WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 21 |

Что же до аутокоммуникативной функции этого жеста, то он содержит символику подчинения природного начала произ­вольному, а также упрямства, упорядоченности (симметрии), закрытости, насильственной "дрессировки", более того – бо­язни собственной эмоциональности. Жест Каренина – гени­ально отобранная Толстым художественная деталь; в реальной жизни каждого из нас есть десятки разнообразных аутокомму-никативных проявлений, не менее многозначных. Разумеется, в них участвуют не только руки: в ситуациях общения с партнером (и даже вне их) там и тут разбросаны своего рода "знаки для себя", которые чаще всего даже не считываются человеком. Иногда поведение собственных ног или плеч может больше и правдивее сказать об отношении к ситуации, конкретному человеку или мелькнувшей в голове мысли, чем все умозрительные рассуждения.

Закончился разговор – так, ничего особенного. Собеседники давно знакомы и, что называется, "в прекрасных отношениях". Один из них выходит из комнаты. У того, кто остался сидеть, на полсанти­метра опустились ("разжались") плечи... не очень явно, но изменилось дыхание – пара более глубо­ких вдохов и выдохов, компенсация за "придер­жанное" во время разговора... Кто замечает за со­бой такие вещи Кто в подобной ситуации может внятно спросить себя: "Ну, и почему я напрягаюсь при этом человеке Если боюсь, то чего Что с этим можно сделать"

А ведь действительно похоже, что боится – ког­да напрягаются по другим причинам – скажем, желая понравиться, готовясь к спору или сопережи­вая партнеру – то напрягаются по-другому. Это самое "боюсь" составляет, конечно, не первый, а какой-нибудь пятый "план" общения, но ведь тем важнее его в себе учесть. Потому что оно все равно так или иначе вмешается в отношения, только "ин­когнито" и, стало быть, более нелепым и деструк­тивным способом. Ох, лучше было послушать свои плечи...

Другой важной особенностью "поведения для себя" являет­ся возможность отреагировать (разрядить) в нем то, что сейчас не может быть выражено вовне по тем или иным причинам: короткий резкий выдох в момент раздражения, сжимающиеся почти в кулак пальцы, подобравшийся напряженный живот в момент не физической, а чисто психологической опасности – все это не признаки слабости и невладения собой, а очень нужные для физического и психического здоровья "клапаны" отреагирования.

Как писал Монтень в "Опытах", "предоставляю вам пораз­мыслить, существует ли такая часть нашего тела, которая без­отказно выполняла бы свою работу в согласии с нашей волей и никогда бы не действовала наперекор ей. Каждой из них свой­ственны свои особые страсти, которые пробуждают ее от спяч­ки или погружают, напротив, в сон, не спрашиваясь у нас".

Между тем, ошибкой было бы думать, что в аутокоммуни-кативном поведении разыгрываются отношения только между непосредственной, импульсивной внутренней жизнью и "пра­вильными" контролирующими влияниями. Смутные догадки о важном, интуитивно верные решения, разнообразие и имп­ровизация в общении – вот лишь несколько позитивных "вы­ходов на поверхность" аутокоммуникативного слоя. Не слу­чайно так часто акт творчества, притом не только художест­венного, предваряется и сопровождается ощущением отчетли­вой физической активности: "Кто сказал, что думают одним мозгом!.. – Всем телом думаешь" (Золя). "Думание телом", конечно, не тождественно собственно аутокоммуникации, но, как и всякое другое думание, время от времени требует уча­стия внутреннего диалога – в данном случае также несловес­ного. А это, в свою очередь, возможно только тогда, когда человек готов почувствовать и принять смутные, противоречи­вые, иногда пугающие образы себя самого, своих желаний, несовершившихся действий, забытых или еще не полностью родившихся состояний. Умение позволить существовать своим разным, а не одним лишь предписанным или, по меньшей мере, понятным реакциям, тем более – умение их чувствовать, по­нимать и жить с ними в мире, встречается редко, но может быть развито.

5. Невидимая нитка

Еще одно важное свойство несловесного коммуникативного поведения – его способность к своеобразному, отличному от словесного, обобщению. Строго говоря, даже самые обычные, бытовые жесты являются довольно глубокими символами: жест запрещающий как бы что-то перечеркивает или выстра­ивает преграду; разводя руками в недоумении, мы их оставляем без внятной направленности – они как бы "не знают", что тут можно сделать, и т.д. В принципе все несловесное общение построено, как своеобразная языковая система со своим слова­рем, грамматикой и всем, чему положено быть у языка, но все же этот язык (скорее, система языков) – нечто качественно иное. Он менее определенен и четок, чем любой из "настоя­щих" языков, больше зависим от контекста, но ему доступна такая многозначность и объемность, какие бывают у слов, по­жалуй, только в художественных текстах.

Особенно интересно в этом плане наблюдать и анализиро­вать не простые жесты-знаки вроде приветствия, а ту сложную и запутанную психофизическую жизнь, которая ни на минуту не затихает и составляет основной объем коммуникативного поведения3

. Обратимся вновь к Толстому:

«– Хорошо, я поговорю. Но как же она сама не думает – сказала Дарья Александровна, вдруг почему-то при этом вспо­миная странную новую привычку Анны щуриться. И ей вспом­нилось, что Анна щурилась, именно когда дело касалось заду­шевных сторон жизни. "Точно она на свою жизнь щурится, чтобы не все видеть", – подумала Долли».

Прищур Анны, таким образом, имел отношение не только к видимому, физическому миру, но – и даже в большей степе­ни – к тягостной для нее проблеме. (Хорошо видящие люди часто прищуриваются именно для уменьшения, ограничения контакта с окружающим – сужения поля зрения, сосредото­чения на собственных мыслях и т.д. – в отличие от страдаю­щих миопией, достигающих при этом противоположного эф­фекта, то есть большей ясности видения). Символизировал же он, ни много ни мало, индивидуальный способ обращения с этой проблемой, тип психологической защиты (не видеть или, скорее, нечетко, не все видеть).

Малая и как бы даже случайная привычка, штрих в манере держаться может при ближайшем рассмотрении оказаться свернутым входом в нечто важное, серьезное. Существенно, что для наблюдательного и вдумчивого человека этот путь к постижению своих и чужих проблем может оказаться на не­сколько порядков короче, чем тот, который кажется логически естественным: наблюдать и сопоставлять высказывания и по­ступки, вычленить существенное и т.д. Внимание к мелочам поведения, кажущееся ненужной роскошью или даже блажью, может вознаграждать и вполне практическими выводами, и радостью целостного, творческого понимания другого челове­ка. Сказочная (мифологическая) параллель этого процесса – приключения и находки героев, попадающих в волшебную страну через коровье ухо, кроличью норку или другой столь же прозаический и, казалось бы, ни от кого не скрытый вход.

Психологические исследования несловесных составляю­щих общения, как правило, имели дело с нерасчлененным потоком экспрессии, где явления разных "слоев" перекрыва­лись и могли быть изрядно перемешаны (о том, каким путем в представлениях о коммуникативном поведении был наведен относительный порядок, речь пойдет ниже).

Неудивительно поэтому, что разработка проблемы индиви­дуальной выразительности как психологического обобщения проводилась, главным образом, теоретиками искусства, в осо­бенности театрального, где актуальна была задача воплоще­ния концентрированной, очищенной от случайного экспрес­сии. С этой точки зрения огромный интерес представляют ра­боты великого русского актера Михаила Чехова. Позволим себе здесь привести лишь одну развернутую цитату, показыва­ющую предмет и уровень анализа и прямо связанную с рас­сматриваемым слоем коммуникативного поведения.

«Существует род движений, жестов, отличных от натура­листических и относящихся к ним, как общее к частному. Из них, как из источника, вытекают все натуралистические, ха­рактерные, частные жесты. Существуют, например, жесты от­талкивания, притягивания, раскрытия, закрытия вообще. Из них возникают все индивидуальные жесты отталкивания, притяжения, раскрытия и т.д., которые вы будете делать по-свое­му, я – по-своему. Общие жесты мы, не замечая этого, всегда производим в нашей душе.

Вдумайтесь, например, в человеческую речь: что происхо­дит в нас, когда мы говорим или слышим такие выражения как: "прийти к заключению", "коснуться проблемы", "порвать отношения", "схватить идею", "ускользнуть от ответствен­ности", "впасть в отчаяние", "поставить вопрос" и т.п.

О чем говорят все эти глаголы О жестах,, определенных и ясных. И мы совершаем в душе эти жесты, скрытые в словес­ных выражениях. <...> В повседневной жизни мы не пользуем­ся общими жестами, <...>. Но жесты эти все же живут в каждом из нас как прообразы наших физических, бытовых жестов. Они стоят за ними (как и за словами нашей речи), давая им смысл, силу и выразительность. В них, невидимо, жестикули­рует наша душа. Это – "психологические жесты" ».

За фасадом разнопланового, многозначного и, возможно, не слишком отточенного общения обычного человека, конеч­но, тоже невидимо присутствует эта "жестикуляция души" – Михаил Чехов имел в виду не только профессионалов, хотя обращался в своих работах именно к ним. Интересно здесь то, что практически невозможно эту "главную мысль поведения" описать (пересказать) словами. Самому Чехову для конкрет­ных примеров психологического жеста понадобились рисунки; когда же пытаешься прямо описывать образную суть чьего-то коммуникативного почерка, то и дело сбиваешься на показ, имитацию – слов не хватает. Конкретные проявления инди­видуального почерка, манеры поведения чем-то связаны, эта связь явно неслучайная – подобно тому, как бусинки в четках удерживаются вместе ниткой, которая и делает четки четками, а не рассыпающейся кучкой янтаря. Но дело-то в том, что самой нитки не видно!

Попробуйте сейчас вернуться к цитате из "Не­равнодушной природы" С.М. Эйзенштейна. Пере­читайте отрывок, обращая внимание и на его смыс­ловой ряд, и на формальную структуру – длину и построение фраз, разбиение на абзацы, выделен­ные слова и т.д. Не правда ли, есть единство в том, как движется сама мысль автора, и в том, какой формы она для себя потребовала Если теперь вспомнить любой – совершенно любой! – фраг­мент эйзенштейновского фильма, будь то «Броне­носец "Потемкин"» или «Иван Грозный», вы по­чувствуете: эти кадры и эти строки порождены и смонтированы одной рукой. А вот объяснить кому-нибудь, что дает эту узнаваемость, будет довольно трудно.

6. Лгут ли ноги Руководство для подозрительных

Хотя наш исходный пример не включал, практически, ни единого слова (в принципе, это могли быть какие-нибудь "Можно" •– "Войдите" или что-то в этом роде), у несловес­ного коммуникативного поведения есть еще такое важнейшее свойство как взаимодействие со словесным общением. По­следнее может быть подчеркнуто, усилено, украшено, нюан­сировано, поставлено под вопрос и даже напрочь уничтожено тем, какое несловесное сопровождение, "аранжировку" оно получило.

Всем знакомо кислое "Заходите как-нибудь..." – и ускользающий взгляд, прекращающий обще­ние еще до того, как говорящий и в самом деле повернется спиной и пойдет себе по своим делам. Никто, будучи в здравом уме, не бросится назавтра звонить и "заходить": цена фразы соответствовала всего лишь общепринятой вежливой формуле (на самом деле, по контексту, обозначающей проща­ние), а поведение говорило о том, что не стоит при­нимать эту формулу буквально.

Когда преподаватель говорит в конце лекции, что он готов ответить на любые вопросы и считает главным живой, непосредственный диалог с аудиторией, а сам в это время собирает свои записи, застегивает пиджак и берет со стула портфель, до­стоверность его словесного сообщения крайне со­мнительна. Только очень недогадливый или "вред­ный" слушатель станет и впрямь задавать вопросы, при этом первый просто не понимает намерений преподавателя, второй же намеренно игнорирует его поведенческий план и таким образом "ловит на слове", как бы наказывая за не соответствующее действительности заявление.

Несловесное общение неравноценно с точки зрения утечки информации, которую человек хотел бы утаить.

Возможность использования наблюдателем ключей этого рода для установления истинного отношения партнера к чему-то, его намерений или переживаний – тема достаточно разра­ботанная и–в силу своей "завлекательности" – представлен­ная в популярной литературе, (см., например, Приложение 1, содержащее некоторый оттенок "разоблачений партнера").

Согласно довольно известной и хорошо обоснованной экс­периментально гипотезе Ekman и Friesen в европейской куль­турной традиции принято больше фиксировать и, следователь­но, контролировать выражение лица, чем то, что происходит с телом в момент общения; в свою очередь, в пантомимическом поведении степень сознательного или автоматического конт­роля убывает, так сказать, "сверху вниз": если плечи и руки чаще "подыгрывают" лицу, то нижняя часть тела при этом более самостоятельна и менее подконтрольна. Если мы при­помним, что значительная часть общения, особенно делового, происходит за всякого рода столами, это соображение стано­вится почти самоочевидным. Кстати, неодинаковое положение посетителя и "хозяина кабинета", кроме всего прочего, состо­ит в их информационном неравенстве: посетитель виден с го­ловы до ног и в движении; его партнер, как правило, наполо­вину скрыт столом.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 21 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.