WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |

как таковой. Быть может, следовало бы начать с утверждения, что фактор культуры появляется с первой же попытки установить эти со­циальные взаимоотношения. Если бы не было такой попытки, эти взаи­моотношения подчинились бы своеволию каждой отдельной личности, т. е. устанавливались бы в зависимости от физической силы этой лич­ности и согласно ее интересам и влечениям. Положение не менялось бы от того, что эта сильная личность наталкивалась бы в свою очередь на личность еще более сильную. Совместная человеческая жизнь стано­вится возможной только тогда, когда образуется некое большинство, более сильное, чем каждый в отдельности, и стойкое в своем противо­поставлении каждому в отдельности. Власть такого коллектива проти­востоит тогда, как “право”, власти отдельного человека, которая осуж­дается как “грубая сила ”. Эта замена власти отдельного человека вла­стью коллектива и есть решительный шаг на пути культуры. Сущность этого шага заключается в том, что члены коллектива ограничивают се­бя в своих возможностях удовлетворения, в то время как отдельный человек не признает этих рамок. Первое требование культуры заклю­чается, следовательно, в требовании справедливости, т. е. гарантии то­го, что раз установленный правовой порядок не будет вновь нарушен в чью-либо индивидуальную пользу. Но этим еще не решается вопрос об этической ценности такого права. Дальнейшее культурное развитие как будто бы направлено на то, чтобы такого рода право не стало воле­изъявлением небольшого коллектива — касты, прослойки населения, племени, — правом коллектива, который по отношению к другим, мо­жет быть даже более многочисленным массам, не занял бы позицию, подобную индивидуального насильника. Конечным результатом должно явиться право, в создании которого участвовали бы все (по меньшей мере — все способные к общественному объединению), по­жертвовавшие своим инстинктом; право (с тем же ограничением), ко­торое не позволяет никому стать жертвой грубой силы.

Индивидуальная свобода не есть достижение культуры. Она бы­ла максимальной еще до всякой культуры, правда, тогда она не имела большой цены, так как единичный человек едва ли был в состоянии ее защитить. Развитие культуры налагает ограничения на эту свободу, а справедливость требует, чтобы от этих ограничений никому нельзя бы­ло уклониться. То, что в человеческом обществе проявляется как жаж­да свободы, может быть направлено на борьбу с существующей неспра­ведливостью и в этом смысле быть благоприятным для дальнейшего развития культуры. Но это не может брать свое начало в недрах перво­бытной, неукрощенной культурной личности и тогда быть враждебным самим основам культуры. Жажда свободы, таким образом, или направ­лена против отдельных форм и притязаний культуры, или — вообще против культуры. Едва ли какое-либо воздействие может позволить преобразовать природу человека в природу термита, он, вероятно, всегда

119

будет защищать, вопреки воле масс, свое притязание на индивиду­альную свободу. Значительная часть борьбы человечества концентри­руется вокруг одной задачи — найти целесообразное, т. е. счастливое, равновесие между индивидуальными требованиями и культурными требованиями масс; одна из роковых проблем человечества заключает­ся в том, достижимо ли это равновесие при помощи определенной орга­низации человечества или этот конфликт останется непримиримым.

До тех пор пока мы руководствовались общим впечатлением о том, какие черты в жизни людей могут быть названы культурными, мы создали себе довольно ясное представление об общем характере культуры, но, однако, пока еще не узнали ничего, что не было бы обще­известным. При этом мы старались избежать предрассудка, который ставит знак равенства между культурой и совершенством или путем к этому совершенству, для человека предрешенным. Теперь, однако, напрашивается подход, который, возможно, уведет нас в другую сто­рону. Культурное развитие представляется нам в виде какого-то свое­образного процесса, протекающего в среде человечества и как будто напоминающего нечто знакомое. Этот процесс можно охарактеризо­вать изменениями, вызываемыми им в сфере наших инстинктивных предрасположений, удовлетворение которых и есть задача психичес­кой экономии нашей жизни. Некоторые из этих первичных позывов ос­лабляются таким образом, что на их месте появляется то, что мы в слу­чае отдельного индивида называем чертами характера. Самый яркий пример этого процесса был обнаружен в области детской анальной эро­тики. По мере повзросления первоначальный интерес к функции экс­креции, ее органам и продуктам заменяется рядом свойств, которые нам известны как бережливости, стремление к порядку и чистоте; эти качества ценные и желанные сами посеве, могут стать явно преоблада­ющими, и тогда получается то, что называется анальным характером. Мы не знаем, как это происходит, но в правильности этого взгляда не можем сомневаться (См.: “Charakter und Analerotik”, 1908 (Ges. Werke, Bd. VII) и другие многочисленные работы Е. Jones и др.). Но вот мы обна­ружили, что порядок и чистоплотность являются существенными тре­бованиями культуры, хотя их жизненная необходимость отнюдь не очевидна, так же как и их пригодность в качестве источников наслаж­дения. В этом пункте нам впервые бросается в глаза сходство между культурным процессом и развитием либидо отдельного человека. Дру­гие первичные позывы принуждаются к изменению условий своего су­ществования, к переключению на другие пути, что совпадает в боль­шинстве случаев с хорошо известным нам процессом сублимации (це­лей первичных позывов), но в некоторых случаях может быть и отличным от него явлением. Сублимация первичных позывов — особо ярко выраженная черта культурного развития; именно она дает воз­можность высшим формам психической деятельности — научной, художественной

120

и идеологической — играть в культурной жизни столь значительную роль. Под влиянием первого впечатления появляется искушение сказать, что сублимация вообще есть навязанная культу­рой судьба первичных позывов. Но над этим вопросом следует больше поразмыслить. В-третьих, наконец, — и это кажется нам наиболее су­щественным, — невозможно не заметить, в какой мере культура вооб­ще построена на отказе от первичных позывов, в какой мере ее посыл­кой является неудовлетворение ( подавление, вытеснение или еще что-нибудь) самых сильных первичных позывов. Эти “культурные лишения” являются доминирующими в большой области социальных взаимоотношений людей; мы уже знаем, что здесь кроется причина враждебности, с которой приходится бороться всем культурам. Эти же обстоятельства предъявляют большие требования и к нашей научной работе; мы должны многое разъяснять. Нелегко понять, как можно ли­шить первичный позыв возможности удовлетворения. Это отнюдь не так безопасно; если не принять мер для психологической компенсации, следует считаться с возможностью серьезных потрясений.

Если мы хотим, однако, выяснить, какова возможная ценность нашего взгляда на культурное развитие как на особый процесс, срав­нимый с нормальным созреванием индивида, мы, очевидно, должны будем заняться другой проблемой, а именно, поставить себе вопрос, с какими влияниями связано происхождение культурного развития, как оно возникло и чем определяется его течение...

Эта задача кажется чрезмерной, и следует признаться, что от нее можно впасть в уныние. Вот то немногое, что мне удалось разгадать.

После того как примитивный человек открыл, что возможность улучшения его судьбы на земле при помощи труда находится — бук­вально — в его руках, ему не могло быть безразлично, работает ли кто-либо другой с ним или против него. Этот другой приобрел для него цен­ность сотрудника, совместная жизнь с которым была полезной. Еще раньше, с своем обезьяноподобном прошлом, он приобрел привычку со­здавать семьи; члены семьи и были, вероятно, его первыми помощника­ми. Создание семьи было, вероятно, связано с тем, что нужда в половом удовлетворении перестала посещать человека неожиданно, как гостья, с тем, чтобы после ее отбытия долго о себе ничего не давать знать, а посе­лилась у человека прочно, как постоянный жилец. Так появилась у муж­чины — самца причина, чтобы держать при себе постоянно женщину — самку или, в более общем смысле, — свой сексуальный объект; что каса­ется женщины, то она, не желая расставаться со своими беззащитными детенышами, должна была в их интересах оставаться с более сильным мужчиной. В среде такой примитивной семьи отсутствует еще одна культурная черта: произвол главы семьи и отца был неограниченным. В “Тотем и табу” я попытался показать путь, который ведет от такой се­мьи к следующей ступени совместной жизни в виде братства.

121

При расправе с отцом сыновья убедились на опыте, что объе­динение может быть сильнее каждого в отдельности. Тотемическая культура покоится на ограничениях, которые должны были возла­гаться друг на друга для сохранения нового поколения. Предписания табу были первым “правом”. Сожительство людей покоилось на двух основаниях — на принудительности труда, созданной внешней нуж­дой, и на силе любви, которая для мужчины определялась нежела­нием лишиться своего сексуального объекта в лице женщины, а со стороны женщины — нежеланием расставаться с выделившимися из ее организма детьми. Так Эрос и Ананке также стали праотцами человеческой культуры. Первый успех культуры состоял в том, что отныне большое количество людей смогло оставаться в коллективе. А так как, кроме того, обе мощные силы действовали солидарно, можно было рассчитывать, что и дальнейшее развитие будет проте­кать гладко как для вящего господства над внешним миром, так и для дальнейшего расширения количества людей, охватываемых кол­лективом. И нелегко понять, как эта культура может дарить ее уча­стникам что-либо кроме счастья.

Прежде чем приступить к исследованию вопроса, — откуда мо­жет возникнуть помеха, позволим себе отвлечь наше внимание рас­смотрением положения, согласно которому любовь является одной из основ культуры, и тем заполнить пробел в наших предыдущих рассуждениях. Мы уже отмечали, что половая (генитальная) любовь, да­вая человеку наивысшие переживания удовлетворения, дает ему, собственно говоря, и идеал счастья, а поэтому естественно было бы и дальше искать удовлетворения стремления к счастью в той же обла­сти половых отношений и, следовательно, рассматривать половую эротику как жизненный центр. Мы упоминали также, что, следуя по этому пути, человек становится самым опасным образом зависимым от известной части внешнего мира, а именно от избранного предмета любви, и тем самым подвергает себя опасности самых жестоких стра­даний, если этот предмет отталкивает его или если он его теряет в си­лу измены или смерти. Мудрецы всех времен всячески поэтому отсо­ветовали идти этим жизненным путем; но несмотря на это, для мно­жества людей он не потерял своей привлекательности.

Незначительному меньшинству, благодаря его конституции, все же окажется возможным найти счастье на этих путях любви, но при этом неизбежны глубокие психические изменения ее функции. Эти личности делают себя независимыми от согласия объекта, при­давая главную ценность не тому, чтобы быть любимым, а собствен­ной любви; они защищаются от потери любимого объекта, направляя свою любовь не на отдельные объекты, а в равной мере на всех людей; они избегают изменчивости и разочарований половой любви, отвле­каясь от сексуальной цели и превращая первичный позыв в заторможенный

122

в смысле цели импульс. То, что у них таким образом получа­ется, — некое ощущение уравновешенности, уверенности и нежнос­ти, имеет лишь очень отдаленное внешнее сходство с беспокойной и бурной жизнью половой любви, из которой оно, однако, произошло. Святой Франциск Ассизский ушел, может быть, дальше всех в та­ком использовании любви для достижения внутреннего чувства сча­стья; то, что мы обозначаем как одну из методик осуществления принципа наслаждения, не раз связывалось с религией, с которой она могла соприкасаться в тех высоких сферах, где пренебрегается как отличием “Я” от объекта, так и различиями между объектами. Этические соображения, глубинная мотивация которых нам еще от­кроется, склонны рассматривать эту способность всеобъемлющей любви к человечеству и миру как наивысшее достижение, до которо­го может возвысится человек. По этому поводу мы уже сейчас не мо­жем удержаться от высказывания двух основных сомнений. Любовь, не производящая выбора, теряет часть своей собственной ценности, так как она несправедлива по отношению к объекту. А затем — не все люди достойны любви.

Любовь, легшая в основу семьи в своем первоначальном обли­ке, в котором она не отказывается от сексуального удовлетворения, и в своей модифицированной форме, как заторможенная в смысле це­ли нежность, продолжает влиять на культуру. В обеих формах она продолжает выполнять свою функцию — связывания воедино мно­жества людей, причем в более интенсивной форме, чем это удается достичь интересу трудового содружества. Небрежность языка при употреблении слова любовь имеет свое генетическое оправдание. Мы называем любовью отношения между мужчиной и женщиной, создавшие семью на основе полового удовлетворения, но мы называ­ем любовью и добрые отношения между родителями и детьми или между братьями и сестрами в семье, хотя эти отношения — лишь ин-гибированная любовь (заторможенная в смысле цели), которую мы должны были бы обозначить как нежность. Ингибированная любовь была первоначально любовью вполне чувственной и в бессознатель­ном человеке она осталась по-прежнему таковой. Как чувственная, так и ингибированная любовь выходят за рамки семьи и создает но­вые отношения там, где раньше была отчужденность. Половая лю­бовь ведет к новым семейным образованиям, а ингибированная лю­бовь — к “дружбе”, к явлению, которое приобретает важность с точ­ки зрения культуры, так как оно выходит за рамки некоторых ограничений половой любви, например ее исключительности. Но в течение эволюции отношение любви к культуре теряет свой одно­значный характер. С одной стороны, любовь противопоставляет себя интересам культуры, а с другой стороны, культура угрожает любви чувствительными ограничениями.

123

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.