WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 20 |

Исследование, развертывающееся без помех, как монолог, не совсем безопасное дело. Легко поддаешься соблазну отодвинуть в сторону мысли, грозящие его прервать, и приобретаешь взамен чувство неуверенности, которое в конце концов начинаешь заглу­шать чересчур большой решительностью. Воображу себе поэтому противника, с недоверием следящего за моими выкладками, и позво­лю ему высказываться время от времени.

Слышу его слова: “Вы то и дело пользуетесь выражениями: культура создает религиозные представления, культура предо­ставляет их в распоряжение своим участникам, и здесь звучит нечто странное; я лично не знаю почему, но в этих тезисах слышится нечто не столь самопонятное, как в более привычных утверждениях о том, что, скажем, культура создала порядок распределения трудовой на­грузки или кодифицировала права на жену и ребенка”.

Думаю, однако, что мой способ выражения оправдан. Я уже пытался показать, что религиозные представления произошли из той же самой потребности, что и все другие завоевания культуры, из необходимости защитить себя от подавляющей сверхмощи приро­ды. К этому присоединился второй мотив, стремление исправить бо­лезненно ощущаемые несовершенства культуры. И как раз очень уместно говорить, что культура дарит эти представления индивиду, потому что он принимает их как данность, они преподносятся ему готовыми, он был бы не в силах изобрести их в одиночку. Они — на­следие многих поколений, в которое он вводится, которое он перени­мает как таблицу умножения, геометрию и т. д. Есть, конечно, и одно отличие, но оно в другом, сейчас его освещать пока рано. В ощуще­нии странности, о котором Вы упоминаете, повинно скорее всего то, что обычно нам эту совокупность религиозных представлений пред­лагают как божественное откровение. Но ведь это само по себе есть уже элемент религиозной системы, преподносимый с полным пре­небрежением к известным нам фактам исторического развития ре­лигиозных идей и к их разнообразию в разные эпохи и в разных культурах.

114

ФРЕЙД ЗИГМУНД

Неудовлетворенность культурой

Источник: Мир философии. — Ч.2. — С. 285 — 295.

...Ограничимся повторением, что термин “культура” обозначает всю сумму достижений и институций, отличающих нашу жизнь от жиз­ни наших предков из животного мира и служащих двум целям: за­щите человека от природы и урегулированию отношений между людьми. Для лучшего понимания рассмотрим подробно характерные черты культуры, какими они себя проявляют в человеческих кол­лективах. При этом без опасений позволим себе руководствоваться обычным словоупотреблением, или, как говорится, будем следовать чувству языка в расчете на то, что таким образом мы сможем учесть внутреннее содержание, еще противящееся выражению в абстракт­ных терминах.

Начать легко: мы признаем в качестве свойственных культуре все формы деятельности и ценности, которые приносят человеку пользу, способствуют освоению земли, защищают его от сил природы и т. п. По поводу этого аспекта культуры возникает меньше всего со­мнений. Заглядывая достаточно далеко в прошлое, можно сказать, что первыми деяниями культуры были — применение орудий, укро­щение огня, постройка жилищ. Среди этих достижений выделяется, как нечто чрезвычайное и беспримерное, — укрощение огня, что ка­сается других, то с ними человек вступил на путь, по которому он с тех пор непрерывно и следует; легко догадаться о мотивах, приведших к их открытию. При помощи всех своих орудий человек усовершенст­вует свои органы — как моторные, так и сенсорные — или раздвигает рамки их возможностей. Моторы предоставляют в его распоряжение огромные мощности, которые он, как и свои мускулы, может исполь­зовать в любых направлениях; пароход и самолет позволяют ему бес­препятственно передвигаться по воде и по воздуху. При помощи оч­ков он исправляет недостатки кристаллика своего глаза; при помощи телескопа он видит далеко вдаль, а микроскопы позволяют ему пре­одолеть границы видимости, поставленные ему строением его сетчат­ки. Он создал фотографическую камеру — аппарат, фиксирующий самые мимолетные зрительные впечатления, что граммофонная пла­стинка позволяет ему сделать в отношении столь же преходящих звуковых впечатлений; и то и другое является, по существу, матери­ализацией заложенной в нем способности запоминать, его памяти. При помощи телефона он слышит на таком расстоянии, которое даже в сказках казалось немыслимым, письменность первоначально — язык отсутствующих, жилище — подмена материнского чрева, пер­вого и, вероятно, по сей день вожделенного обиталища, в котором че­ловек чувствовал себя так надежно и хорошо.

115

Это звучит не только как сказка, это просто исполнение всех, нет, большинства, сказочных пожеланий; и все это осуществлено че­ловеком при помощи науки и техники на земле, на которой он снача­ла появился как слабое животное, на которой и теперь каждый инди­вид должен появляться как беззащитный младенец — Oh inch of nature! Все это достояние он может рассматривать как достижение культуры. С давних времен человек создавал себе идеальное пред­ставление о всемогуществе и всезнании, которые он воплощал в об­лике своих Богов, приписывая им все, что казалось ему недостижи­мым для его желаний или что было ему запрещено. Поэтому можно сказать, что Боги были идеалами культуры. И вот ныне человек зна­чительно приблизился к достижению этих идеалов и сам стал почти Богом. Правда, лишь в той мере, в какой идеалы достижимы по обыч­ному человеческому разумению. Не полностью, в каких-то случаях, и вообще не стал, а в иных — лишь наполовину. Человек таким обра­зом как бы стал чем-то вроде Бога на протезах, очень могуществен­ным, когда он применяет все свои вспомогательные органы, хотя они с ним не срослись и порой причиняют ему еще много забот. Но чело­век вправе утешаться тем, что это развитие не кончится 1930-м го­дом нашей эры. Будущие времена принесут новый прогресс в этой области культуры, который, вероятно, трудно себе даже предста­вить и который еще больше увеличит богоподобие человека. Но в ин­тересах нашего исследования мы не должны забывать, что совре­менный человек, при всем своем богоподобии, все же не чувствует се­бя счастливым.

Итак, мы считаем, что та или иная страна достигла высот куль­туры, если видим, что в ней все, что касается использования челове­ком земли и защиты его от сил природы, тщательно и целесообразно обеспечено, т. е., короче говоря, обращено на пользу человека. В такой стране реки, грозящие наводнениями, урегулированы в своем тече­нии, а их воды отведены через каналы в те места, где в ней есть нуж­да. Почва тщательно возделана и засеяна растениями, для произрас­тания которых она пригодна; ископаемые Богатства усердно подаются нагора и перерабатываются в требуемые орудия и аппараты. Средств сообщения много, они быстры и надежны; дикие и опасные животные уничтожены, а разведение прирученных домашних животных про­цветает. Но к культуре мы предъявляем и иные требования и, как это ни удивительно, рассчитываем увидеть их реализованными в тех же странах. Дело происходит так, как если бы мы, отказавшись от наше­го первоначального критерия, приветствовали в качестве достиже­ния культуры заботы человека о вещах, которые ни в коей мере не яв­ляются полезными, а скорее кажутся бесполезными, например, когда мы отмечаем, что парковые насаждения, необходимые для города в качестве площадок для игр или резервуаров свежего воздуха, используются

116

также и для цветочных клумб, или когда мы отмечаем, что окна в квартирах украшены цветочными горшками. Легко заме­тить, что бесполезное, оценку которого мы ждем от культуры, есть не что иное, как красота; мы требуем, чтобы культурный человек посчи­тал красоту каждый раз, как он с ней сталкивается в природе, и чтобы он ее создавал предметно, в меру возможностей труда своих рук. И этим еще далеко не исчерпываются наши притязания к культуре. Мы хотим еще видеть признаки чистоты и порядка. У нас не создает­ся высокого мнения о культуре английского провинциального города времен Шекспира, когда мы читаем, что у дверей его родительского дома в Стратфорде лежала высокая куча навоза; мы возмущаемся и осуждаем как “варварство”, т. е. как антипод культуры, когда мы за­мечаем, что дорожки Венского парка усеяны разбросанными бумаж­ками. Любая грязь кажется нам несовместимой с культурой; требова­ния чистоплотности распространяем мы и на человеческое тело; мы с удивлением узнаем о том, какой плохой запах шел от особы Короля-Солнца, и покачиваем головой, когда на Isola bella нам показывают крошечный тазик для мытья, которым пользовался Наполеон для своего утреннего туалета. Мы отнюдь не удивляемся, когда кто-то считает потребление мыла прямым критерием высокого уровня культуры. То же можно сказать и в отношении порядка, который так же, как и чистота, полностью является творением рук человеческих. Но в то время, как рассчитывать на чистоту в природе едва ли прихо­дится, порядок нами скопирован скорее всего именно с нее, наблюде­ние над большими астрономическими закономерностями создало для человека не только прообраз, но и первые исходные предпосылки для установления порядка в собственной жизни. Порядок — это своего рода принудительность повторения, будучи раз установленным, он определяет — что, когда и как должно быть сделано, чтобы в каждом аналогичном случае можно было бы избежать промедления и колеба­ния. Благо порядка нельзя отрицать, он обеспечивает человеку наи­лучшее использование пространства и времени и экономит его пси­хические силы. Мы были бы вправе рассчитывать, что порядок с са­мого же начала и без принуждения установится в сфере человеческой деятельности, и можно только удивляться, что этого не случилось; человек в своей работе скорее обнаруживает врожденную склонность к небрежности, неупорядоченности, он ненадежен, и только с большим трудом его можно воспитать так, чтобы он стал под­ражать небесным образцам порядка.

Красота, чистоплотность и порядок занимают, очевидно, осо­бое место в ряду требований, предъявляемых культурой. Никто не будет утверждать, что они столь же жизненно необходимы, как и господство над силами природы и другие факторы, с которыми нам еще предстоит познакомиться; но и никто охотно не согласится рассматривать

117

их как нечто второстепенное. То, что культура заботится не только о пользе, нам показывает уже пример с красотой, которая не может быть исключена из сферы культурных интересов. Польза порядка вполне очевидна, что же касается чистоты, то мы должны принять во внимание, что ее требует гигиена, и мы можем предполо­жить, что понимание этой зависимости не было полностью чуждо людям и до эпохи научного предупреждения болезней. Но польза не объясняет нам полностью это стремление; тут должно быть замеша­но еще что-то другое.

Никакая другая черта культуры не позволяет нам, однако, охарактеризовать ее лучше, чем ее уважение к высшим формам пси­хической деятельности, к интеллектуальным, научным и художест­венным достижениям и забота о них, к ведущей роли, которую она отводит значению идей в жизни человека. Среди этих идей во главе стоят религиозные системы, сложное построение которых я поста­рался осветить в другом месте; затем следуют философские дисцип­лины и, наконец, то, что можно назвать формированием человечес­ких идеалов, т. е. представления возможного совершенства отдель­ной личности, целого народа или всего человечества, и требования, ими на основании этих представлений выдвигаемые. Так как эти творческие процессы не протекают независимо друг от друга, а ско­рее друг с другом тесно переплетены, это затрудняет как их описа­ние, так и психологическое исследование их генезиса. Если мы в са­мом общем порядке примем, что пружина всей человеческой дея­тельности заключается в устремлении к двум конвергирующим целям — пользе и получению наслаждения, то мы это должны при­знать действительным и для вышеприведенных культурных прояв­лений, хотя это легко заметить только в отношении научной и худо­жественной деятельности. Но не приходится сомневаться, что и дру­гие формы соответствуют каким-то сильным человеческим потребностям, хотя они, быть может, развиты только у меньшинства. Не следует также давать вводить себя в заблуждение по поводу от­дельных религиозных или философских систем и их идеалов; будем ли мы их рассматривать как величайшие достижения человеческого духа, или осуждать как заблуждения, мы должны признать, что их наличие, а в особенности их господствующее положение, является показателем высокого уровня культуры.

В качестве последней, однако, отнюдь не маловажной характер­ной черты культуры мы должны принять во внимание способ, каким регулируются отношения людей между собой, т. е. социальные отно­шения, касающиеся человека как соседа, как вспомогательной рабочей силы, как чьего-нибудь сексуального объекта, как члена семьи или го­сударства. В этой сфере будет особенно трудно отрешиться от опреде­ленных идеальных требований и выделить то, что относится к культуре,

118

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.