­нии и количественной экспансии «капиталистического духа»и какие конкретные стороны сложившейся на капиталистической основе культуры восходят к этому религиозному влиянию.

296

С. 128.

...к началу 30-х годов XVI в. Лютер стал все более утверждаться в святости порядка, внутри которого каждому отведено определен­ное место; в основе этого отношения Лютера к мирскому устройству лежало его все более отчетливо проступающая вера в то, что божест­венное вмешательство проявляется и в мельчайших жизненных об­стоятельствах, а также его возраставшая склонность к восприятию мирских порядков как угодных Богу в своей незыблемости. «Vocatio» означало в средневековой латыни божественное предо­пределение (Berufung) к святой жизни, особенно в монастыре или в качестве священнослужителя. Эту окраску получила у Лютера под влиянием вышеназванного догмата и мирская «профессиональная» деятельность («Berufs» Arbeit )...

С.156—157.

...Значение Реформации в том, что теперь каждый христианин дол­жен быть монахом в течение всей своей жизни. Перемещению аске­зы из мирской повседневной жизни в монастыри была поставлена преграда, и те глубокие и страстные натуры, которые до той поры становились лучшими представителями монашества, теперь вы­нуждены были осуществлять аскетические идеалы в рамках своей мирской профессии. В ходе дальнейшей эволюции кальвинизм при­совокупил к этому и нечто позитивное: идею о необходимости найти подтверждение своей вере в мирской профессиональной деятель­ности».

Тем самым кальвинизм дал широким слоям религиозных лю­дей положительный стимул к аскезе, а обоснование кальвинистской этики учением о предопределении привело к тому, что духовную аристократию монахов вне мира и над ним вытеснила духовная ари­стократия святых в миру...

С.186—187.

Из пуританской литературы можно извлечь любое количество при­меров того, как осуждалась жажда Богатства и материальных благ, и противопоставить их значительно более наивной по своему харак­теру этической литературе средневековья. И все эти примеры сви­детельствуют о вполне серьезных предостережениях; дело заклю­чается, однако, в том, что подлинное их этическое значение и обус­ловленность выявляются лишь при более внимательном изучении этих свидетельств. Морального осуждения достойны успокоен­ность и довольство достигнутым, наслаждение богатством и выте­кающие из этого последствия — бездействие и плотские утехи — и прежде всего ослабление стремления к «святой жизни». И только потому, что собственность влечет за собой эту опасность бездействия и

297

успокоенности, она вызывает сомнения. Ибо «вечный покой» ждет «святых»в потустороннем мире, в земной жизни человеку, для того чтобы увериться в своем спасении, должно делать дела по­славшего.его, доколе есть день. Не бездействие и наслаждение, а лишь деятельность служит приумножению славы Господней со­гласно недвусмысленно выраженной воле Его. Следовательно, главным и самым тяжелым грехом является бесполезная трата вре­мени. Жизнь человека чрезвычайно коротка и драгоценна, и она должна быть использована для «подтверждения»своего призвания. Трата этого времени, на светские развлечения, «пустую болтовню» роскошь даже не превышающий необходимое время сон — не более шести, в крайнем случае восьми часов - морально совершен­но недопустима. Здесь еще не вошло в употребление изречение «время — деньги» которое нашло себе место в трактате Бенджамина Франклина, однако в духовном смысле эта идея в значительной сте­пени утвердилась; время безгранично дорого, ибо каждый потерян­ный час труда отнят у Бога, не отдан приумножению славы Его. Пу­стым, а иногда даже вредным занятием считается поэтому и созер­цание, во всяком случае тогда, когда оно осуществляется в ущерб профессиональной деятельности. Ибо созерцание менее угодно Бо­гу, чем активное выполнение его воли в рамках своей профессии. К тому же для занятий такого рода существует воскресенье. По мнению Бакстера, люди, бездеятельные в своей профессии, «не на­ходят времени и для Бога, когда приходит час Его».

Все основное произведение Бакстера пронизывает настой­чивая, подчас едва ли не страстная проповедь упорного, постоянно­го физического или умственного труда. В этом обнаруживается влияние двух мотивов. Прежде всего труд издавна считался испы­танным аскетическим средством. В качестве такового он с давних пор высоко ценился церковью Запада в отличие не только от Восто­ка, но и от большинства монашеских уставов всего мира. Именно труд служит специфической превентивной мерой против всех тех — достаточно серьезных — искушений, которые пуританизм объеди­няет понятием «unclean life» (нечистой жизни — англ.). Ведь сексу­альная аскеза пуританизма отличается от монашеской лишь степе­нью, а не основополагающим принципом, а поскольку она простира­ется и на брачную жизнь, то сфера ее действия более обширна. Ибо половая жизнь в браке также допустима лишь как угодное Богу средство для приумножения славы Его согласно завету: «Плодитесь и множитесь». В качестве действенного средства против соблазнов плоти предлагается то же, что служит для преодоления религиоз­ных сомнений и изощренного самоистязания: наряду с диетой, рас­тительной пищей и холодными ваннами предписание: «Трудитесь в поте лица своего на стезе своей».

298

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.