WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |

нательного перехода культуры в цивилизацию, но восстание слишком утонченного, упадочного, ослабленного духа. От надвигающегося не­бытия цивилизации люди поздней, закатной культуры бессильны пе­рейти к подлинному бытию, бытию вечному, они спасаются бегством в мир далекого прошлого, которого нельзя уже вернуть к жизни, или чуждого им бытия застывших культурных миров Востока.

Так подрываются основы банальной теории прогресса, в силу которой верилось, что будущее всегда совершеннее прошедшего, что человечество восходит по прямой линий к высшим формам жизни. Культура не развивается бесконечно. Она несет в себе семя смерти. В ней заключены начала, которые неотвратимо влекут ее к цивили­зации. Цивилизация же есть смерть духа культуры, есть явление совсем иного бытия или небытия. Но нужно осмыслить этот феномен, столь типичный для философии истории. Шпенглер ничего не дает для проникновения в смысл этого первофеномена истории.

2

Во всякой культуре, после расцвета, усложнения и уточнения, на­чинается иссякание творческих сил, удаление и угашение духа, убыль духа. Меняется все направление культуры. Она направляет­ся к практическому осуществлению могущества, к практической организации жизни в сторону все большего ее расширения по по­верхности земли. Цветение “наук и искусств”, углубленность и утонченность мысли, высшие подъемы художественного творчест­ва, созерцание святых и гениев — все это перестает ощущаться как подлинная, реальная “жизнь”, все это уже не вдохновляет. Рожда­ется напряженная воля к самой “жизни”, к практике “жизни”, к мо­гуществу ”жизни”, к наслаждению “жизнью”, к господству над “жизнью”. И эта слишком напряженная воля к “жизни” губит куль­туру, несет за собой смерть культуры... Слишком хотят “жить”, строить “жизнь”, организовать “жизнь” в эпоху культурного зака­та. Эпоха культурного расцвета предполагает ограничение воли к “жизни”, жертвенное преодоление жадности к жизни. Когда в массах человеческих слишком распространяется жадность к “жиз­ни”, тогда цель перестает полагаться в высшей духовной культуре, которая всегда аристократична, всегда в качествах, а не в количест­вах. Цель начинают полагать в самой “жизни”, в ее практике, а ее силе и счастье. Культура перестает быть самоценной, и потому уми­рает воля к культуре. Нет более воли к гениальности, не рождаются более гении. Не хотят уже незаинтересованного созерцания, позна­ния и творчества. Культура не может оставаться на высоте, она не­избежно должна спускаться вниз, должна падать. Она бессильна удержать свою высшую качественность. Начало количественное должно ее одолеть. Происходит социальная энтропия, рассеяние

94

творческой энергии культуры. Культура срывается и падает, она не может вечно развиваться потому, что не осуществляет целей и за­дач, зародившихся в духе творцов ее.

Культура не есть осуществление новой жизни, нового бытия, она есть — осуществление новых ценностей, все достижения культу­ры символичны, а не реалистичны. Культура не есть осуществление, реализация истины жизни, добра жизни, красоты жизни, могущест­ва жизни, божественности жизни. Она осуществляет лишь истину в познании, в философских и научных книгах; добро — в нравах, бытии и общественных установлениях; красоту — в книгах стихов и карти­нах, в статуях и архитектурных памятниках, в концертах и театраль­ных представлениях; божественное — лишь в культе и религиозной символике. Творческий акт притягивается в культуре вниз и отяжелевает. Новая жизнь, высшее бытие дается лишь в подобиях, образах, символах. Творческий акт познания создает научную книгу; творчес­кий художественный акт создает нравы и общественные учрежде­ния; творческий религиозный акт создает культ, догматы и символи­ческий церковный строй, в котором дано лишь подобие небесной ие­рархии. Где же самая “жизнь” Реальное преображение как будто бы не достигается в культуре. И динамическое движение внутри куль­туры с ее кристаллизованными формами неотвратимо влечет к вы­ходу за пределы культуры, к “жизни”, к практике, к силе. На этих пу­тях совершается переход культуры к цивилизации.

Высший подъем и высшее цветение культуры мы видим в Германии конца XVIII и начала XIX века, когда Германия стала прославленной страной “поэтов и философов”. Трудно встретить эпоху, в которой была бы осуществлена такая воля к гениальности. На протяжении нескольких десятилетий мир увидал Лессинга и Гердера, Гете и Шиллера, Канта и Фихте, Гегеля и Шеллинга, Шлейермахера и Шопенгауэра, Новалиса и всех романтиков. По­следующие эпохи с завистью будут вспоминать об этой великой эпо­хе. Виндельбанд, философ эпохи культурного заката, вспоминает об этом времени духовной цельности и духовной гениальности как об утерянном рае. Но была ли подлинная высшая “жизнь” в эпоху Гете и Канта, Гегеля и Новалиса Все люди той замечательной эпохи сви­детельствуют, что тогда в Германии “жизнь” была бедной, мещан­ской, сдавленной. Германское государство было слабым, жалким, раздробленным на мелкие части, ни в чем и нигде не было осуществ­лено могущество “жизни”, культурное цветение было лишь на са­мых вершинах германского народа, который пребывал в довольно низком состоянии. А эпоха Ренессанса, эпоха небывалого творчес­кого подъема, — была ли в ней действительно высшая, подлинная “жизнь” Пусть романтик Ницше, окруженный ненавистной ему цивилизацией, влюбленно влечется к эпохе Ренессанса, как к подлинной,

95

могущественной “жизни”, — этой “жизни” там не было; “жизнь” там была ужасной, злой жизнью, в ней никогда не была осуществлена красота в земном ее совершенстве. Жизнь Леонардо и Микеланджело была сплошной трагедией и мукой. И так всегда, всегда бывало. Культура всегда бывала великой неудачей жизни. Существует как бы противоположность между культурой и ”жизнью”. Цивилизация пытается осуществлять “жизнь”. Она создает могущественное германское государство, могущественный капита­лизм и связанный с ним социализм; она осуществляет волю к миро­вому могуществу и мировой организации. Но в этой могущественной Германии, империалистической и социалистической, не будет уже Гете, не будет великих германских идеалистов, не будет великих романтиков, не будет великой философии и великого искусства, — все станет в ней техническим, технической будет и философская мысль (в гносеологических течениях). Метод завоевания во всем во­зобладает над интуитивно целостным проникновением в бытие. Не­возможен уже Шекспир и Байрон в могущественной цивилизации Британской империи. В Италии, где создан раздавивший Рим па­мятник Виктора Эммануила, в Италии социалистического движе­ния, невозможен уже Данте и Микеланджело. В этом — трагедия культуры и трагедия цивилизации.

3

Во всякой культуре, на известной ступени ее развития, начинают об­наруживаться начала, которые подрывают духовные основы куль­туры. культура связана с культом, она из религиозного культа раз­вивается, она есть результат дифференциации культа, разворачивания его содержания в разные стороны. Философская мысль, научное познание, архитектура, живопись, скульптура, музыка, по­эзия, мораль — все заключено органически целостно в церковном культе, в форме еще не развернутой и не дифференцированной. Древнейшая из культур — культура Египта началась в храме, и пер­выми ее творцами были жрецы. Культура связана с культом пред­ков, с преданием и традицией. Она полна священной символики, в ней даны знаки и подобия иной, духовной действительности. Вся­кая культура (даже материальная культура) есть культура духа; всякая культура имеет духовную основу — она есть продукт творче­ской работы духа над природными стихиями. Но в самой культуре обнаруживается тенденция к разложению своих религиозных и ду­ховных основ, к низвержению своей символики. И культура антич­ная, и культура западноевропейская переходит чрез процесс “про­свещения”, которое порывает с религиозными истинами культуры и разлагает символику этом обнаруживается роковая диалектика культуры. Культуре свойственно, на известной стадии своего пути,

96

как бы сомневаться в своих основах и разлагать эти основы. Она са­ма готовит себе гибель, отделяясь от своих жизненных истоков. Культура духовно истощает себя, рассеивает свою энергию. Из ста­дии “органической” она переходит в стадию “критическую”.

Чтобы понять судьбу культуры, нужно рассматривать ее ди­намически и проникнуть в ее роковую диалектику. Культура есть живой процесс, живая судьба народов. И вот обнаруживается, что культура не может удержаться на той серединной высоте, которой она достигнет в период своего цветения, ее устойчивость не вечна. Во всяком сложившемся историческом типе культуры обнаруживает­ся срыв, спуск, неотвратимый переход в такое состояние, которое не может уже быть наименовано “культурой”. Внутри культуры обна­руживается слишком большая воля к новой “жизни”, к власти и мо­щи, к практике, к счастью и наслаждению. Воля к могуществу, во что бы то ни стало, есть цивилизаторская тенденция в культуре. Культу­ра бескорыстна в своих высших достижениях, цивилизация же все­гда заинтересована. Когда “просвещенный” разум сметает духовные препятствия для использования “жизни” и наслаждения “жизнью”, когда воля к могуществу и организованному овладению жизнью до­стигает высшего напряжения, тогда кончается культура и начинает­ся цивилизация. Цивилизация есть переход от культуры, от созер­цания, от творчества ценностей к самой “жизни”, искание “жизни”, отдание себя ее стремительному потоку, организация “жизни”, упо­ение силой жизни. В культуре обнаруживается практически-утили­тарный, “реалистический”, т. е. цивилизаторский, уклон. Большая философия и большое искусство, как и религиозная символика, не нужны более, не представляются “жизнью”. Происходит изобличе­ние того, что представлялось высшим в культуре, верховным ее до­стижением. Разнообразными путями вскрывают не священный и не символический характер культуры. Перед судом реальнейшей ”жизни” в эпоху цивилизации духовная культура признается ил­люзией, самообманом еще не освобожденного, зависимого сознания, призрачным плодом социальной неорганизованности. Организован­ная техника жизни должна окончательно освободить человечество от иллюзий и обманов культуры; она должна создать вполне “реаль­ную” цивилизацию. Духовные иллюзии культуры поражены были неорганизованностью жизни, слабостью ее техники. Эти духовные иллюзии исчезают, преодолеваются, когда цивилизация овладевает техникой и организует жизнь. Экономический материализм — очень характерная и типичная философия эпохи цивилизации. Это учение выдает тайну цивилизации, обнаруживает внутренний ее пафос. Не экономический материализм выдумал господство экономизма, не учение это виновно в принижении духовной жизни. В самой действи­тельности обнаружилось господство экономизма, в ней вся духовная

97

культура превратилась в “надстройку” и разложились все духов­ные реальности раньше, чем экономический материализм отразил это в своем учении. Сама идеология экономического материализма имеет лишь рефлекторный характер по отношению к действитель­ности. Это — характерная идеология эпохи цивилизации, наиболее радикальная идеология этой цивилизации. В цивилизации неизбеж­но господствует экономизм; цивилизация по природе своей технич­на, в цивилизации всякая идеология, всякая духовная культура есть лишь надстройка, иллюзия, нереальность. Призрачный характер всякой идеологии и всякой духовности изобличен. Цивилизация пе­реходит к “жизни”, к организации могущества, к технике, как под­линному осуществлению этой “жизни”. Цивилизация, в противопо­ложность культуре, не религиозна уже по своей основе, в ней побеж­дает разум “просвещения”, но разум этот уже не отвлеченный, а прагматический разум. Цивилизация, в противоположность куль­туре, не символична, не иерархична, не органична. Она — реалис­тична, демократична, механична. Она хочет не символических, а “реалистических” достижений жизни, хочет самой реальной жизни, а не подобий и знаков, не символов иных миров. В цивилизации, и в капитализме, как и в социализме, коллективный труд вытесняет ин­дивидуальное творчество. Цивилизация обезличивает. Освобождение личности, которое как будто бы цивилизация должна нести с собой, смертельно для личной оригинальности. Личное начало раскрыва­лось лишь в культуре. Воля к мощи “жизни” уничтожает личность. Таков парадокс истории.

4

Переход культуры в цивилизацию связан с радикальным изменением отношения человека к природе. Все социальные перемены в судьбе че­ловечества связаны ведь с новым отношением человека к природе. Эко­номический материализм подметил эту истину в форме, доступной со­знанию цивилизации. Эра цивилизации началась с победного вхождения машин в человеческую жизнь, жизнь перестает быть органической, те­ряет связь с ритмом природы. Между человеком и природой становится искусственная среда орудий, которыми он пытается подчинить себе природу. В этом обнаруживается воля к власти, к реальному использо­ванию жизни в противоположность аскетическому сознанию средневе­ковья. От резиньяции и созерцания человек переходит к овладению при­родой, к организации жизни, к повышению силы жизни. Это не прибли­жает человека к природе, к внутренней ее жизни, к ее душе. Человек окончательно удаляется от природы в процессе технического овладения природой и организованного властвования над ее силами. Организован­ность убивает органичность. Жизнь делается все более и более техниче­ской. Машина налагает печать своего образа на дух человека, на все стороны

98

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.