WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

...Если мы посмотрим, каким путем идет природа, создавая животных на более низких ступенях развития, если мы заметим, что пластичес­кая художница шаг за шагом отбрасывает все неблагородное и смяг­чает жизненную нужду, как возделывает все ростки духовного, как все утончает и утончает тонкое, как все украшает и оживляет пре­красное, то мы можем довериться незримой руке художницы и будем уверены, что распускающийся бутон человечности предстанет в ином мире в таком облике, который и будет подлинным божественным об­ликом человека, таким, что величия и красоты его не сможет предста­вить ни одно человеческое земное чувство. Так и напрасно сочинять; и хотя я глубоко уверен, что все ступени творения точнейшим обра­зом взаимосвязаны и что поэтому органическая сила нашей души, предаваясь самым чистым и духовным своим упражнениям, сама за­кладывает основу своего будущего облика или, по крайней мере, сама не ведая о том, начинает постепенно ткать ту ткань, которая послу­жит ей облачением, пока лучи высшего солнца не пробудили самых сокровенных, от нее самой утаенных до поры, до времени сил, то все же дерзость — предписывать творцу законы строения существ в ми­ре, устройство которого нам совершенно не известно. Довольно того, что все превращения в низших царствах природы — это совершен­ствование и что потому в наших руках есть по крайней мере указания

30

на тот грядущий мир, созерцать который мы не способны, не способ­ны по причине высшего порядка. Цветок перед нами — это сначала проросшее семя, потом побег; появляется бутон, и вот наконец выхо­дит цветок, переживающий свои возрасты по такому земному распо­рядку. Подобные перерастания и превращения можно наблюдать у многих существ, и среди них известным символом стала бабочка. Смотри, вот ползет по земле безобразная, служащая примитивному инстинкту гусеница; но вот час ее пришел, и смертельная усталость одолевает ее; она упирается, она скрючивается; и ткань для савана и некоторые органы будущего ее существования — уже внутри ее. А те­перь развиваются кольца и ищут выхода скрытые внутри органичес­кие силы. Сначала превращение идет медленно и кажется разруше­нием: десять ножек остается на коже, которую совлекла с себя бабоч­ка, и еще уродливы члены нового существа. Но постепенно и они образуются и устанавливаются в ряд, но само существо спит, пока не сложится все целиком, — а тогда стремится к свету, и развитие быстро подходит к концу. Несколько минут и нежные крылышки вырастают в пять раз по сравнению с тем, какими были они под покровом савана, и они наделены упругостью и всем блеском лучей, какой только может быть под нашим солнцем, и они, многочисленные, большие, понесут бабочку, словно на крыльях Зефира. Все строение переменилось, теперь бабочка ест не грубые листья, а пьет нектарную росу из чашечки цветка. И пред­назначение у нее другое: не грубому кормовому инстинкту служит она, а инстинкту тонкому — любви. Кто бы подумал, что в облике гусеницы скрывается бабочка Кто бы узнал, что гусеница и бабочка — это одно и то же существо, если бы не доказывал этого опыт А ведь эти две различ­ные формы существования — это два возраста одного и того же сущест­ва, на одной и той же земле, где круг органического творения все время начинается заново, сколь же прекрасные превращения скрывает лоно природы, если круг органического творения шире, а возрасты охватыва­ют не один мир! Итак, надейся, человек, и не пророчествуй — вот твой венец, спорь о нем. Отбрось все нечеловеческое, стремись к истине, благу и Богоподобной красоте, и ты достигнешь своей цели...

С. 135 - 136:

Большинство людей — животные, они принесли с собой только спо­собность человечности, и ее только нужно воспитывать, воспитывать с усердием и трудами. А как мало людей, в ком подобающим образом воспитана человечность! И у самых лучших — как нежен, как хру­пок этот взращенный в них божественный цветок! Животное в чело­веке всю жизнь жаждет управлять человеком, и большинство людей с готовностью уступают ему. Животное не перестает тянуть чело­века к земле, когда дух возносит его, когда сердце его хочет выйти на вольные просторы, а поскольку для человеческого существа близкое

31

сильнее дальнего и зримое мощнее незримого, то нетрудно заклю­чить, какая чаша весов перевесит. Человек не умеет радоваться чис­той радостью и плохо приспособлен к чистому познанию и чистой до­бродетели! А если бы был приспособлен, — как мало привык он ко всей этой чистоте! Самые благородные союзы разрушаются низмен­ными влечениями, как морское странствие жизни нарушают про­тивные ветры, и творец, милосердный и строгий, соединил ту и дру­гую напасть, чтобы оно укрощало другое и чтобы побег бессмертия воспитывался в нас не столько нежными западными ветерками, сколько суровыми ветрами севера. Кто испытал многое, многому на­учился; ленивый и праздный не знает, что скрыто в нем, и тем более не знает, что может и на что способен, и никогда не чувствовал радости от своих дел. Жизнь — это борьба, а цветок чистого, бессмертного ду­ха гуманности — венец, который нелегко завоевать. Бегуна ждет в конце цель, но борца за добродетель — венок в минуту его смерти...

С.206:

Обычно народы, населяющие Землю, делят на охотников, рыбаков, па­стухов, земледельцев, согласно такой классификации определяют и достоинства их культуры и в самой культуре видят необходимое след­ствие того или иного образа жизни народа. Прекрасно, если бы только все различные образы жизни получили строгое определение, но ведь они меняются с каждой новой страной, с каждым новым краем и сме­шиваются так, что весьма затруднительно применять чистую класси­фикацию на практике. Гренландец убивает китов и тюленей, охотится на оленя — он охотник и рыбак; но совсем другой рыбак — негр и совсем другой охотник араук, ищущий добычу в пустынных Андах. Пастухи — бедуин и монгол, лапландец и перуанец, но как не похожи они друг на друга: один пасет верблюдов, другой — лошадей, третий — оленей, четвертый — альпаков и лам. Земледелец в Квидахе (государство на территории современного Бенина) и земледелец-японец не похожи друг на друга, как не похожи купец-англичанин и торговец-китаец.

А кроме того, одна потребность еще и не рождает культуры, если даже в народе спят силы, которые ждут своего развития, как только человеческая леность примирится с недостатком и произве­дет на свет дитя, имя которому — спокойная жизнь, человек готов жить по-старому, и его лишь с трудом можно заставить что-то изме­нить и улучшить. Итак, необходимо, чтобы воздействовали и другие причины, определяющие образ жизни, какой ведет народ...

С. 228 — 229:

Человек не рождает себя сам, не рождает он и свои духовные силы. Сам зародыш — наши задатки — генетического происхождения, как и строение нашего тела, но и развитие задатков зависит от судьбы;

32

судьба поселила нас в той или иной земле и приготовила для нас средства воспитания и роста. Нам пришлось учиться даже смотреть и слушать, а что за искусство требуется, чтобы научиться языку, главному средству выражения наших мыслей, — не тайна ни для ко­го. Весь механизм человека, характер возрастов, длительность жиз­ни — все таково, что требует помощи извне...

...Человек — это искусно построенная машина, наделенная ге­нетической диспозицией и полнотой жизни; но машина не играет на самой себе, и даже самому способному человеку приходится учиться играть на ней. Разум — это соединение впечатлений и практических навыков нашей души, сумма воспитания всего человеческого рода; и воспитание его человек довершает, словно посторонний самому себе художник, воспитывая себя на чужих образцах.

Таков принцип истории человечества; не будь этого принципа, не было бы и самой истории. Если бы человек все получал от себя, из­нутри себя, если бы все полученное он развивал отдельно от предме­тов внешнего мира, то существовала бы история человека, но не ис­тория людей, не история целого человеческого рода. Но поскольку специфическая черта человека состоит как раз в том, что мы рожда­емся, почти лишенные даже инстинктов, и только благодаря продол­жающемуся целую жизнь упражнению становимся людьми, по­скольку сама способность человека к совершенствованию или порче основана на этой особенности, то вместе с тем и история человечест­ва необходимо становится целым, цепью, не прерывающейся нигде, от первого до последнего члена, — цепью человеческой общности и традицией воспитания человеческого рода.

Поэтому мы и говорим о воспитании человеческого рода, что каждый человек лишь благодаря воспитанию становится челове­ком, а весь человеческий род существует лишь в этой цепи инди­видов...

С. 230 - 231:

Человек воспитывается только путем подражания и упражнения: прообраз переходит в отображение, лучше всего назвать этот пере­ход преданием, или традицией. Но нужно, чтобы у человека, подра­жающего своему прообразу, были силы, чтобы он воспринимал все, что сообщают, что передают ему, что возможно сообщить и передать ему, чтобы он усваивал и преобразовывал в свое существо все это со­общенное. Итак, что, сколько он воспримет, как и что усвоит, приме­нит и употребит, — все это зависит только от присущих человеку сил, а в таком случае воспитание человеческого рода — это процесс и гене­тический, органический; процесс генетический — благодаря переда­че традиций, процесс органический — благодаря усвоению и приме­нению переданного. Мы можем как угодно назвать этот генезис чело-

33

века во втором смысле, мы можем назвать его культурой, то есть воз­делыванием почвы (согласно этимологии латинского слова ), а можем вспомнить образ света и назвать просвещением, тогда цепь культуры и просвещения протянется до самых краев земли. Калифорниец и обитатель Огненной Земли научились делать лук и стрелы, — у них есть язык, есть понятия, они знают искусства и упражняются в них, но тогда это уже культурный и просвещенный народ, хотя и стоящий на самой низкой ступеньке культуры и просвещения. Различие меж­ду народами просвещенными и непросвещенными, культурными и не­культурными — не качественное, а только количественное. На общей картине народов мы видим бессчетные оттенки, цвета меняются с ме­стом и временем, — итак, здесь все дело в том, с какой точки зрения смотреть на изображенные на картине фигуры. Если мы примем за основу понятие европейской культуры, то, конечно, найдем ее только в Европе; а если мы проведем искусственные различения между культурой и просвещением, хотя ни культура, ни просвещение не су­ществуют по отдельности, то мы еще более удалимся в страну фанта­зий. Но мы останемся на земле и посмотрим, посмотрим сначала в це­лом и общем, что за воспитание человека являет нам сама природа, ко­торой ведь лучше всего должны быть известны характер и предназначение созданного ею существа, — и вот оказывается, что такое воспитание есть традиция воспитания человека для одной из форм человеческого счастья и образа жизни. Где существует чело­век, там существует и традиция, бывает и так, что среди дикарей традиция действеннее всего заявляет о себе, хотя она и относится к узкому, ограниченному кругу. Если человек живет среди людей, то он уже не может отрешиться от культуры, — культура придает ему форму или, напротив, уродует его, традиция захватывает его и фор­мирует его голову и формирует члены его тела. Какова культура, насколько податлив материал, от этого зависит, каким станет чело­век, какой облик примет он. Дети, оказавшись среди животных, при­носили к ним человеческую культуру, если прежде жили с людьми, — об этом свидетельствует большинство примеров; но если ребенка с момента его рождения отдать на воспитание волчице, то он оста­нется единственным на Земле человеком, совершенно лишенным культуры...

С. 232:

Всем творениям Бога присуща цельность, — если дамке каждое от­дельное творение входит в совершенно необозримое целое, то, с дру­гой стороны, каждое само по себе — тоже целое, оно заключает в себе божественность своего предназначения. Так — растение, так — жи­вотное; неужели с человеком и его предназначением иначе Неужели тысячи людей рождаются ради одного, все прошлые поколения — ради

34

последнего, всякий индивид — ради рода, то есть ради абстрактно­го наименования Нет, премудрый не играет — он не творит отвле­ченных сновидений; каждое свое чадо любит он, как отец, в каждом ощущает он самого себя, как если бы сотворенное им существо было единственным на целом свете. Все его средства — цели, все цели — средства целей еще более великих, в которых, все совершая и все за­вершая, Бесконечный открывает свою сущность. Итак, в том, что та­кое каждый человек, чем он может быть, по необходимости заключе­на цель человеческого рода, — но что за цель Счастье и человеч­ность, какие возможны на этом месте, в этой степени, в этом звене цепи, охватывающей весь человеческий род. Итак, где бы ты ни был рожден, кем бы ты ни был рожден, человек, ты всегда тот, кем должен был стать, — не бросай цепь, не старайся перешагнуть через нее, но прилепись к ней! Лишь во взаимосвязи ее звеньев, в том, что усвоишь ты и отдашь, в этой двуединой деятельности мир твой и жизнь.

Во-вторых. Как бы ни льстило человеку, что Бог выбрал его се­бе в помощники, предоставив человеку и ему подобным воспитывать­ся и развиваться на земле, все же самое это избранное Богом средство показывает все несовершенство нашего земного существования, — мы, говоря по существу, еще не люди, а только становимся людьми...

С.233:

...Цепь развития, воспитания превращает развалины в целое, в этом це­лом пропадают, правда, фигуры людей, но дух человеческий живет, не ведая смерти, и трудится, не ведая усталости. Вечно славятся имена, ко­торые, словно гении человечества, сияют в истории культуры, которые, словно яркие звезды, встают в ночи времен! Пусть зоны разрушат мно­гое в здании культуры, пусть золото втопчут в грязь забвения; труды человеческой жизни не были напрасны, ибо все, что Провидение жела­ло спасти в творении своем, оно спасло, сохранило в иных формах...

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.