WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

Подобно тому как врачи не могут допустить, чтобы дилетанты указывали им, как они должны лечить, так и ученые должны быть свободны — в интересах максимальной эффективности их работы — от внешнего вмешательства. Хотя большая часть американских уче­ных занята в правительственных учреждениях и промышленных фирмах, а не в университетах, обидное различие, которое проводит­ся иногда между «чистыми»и «прикладными» исследованиями, по-видимому, отражает тот факт, что ученый, принятый на службу спе­циально из-за его исследовательских способностей, должен подчи­няться требованиям своего работодателя. Следовательно, он не может быть полностью свободным в выборе проблематики своих ис­следований и руководствоваться только соображениями расшире­ния знания и в этом смысле менее «эффективен» как ученый. Он не имеет возможности полностью вести себя так, как надлежит идеаль­ному ученому, и проигрывает при сравнении с университетскими учеными, пользующимися большей свободой.

Наука и общество

С. 261 -263.

Наконец мы подошли к рассмотрению взаимоотношений между на­укой и обществом — темы, которая в силу свой многосложности и мас­штабности, вероятно, несколько отпугивала в последнее время социо­логов, предпочитавших заниматься более детальными и легче подда­ющимися ограничению проблемами. Но как только мы приступаем к изучению результатов науки — идей и техники, — мы по необходимо­сти должны заинтересоваться механизмами, посредством которых эти результаты передаются большому обществу. Конечно, одна сторо­на этой темы получает освещение благодаря анализу той роли, кото­рую ученые играют в промышленности, начиная от разработки произ­водства новых продуктов и кончая операциями по контролю за каче­ством. Однако здесь я хочу заострить внимание на более общей проблеме взаимоотношений между наукой и государством, и в частно­сти на последствиях, которыми чревата как для науки, так и для демо­кратического государства их возрастающая взаимозависимость.

159

Сможет или нет наука разрешить важнейшие вопросы, стоя­щие ныне перед отдельными странами и всем миром в целом, совер­шенно ясно одно: правительства больше, чем когда бы то ни было раньше, обращаются к ученым за помощью и советом в деле разре­шения проблем в таких областях, как здравоохранение и экономиче­ское развитие, системы связи и транспорта, национальная оборона и всемирное разоружение. Здесь перед нами предстают в многократ­ном увеличении те же самые проблемы, с которыми сталкивается больной, обращающийся к врачу, или клиент, нанимающий адвока­та: как обеспечить, чтобы получаемое обслуживание было самого высшего качества, как гарантировать, что специалист не будет ис­пользовать свои профессиональные знания для извлечения личной выгоды.

Разумеется, ученые обычно получают от своих правительств достаточное финансовое вознаграждение, но на высших уровнях формулирования политики постоянно существует возможность то­го, что научные советники будут, сознательно или нет, придавать своим советам тенденциозный характер, с тем чтобы приблизить осуществление политических целей, которым они отдают предпо­чтение. В качестве примера одного из первых проявлений широко распространившейся ныне заинтересованности такими проблемами можно привести проведенный Ч.П. Сноу анализ взаимоотношений между Уинстоном Черчиллем и его главным научным советником в годы второй мировой войны Ф. Линдеманом (лордом Черуэллом). Однако эта проблематика, как принято считать, представляет инте­рес главным образом для политологов и историков, а социологи в об­ласти науки почти не уделяют ей серьезного внимания. Действи­тельно, лишь меньше четвертой части из 39 статей, включенных в вышедший под редакцией Нормана Каплана из университета име­ни Джорджа Вашингтона сборник «Наука и общество» принадлежит перу социологов. Не исключена также возможность того, что факти­ческая необходимость выносить оценочные суждения и давать прак­тические советы в данной области лишила эту последнюю видимос­ти подобающего объекта социологического исследования.

По оценке директора Института изучения роли науки в дея­тельности человека при Колумбийском университете Кристофера Райта, быть может, одна тысяча из четверти миллиона ученых в Со­единенных Штатах образует то, что он называет «сообщностью по де­лам науки»— группу ученых, которые регулярно участвуют в работе государственных органов и служат посредниками между научным сообществом и правительством. Проанализировав механизмы, по­средством которых ученые становятся членами этой неформальной и изменчивой, но чрезвычайно влиятельной группы, он выдвигает мысль, что, хотя обязательным предварительным условием членства в это группе

160

является высокий уровень научной квалификации, не­обходимо также предварительное знакомство с работой государст­венного аппарата и большое умение вести административную работу. Таким образом, речь идет о до некоторой степени самоувековечиваю­щемся установлении, вызванном к жизни не столько какими бы то ни было своекорыстными побуждениями или тенденциями к получению привилегий за счет других, сколько ограниченностью числа ученых, обладающих желаемым сочетанием талантов и интересов.

Углубляясь несколько далее в этот аспект взаимоотношений между наукой и государством, мы можем задаться также вопросом о последствиях государственного правления, осуществляемого экс­пертами, для традиционно демократической идеологии. Вопрос фор­мулируется так: каким образом простой гражданин, не обладающий специализированными знаниями, которые, как видно, становятся все более необходимыми для принятия разумных политических ре­шений, может все же сохранять в конечном итоге контроль над сво­им правительством Декан факультета государственной админист­рации имени Кеннеди при Гарвардском университете Дон К. Прайс высказал мнение, что проблема здесь заключается не столько в том, что политики окажутся в плену у экспертов, сколько в том, что они позволят себе отказаться от своих конституционных обязанностей в обмен на предлагаемую надежность советов экспертов. В основе своей эта проблема, по-видимому не может быть решена путем при­нятия законов — ее решение должно зависеть от просвещенной и ос­ведомленной мудрости и ответственности людей во всех сферах го­сударственного правления.

КАВЕЛИН КОНСТАНТИН ДМИТРИЕВИЧ

О задачах искусства

Источник: Кавелин К. Д

.Наш умственный строй. Статьи по философии русской истории и культуре. -М.: Правда, 1989. С- 36 - 407.

Посвящается Н.А. Ярошенко1

Мне случилось однажды разговориться с молодым художником-жи­вописцем, человеком мыслящим и очень симпатичным. Беседа с таки­ми людьми невольно увлекает. Совершенно забыв, что передо мною знающий, знающий, опытный специалист, что сам я ничего не пони­маю вообще в искусстве и в живописи в особенности, я храбро, спустя рукава, высказал ему все, что мне думалось о той и другой картине, о призвании искусства, о его целях и его современном положении. Со­беседник слушал меня снисходительно, кое с чем соглашался и, нако­нец, сказал: «Отчего вы всего этого не напишите и не напечатаете»

161

Меня эта мысль почти испугала.

— Я! Писать и печатать об искусстве! Да ведь для этого надо знать в нем толк. А я что знаю

— Так что ж из этого — возразил художник.

—Вы — публика, на которую картины, музыка, пьеса произво­дит известное впечатление. Ну, и напишите о ваших впечатлениях.

— Легко вам сказать — пишите! Впечатление, впечатлению рознь. У человека знающего и художественно развитого впечатле­ния одни, у понимающего и художественно неразвитого — другие, — кому же охота выставлять себя перед читателями и знатоками само­надеянным невеждой Да и какая будет польза, если все мы, публи­ка, выложим перед светом напоказ наши впечатления У нас что ни человек, то свое мнение. Вышло бы такое вавилонское столпотворе­ние и смешение языков, что было бы отчего совсем растеряться.

— Я не могу с вами согласиться, — сказал художник. — Какое тут невежество и самонадеянность, когда вы напишите и напечатае­те, что такая-то картина вам нравится, а такая-то нет Самонадеян­ный невежда тот, кто не зная дела, судит о нем и рядит; высказывать свои впечатления — совсем другое дело. На вкус, как и на милость, нет образца; в этом всякий волен. Вы говорите: какая польза от того, если всякий напишет о своем впечатлении По-моему большая. Бла­годаря тому, что вся публика рассуждает, как вы, никакого общения между художниками и теми, для кого они работают, нет; нет потому и широкой проверки для художественных задач. Художественная критика слишком специализируется, сводится на технические дета­ли, на подробности выполнения. Пять-шесть человек — да и столько не наберешь — вот наши ценители и судьи. Но они, знатоки, стоят на одной с нами почве. Они те же художники, только теоретики, а не практики; чрез это искусство все более и более обособляется, делает­ся узким, условным, становится исключительным уделом касты жрецов нового разбора. Даже в науке, где всякое слово подлежит точному анализу и поверке, бывают эпохи застоя и временного помертвения, то же должно быть в искусстве Если все так пойдет, как теперь, у нас искусство, наконец, задохнется от недостатка света и воздуха. Нам необходимо бы знать, отвечает ли сочувствиям, вку­сам, потребностям публики то, что мы ей даем; а она молчит. Нужны титаны-художники, чтоб гениальным чутьем напасть на то, что мо­жет в данное время овладеть душой человека. Обыкновенные люди этого не могут; они требуют указаний и поддержки, ходят по проло­женным путям. Какая у нас возможна школа, когда все безмолвству­ют и говорят одни записные знатоки Вы боитесь, что разноголосица собьет нас с толку Напрасно! Зная дело, мы сумеем отличить нео­сновательные или просто вздорные технические умствования от вы­ражения полученных впечатлений; в последних мы тоже разберем,

162

что ошибка слуха, зрения, внимательности, неопытности и что дей­ствительное требование, стремление, чаяние. Вот последние-то для нас особенно и важны. Они-то и служат нам, художникам, камерто­ном, к которому мы волей-неволей должны прислушиваться, если хотим, чтобы публика нас знала, смотрела на наши работы с интере­сом и участием. А как мы можем это узнать Это может нам сказать сама публика, а вы прячетесь, из ложного самолюбия, из суетной бо­язни сказать слово невпопад и скомпрометироваться.

Я не нашелся вдруг что отвечать — так меня озадачил собесед­ник. В том, что он говорил, слышалось столько искренности, столько правды, что сразу трудно было отличить в его словах истину от увле­чения. Я до сих пор твердо верил, что одни знатоки могут говорить об искусстве, что только их отзывы имеют значение и цену. И вот эту мою уверенность старались поколебать! Я неохотно поддавался ис­кушению, и требование собеседника казалось мне чрезвычайно странным, чтоб не сказать более.

После мы не раз встречались опять с тем же художником, и, когда ни заходила между нами речь о том же предмете, он твердо стоял на своем и разговоры свои со мной всегда оканчивал теми же словами: пишите, пишите.

Я задумался. Публика — это нечто разнокалиберное, неспетое. Из нее раздаются тысячи голосов и ни один не похож на другой. В ка­ком же смысле ее впечатления могут быть полезны художнику, слу­жить делу искусства Эта мысль стала меня занимать.

Не раз, сидя один, я старался припомнить впечатления кар­тин, виденных на наших выставках, и разговоры, какие случалось вести и слышать по их поводу. Но через длинный ряд годов все пере­мешалось и спуталось в моей памяти; иное совсем изгладилось, дру­гое удержалось, но бледно и смутно; лишь немногое сохранилось от­четливо, ясно. Виденное и слышанное на разных выставках как-то причудливо слилось в один ряд воспоминаний, а то, что происходило в одно время, разбилось на разные ряды; приятельские разговоры у себя дома и в гостях перенеслись на выставки, а то, что я здесь слы­шал, приплелось к приятельскому вечеру или к беседе за чайным столом. Возобновить в воспоминании обстановку и последователь­ность впечатлений не было никакой возможности.

Помнится, около одной картины, изображавшей нагую краса­вицу, собралась кучка солидных людей, которые пожирали ее глаза­ми и передавали друг другу свои впечатления совсем не эстетичес­кого свойства. Отзывами этих господ художник мало бы покорысто­вался — в интересах искусства.

Припомнилось также, как около одного пейзажа кто-то с ап­ломбом объяснял даме, что художник злоупотребил красной охрой и имей он ее меньше на своей палитре, эффект был бы гораздо лучше.

163

Не понимая ничего в эффектах охры, я в душе позавидовал тонкому наблюдателю и ценителю живописи, который сразу видит, в чем де­ло и где ошибка. Слышанное замечание я тут же передал проходив­шему мимо приятелю, тоже живописцу, который уж наверное знал эффекты красок. Он посмотрел на меня, на картину, пожал плечами и говорит: «Охота вам верить всякому вздору! Ничего этот господин не понимает. Какая тут красная охра. Ее нет и следа! Картина грешит тем, что написана в слишком красных тонах — вот и все». И это тоже голос из публики.

Живо помню я впечатление на меня картины Крамского «Спа­ситель в пустыне». Перед этим лицом, измученным глубокой и скорб­ной думой, перед этими руками, сжатыми великим страданием, я остановился и долго стоял в немом благоговении; я точно ощущал мно­гие бессонные ночи, проведенные Спасителем во внутренней борьбе; я точно видел за опущенными ресницами глаза, в которых читалось и обещание блаженства тем, кто прост сердцем, и покой страдающим и удрученным; и потом вдруг эти глаза светились негодованием, про­видя, что слова любви и мира бросят меч посреди людей, — или горе­ли гневом, пророча беды городам, которые гордо возносили свои го­ловы до небес. В умилении и трепете я забыл всех и все около себя. Мне казалось, что я стою перед самим Спасителем. Меня начинали давить слезы умиления и восторга, какими плачет человек, когда правда, чистота, самоотверженная любовь к другим являются перед ним не в виде несбыточной мечты или недосягаемого идеала, а как живой образ, действительное существо, и он снова надеется и верит надеждой и верой лучших лет, казавшейся навсегда утраченной...

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.