WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 20 |

Речь идет об импульсивных желаниях инцеста, каннибализма и кровожадности. Звучит несколько странно, когда эти импульсивные желания, в осуждении которых все люди, по-видимому, единодушны, ставятся на одну доску с другими, об удовлетворении которых или об отказе от которых в нашей культуре ведется столь оживленный спор, однако психологически приравнивание одних к другим оправданно. Отношение культуры к этим древнейшим импульсивным желаниям никоим образом не одинаково; лишь каннибализм представляется всеми отвергнутым и, для неаналитичного рассмотрения, вполне пре­одоленным; силу инцестных желаний мы еще можем почувствовать за соответствующим запретом; а убийство нашей культурой при оп­ределенных условиях до сих пор практикуется, даже предписывает­ся. Возможно, еще предстоят фазы развития, на которых удовлетво­рение и других, сегодня вполне допустимых, желаний будет казаться таким же неприемлемым, как сейчас каннибализм.

Уже в этих древнейших отречениях дает о себе знать один психологический фактор, сохраняющий значение и для всех после­дующих. Неверно, что человеческая психика с древнейших времен не развивалась и, в отличие от прогресса науки и техники, сегодня все еще такая же, как в начале истории. Мы можем здесь привести один пример этого психического прогресса. Наше развитие идет в том направлении, что внешнее принуждение постепенно уходит внутрь, и особая психическая инстанция, человеческое сверх-Я, включает его в число своих заповедей. Каждый ребенок демонстрирует нам процесс подобного превращения, благодаря ему приобщаясь к нрав­ственности и социальности. Это усиление сверх-Я есть в высшей сте­пени ценное психологическое приобретение культуры. Личности, в которых оно произошло, делаются из противников культуры ее но­сителями. Чем больше их число в том или ином культурном регионе, тем обеспеченнее данная культура, тем скорее она сможет обойтись без средств внешнего принуждения, мера интериоризации, однако, очень различна для отдельных запретов. В отношении вышеупомя­нутых древнейших требований культуры интериоризация, если ос­тавить в стороне досадные случаи неврозов, похоже, в значительной мере достигнута. Ситуация меняется, когда мы обращаемся к другим импульсивным желаниям. С изумлением и тревогой мы обнаружи­ваем тут, что громадное число людей повинуется соответствующим культурным запретам лишь под давлением внешнего принуждения, то есть только там, где нарушение запрета грозит наказанием, и только до тех пор, пока угроза реальна. Это касается и тех так назы­ваемых требований культуры, которые в равной мере обращены ко

109

всем. В основном с фактами нравственной ненадежности людей мы сталкиваемся в этой сфере. Бесконечно многие культурные люди, которые отшатнулись бы в ужасе от убийства или инцеста, не отка­зывают себе в удовлетворении своей алчности, своей агрессивности, своих сексуальных страстей, не упускают случая навредить другим ложью, обманом, клеветой, если могут при этом остаться безнака­занными, и это продолжается без изменения на протяжении многих культурных эпох.

В отношении ограничений, касающихся лишь определенных классов общества, мы сталкиваемся с примитивной и вполне недву­смысленной ситуацией. Как и следовало ожидать, обойденные клас­сы завидуют привилегиям элиты и готовы на все, чтобы отделаться от своей дополнительной доли лишения. Когда это невозможно, вну­три данной культуры пускает корни устойчивая неудовлетворен­ность, способная привести к опасным мятежам. Если культура не в си­лах справиться с положением, когда удовлетворенность определен­ного числа ее представителей имеет своей предпосылкой угнетение других, возможно большинства, а это имеет место во всех современ­ных культурах, то угнетенные понятным образом проникаются ост­рой враждебностью к культуре, которую они поддерживают своим трудом, но к благам которой они причастны в слишком малой мере. Интериоризации культурных запретов в таком случае ожидать от угнетенных не приходится, они, наоборот, не расположены призна­вать эти запреты, стремятся разрушить саму культуру, отменить при возможности самые ее предпосылки. Враждебность этих клас­сов культуре так очевидна, что благодаря ей теряется из виду более скрытная враждебность лучше обеспеченных общественных слоев. Нечего и говорить, что культура, оставляющая столь большое число участников неудовлетворенными и толкающая их на бунт, не имеет перспектив на длительное существование и не заслуживает его. Ме­ра интериоризации предписаний культуры — популярно и научно выражаясь, нравственный уровень ее участников, — не единственное духовное благо, которое надо принимать в расчет при оценке куль­туры. У нее есть и другое Богатство — идеалы и творения искусства, то есть виды удовлетворения, доставляемые теми и другими.

Мы слишком склонны причислять идеалы той или иной куль­туры — то есть ее оценку того, что следует считать высшим и наибо­лее престижным достижением — к ее психологическому достоянию. При первом приближении кажется, будто этими идеалами опреде­ляются успехи культуры; реальная зависимость может быть, одна­ко, иной: идеалы формируются после первых успехов, которым спо­собствует взаимодействие внутренних задатков с внешними обстоя­тельствами, и эти первые успехи фиксируются в идеале, зовущем к их повторению. Удовлетворение, которое идеал дарит участникам

110

культуры, имеет тем самым нарциссическую природу, оно покоится а гордости от уже достигнутых успехов. Для своей полноты оно тре­бует сравнения с другими культурами, ринувшимися к другим достижениям и сформировавшими другие идеалы. В силу таких раз­личий каждая культура присваивает себе право презирать другие. Таким путем культурные идеалы становятся поводом к размежева­нию и вражде между различными культурными регионами, что все­го отчетливее наблюдается между нациями.

Нарциссическое самодовольство собственным идеалом тоже относится к тем силам, которые успешно противодействуют внутри данного культурного региона разрушительным настроениям. Не только привилегированные классы, наслаждающиеся благодеяния­ми своей культуры, но и угнетенные могут приобщаться к этому удовлетворению, поскольку даруемое идеалом право презирать чу­жаков вознаграждает их за униженность в своем собственном обществе. Пусть я жалкий, задавленный долгами и воинской повинностью плебей, но зато я римлянин, имею свою долю в общей задаче покорять другие народы и предписывать им законы. Такая идентифика­ция угнетенных с классом своих правителей и эксплуататоров есть опять же лишь частичка более широкой картины. С другой стороны, угнетаемые могут быть аффективно привязаны к угнетателям, ви­деть в своих господах, вопреки всей враждебности, воплощение соб­ственных идеалов. Не сложись между ними таких, в сущности, взаимно удовлетворяющих отношений, оставалось бы непонятным, почему столь многие культуры, несмотря на оправданную враждеб­ность к ним больших человеческих масс, продержались столь долгое время.

Другого рода удовлетворение доставляет представителям то­го или иного культурного региона искусство, правда, как правило, недоступное массам, занятым изнурительным трудом и не получив­шим индивидуального воспитания. Искусство, как мы давно уже убедились, дает эрзац удовлетворения, компенсирующий древней­шие, до сих пор глубочайшим образом переживаемые культурные запреты, и тем самым как ничто другое примиряет с принесенными им жертвами. Кроме того, художественные создания, давая повод к совместному переживанию высоко ценимых ощущений, вызывают чувства идентификаций, в которых так остро нуждается всякий культурный круг; служат они также и нарциссическому удовлетво­рению, когда изображают достижения данной культуры, впечатля­ющим образом напоминают о ее идеалах.

Самая, может быть, важная часть психического инвентаря культуры до сих пор еще не упоминалась. Это ее, в широчайшем смысле, религиозные представления, иными словами,— как нам предстоит обосновать ниже — ее иллюзии.

111

Как для человечества в целом, так и для одиночки жизнь труд­нопереносима. Какую-то долю лишений накладывает на него культу­ра, в которой он участвует, какую-то меру страданий готовят ему другие люди, либо вопреки предписаниям культуры, либо по вине не­совершенств этой культуры. Добавьте сюда ущерб, который наносит ему непокоренная природа, — он называет это роком. Последствием такого положения его дел должны были бы быть постоянная грызу­щая тревога и тяжелая обида от оскорбления чувств естественного нарциссизма. Как одиночка реагирует на ущерб, наносимый ему культурой и другими, мы уже знаем: он накапливает в себе соответ­ствующую меру сопротивления институтам своей культуры, меру враждебности к культуре. А как он обороняется против гигантской мощи природы, судьбы, которые грозят ему, как всем и каждому

Культура облегчает ему здесь задачу, она старается в одинако­вой мере за всех; примечательно, что, пожалуй, все культуры делают в этом отношении одно и то же. Они никогда не дают себе передышки в выполнении своей задачи — защитить человека от природы, они только продолжают свою работу другими средствами. Задача здесь троякая, грубо задетое самолюбие человека требует утешения; мир и жизнь должны быть представлены не ужасными, а кроме того, просит какого-то ответа человеческая любознательность, движимая, конеч­но, сильнейшим практическим интересом. И чем более самостоятель­ной оказывается природа, чем дальше отстраняются от нее Боги, тем напряженнее все ожидания сосредоточиваются на третьей отведен­ной им функции, тем в большей мере нравственность становится их подлинной сферой. Задача Бога теперь состоит в том, чтобы компен­сировать дефекты культуры и наносимый ею вред, вести счет страда­ниям, которые люди Причиняют друг другу в совместной жизни, сле­дить за исполнением предписаний культуры, которым люди так пло­хо подчиняются. Самим предписаниям культуры приписывается божественное происхождение, они поднимаются над человеческим обществом, распространяются на природу и историю мира.

Так создается арсенал представлений, порожденных потреб­ностью сделать человеческую беспомощность легче переносимой, выстроенных из материала воспоминаний о беспомощности собст­венного детства и детства человеческого рода. Ясно видно, что такое приобретение ограждает человека в двух направлениях — против опасностей природы и роки и против травм, причиняемых самим че­ловеческим обществом. Общий смысл всего таков: жизнь в нашем ми­ре служит какой-то высшей цели, которая, правда, нелегко поддает­ся разгадке, но, несомненно, подразумевает совершенствование че­ловеческого существа. По-видимому, объектом этого облагорожения и возвышения должно быть духовное начало в человеке — душа, ко­торая с течением времени так медленно и трудно отделилась от тела.

112

Все совершающееся в земном мире есть исполнение намерений како­го-то непостижимого для нас ума, который пусть трудными для пони­мания путями и маневрами, но в конце концов направит все к благу, то есть к радостному для нас исходу. За каждым из нас присматривает благое, лишь кажущееся строгим провидение, которое не позволит, чтобы мы стали игральным мячом сверхмощных и беспощадных сил природы; даже смерть есть вовсе не уничтожение, не возвращение к неорганической безжизненности, но начало нового вида существова­ния, ведущего по пути высшего развития. И, с другой стороны, те же нравственные законы, которые установлены нашими культурами, царят над всеми событиями в мире, разве что всевышняя инстанция, вершащая суд, следит за их исполнением с несравненно большей вла­стностью и последовательностью, чем земные власти. Всякое добро в конечном счете по заслугам вознаграждается, всякое зло карается, если не в этой форме жизни, то в последующих существованиях, на­чинающихся после смерти. Таким образом, все ужасы, страдания и трудности жизни предназначены к искуплению; жизнь после смерти, которая продолжает нашу земную жизнь так же, как невидимая часть спектра примыкает к видимой, принесет исполнение всего, че­го мы: здесь, может быть, не дождались. И неприступная мудрость, управляющая этим процессом, всеблагость, в нем выражающаяся, справедливость, берущая в нем верх, — все это черты божественных существ, создавших нас и мир в целом. Или скорее единого божест­венного существа, которое в нашей культуре сосредоточило в себе всех Богов архаических эпох. Народ, которому впервые удалось та­кое соединение всех божественных свойств в одном лице, немало гор­дился этим шагом вперед. Он вышелушил отцовское ядро, которое с самого начала скрывалось за всяким образом Бога; по существу это был возврат к историческим началам идеи Бога. Теперь, когда Бог стал единственным, отношение к нему снова смогло обрести интим­ность и напряженность детского отношения к отцу. Коль скоро для бо­жественного отца люди сделали так много, им хотелось получить вза­мен и вознаграждение, по крайней мере стать его единственным любимым ребенком, избранным народом. Намного позднее благочес­тивая Америка выдвинет притязание быть God's own country, “соб­ственной страной Бога”, и это опять же верно в отношении одной из форм поклонения человечества божеству.

Подытоженные выше религиозные представления, естест­венно, имели долгую историю развития, зафиксированы разными культурами на их различных фазах. Я взял отдельную такую фазу, примерно соответствующую окончательной форме религии в нашей сегодняшней белой, христианской культуре. Легко заметить, что не все детали религиозного целого одинаково хорошо согласуются друг с другом, что противоречия повседневного опыта лишь с большим

113

трудом поддаются сглаживанию. Но и такие, какие они есть, эти — в ши­роком смысле религиозные — представления считаются драгоцен­нейшим достоянием культуры, высшей ценностью, какую она мо­жет предложить своим участникам, гораздо большей, чем все искус­ства и умения, позволяющие открывать земные недра, снабжать человечество пищей или предотвращать его болезни. Люди говорят, что жизнь станет невыносимой, если религиозные представления утратят для них ту ценность, которую они им приписывают. И вот встает вопрос, что являют собой эти представления в свете психоло­гии, откуда идет столь высокая их оценка и — сделаем еще один роб­кий шаг — какова их действительная ценность

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.