WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 21 |

История поведенческого "почерка", конечно, не сводится к накоплению простых (прямых) следов каких-то внешних об­стоятельств: она запечатлевается в рисунке поведения опосре­дованно, через следы реакций, которые избирательны, инди­видуальны и вызваны определенным отношением к чему-то или к кому-то. Скажем, человек, который любит свою агрес­сивность и тот, кто ее в себе не принимает и подавляет, будут иметь совсем разные пластические, двигательные и голосовые особенности. Не случайно всякого рода физиогномические и другие "гадательные" системы чаще всего предоставляют ин­формацию именно о характере как об устойчивой системе ре­агирования. (Достоверность этой информации – другой воп­рос).

Проблема чтения существенных характеристик личности по ряду внешних черт приводит к необходимости рассмотреть еще один "слой" коммуникативного поведения. Как это часто бывает с капустой, он тянет за собой сразу несколько разных "листков ", каждый из которых представляет самостоятельный интерес...

В теоретической работе С.М.Эйзенштейна "Неравнодуш­ная природа" рассказывается о знаменитом немецком графо­логе Шермане: "Когда вы входите в его кабинет, этот сверхнер­вный человечек маленького роста с бледным лицом и резкой порывистостью движений судорожно схватывает перо и начи­нает писать на бумаге... вашим почерком! И хотя эффект действительно ошеломляющий, предпосылка его ничего обще­го со сверхъестественными силами не имеет.

Дело здесь в имитации, или, вернее, в степени имитации, с помощью которой Шерман с первого раза "ухватив" вас, мгновенно воспроизводит вас.

И графическая его имитация ничем принципиально не отличается от пластической имитации <...>. При этом хоро­ший имитатор ухватывает основные внешние характеристики "с разбега", как целое, а не "выстраивает" образ имитируемого "по приметам".

Этим путем он ухватывает основной "тонус" персонажа, слагающийся в первую очередь из ритмической характери­стики всего комплекса функций человека.

Но ритмическая характеристика есть отпечаток вовне ха­рактеристики внутренних соотношений и конфликтов во "внутреннем хозяйстве" – в психике человека".

В качестве основного анализируемого механизма познания "внутреннего хозяйства" Эйзенштейн рассматривает здесь пластическое и темпоритмическое уподобление. Этот меха­низм можно наблюдать не только в профессиональной деятель­ности, но и в обычном житейском общении. «И снова вспоминаются китайцы, которые по этому поводу, как и всегда, имеют прелестное повествование.

РАДОСТЬ РЫБОК

Чуань Цзе и Хуэй Цзе стояли на мосту через реку Хао. Чуань Цзе сказал:

– Смотри, как носятся рыбки. В этом выражается их ра­дость.

– Ты не рыба, – сказал Хуэй Цзе, – как же ты можешь знать, в чем состоит радость рыбок

– Ты – не я, – ответил'Чуань Цзе, – как же ты можешь знать, что я не знаю, в чем состоит их радость

– Я – не ты, – подтвердил Хуэй Цзе, – и не знаю тебя. Но я так же знаю, что ты – не рыба, а потому знать рыб ты не можешь.

Чуань Цзе отвечал:

– Вернемся к первому вопросу. Ты спрашиваешь меня, как могу я знать, в чем состоит радость рыбок Ты же знаешь, что я знаю, и тем не менее ставишь мне этот вопрос. Но все равно, я знаю об этом по той радости, которую вода доставляем мне самому».

Осознанно или нет, "примерка чужой шкуры" происходит постоянно – это один из необходимых элементов резонанса с партнером по общению и познания его внутреннего мира. Име­ется в виду не только сочувственное понимание-сопережива­ние, но и куда более холодное и практическое познание. Так, на механизмах частичной идентификации сыщика с преступ­ником построены многие классические детективные сюжеты. Вот рассуждение на эту тему Дюпена, одного из первых вели­ких детективов мировой литературы:

«– Но, в сущности говоря, что это такое

– Всего только, – ответил я, – уменье полностью отожде­ствить свой интеллект с интеллектом противника.

– Вот именно, – сказал Дюпен. – А когда я спросил у мальчика, каким способом он достигает столь полного отожде­ствления, обеспечивающего ему постоянный успех, он ответил следующее: "Когда я хочу узнать, насколько умен или глуп, или добр или зол вот этот мальчик и о чем он сейчас думает, я стараюсь придать своему лицу точно такое же выражение, которое вижу на его лице, а потом жду, чтобы узнать, какие мысли или чувства возникнут у меня в соответствии с этим выражением". Этот ответ маленького мальчика заключает в себе все» (Эдгар По, "Похищенное письмо").

Уподобление может "работать" и вовсе не на познание, а, скажем, отражать внутреннюю зависимость (сравните эпитет "подобострастный") или служить собственно контакту – вер­нее, его резонансной составляющей. В наиболее "чистых" – и наиболее драматичных – случаях бывает так, что никаких других возможностей общения просто не оставлено. В книге профессиональной танцовщицы Trudi Schoop рассказывается, например, о работе с тяжелейшими пациентами психиатриче­ской клиники:

"Непонятно, как это происходит, но удивительной силой воздействия обладает обыкновенное точное повторение свое­образной двигательной жизни психически больного. Чтобы ус­тановить хоть какой-то контакт, чтобы создать элементарное доверие, я пытаюсь на себе испробовать эти донельзя странные физические проявления. Я отождествляю свое тело с телом пациента: если я делаю то же, что они, я в какой-то степени смогу почувствовать то же, что они. Однажды понимание мо­жет стать взаимным.

Мэри была одной из моих первых "частных учениц" – молодая негритянка, высокая и здоровая. Все три года, что она провела в психиатрической больнице, никто от нее не слышал ни слова. Ей это было незачем. На её тяжелом лице навсегда застыло яростное выражение, и с этим свирепым лицом она неустанно мерила шагами палату – туда и обратно, целыми днями.

А я пристраивалась сбоку и пыталась двигаться точно как она, попасть в ее ритм, так же размахивать руками, так же хмуриться...

Через пару недель я внесла маленькое изменение. Начала протягивать дружелюбно раскрытую ладонь в сторону ее сжа­того кулака. Несколько месяцев я только это и делала каждый день по полчаса: тенью трусила рядом, предлагая ей свою про­тянутую руку. И все это время она на меня смотрела, как на стенку – ни звука и вообще никакого знака того, что я суще­ствую. Но однажды... Мэри это сделала! Ее рука рванулась вбок и схватила мою, а потом так же резко снова отбросила. С этой секунды началась ее долгая борьба с собственной изоля­цией от мира. То она казалась чуть более дружелюбной, то опять становилась мрачной и свирепой; то на несколько мгно­вений брала мою протянутую руку, то неделями к ней не при­касалась. За все это время она так ни разу на меня и не посмот­рела. И все же настал день, когда ее взгляд встретился с моим. Эти обращенные вовнутрь глаза ненадолго сделались видящи­ми...

Я не только была уверена в том, что она признала факт моего присутствия – казалось даже, что она почти довольна им, что ей нравится человек, разделивший ее потребность ша­гать. Это очень глубокое переживание: быть наконец допущен­ным в мир другого существа после стольких месяцев работы в вакууме, получить право вторгнуться в такое одиночество".

Частичное и, как правило, краткое уподобление партнеру достигается различными средствами и пронизывает значи­тельную часть наших взаимодействий с людьми, впрочем, как оказывается, не только с людьми. В установлении контакта с животными, особенно с дикими, этот прообраз сближения че­рез имитацию отмечался многими исследователями естествен­ного поведения зверей и птиц. Шведский натуралист Ян Лин-дблад описывает этот нелегкий путь к контакту так: "...звук – надлежащий звук – служит ключом, который подчас быс­тро открывает запертые двери. Но чтобы животное и впрямь восприняло нас как сородича, не худо усвоить еще язык дви­жений – двигаться так же, как оно. В психическое святая святых своих барсуков я проник после того, как вместе с ними начал прыгать на четвереньках, фыркая и замирая по всем барсучьим правилам. (Не волнуйтесь, я не стал барсуком). И пусть дивились индейцы, глядя, как я мотаю головой, особым образом ворчу и фыркаю, зато гигантская выдра постепенно признала во мне пусть неладно скроенную, но все же выдру. Ведь я воспроизводил принятый у этого вида приветственный ритуал".

В обычном человеческом общении моменты уподобления не служат созданию столь полной иллюзии сходства; даже в лю­бимой нами с детства "Книге Джунглей" Редьярда Киплинга, где звери сильно очеловечены, клич Маугли (" Мы с вами одной крови, вы и я!") не делал его неотличимым от змеи или дико-образа, а только обеспечивал безопасность и возможность об­щения на языках разных народов Джунглей. Мальчика при этом за зверюшку никто не принимал: клич был лишь закли­нанием посвященного, знающего Закон, то есть "своего".

Точные "малые знаки" несловесного уподобления выпол­няют при установлении контакта аналогичную роль (кстати, не потому ли все немного сюсюкают с маленькими детьми, частично их имитируя). Для уподобления "в интересах кон­такта" важна, во-первых, его осознанность (ярко выраженная в "графологическом" и "детективном" вариантах и, как пра­вило, почти отсутствующая в жизни) и, во-вторых, легкость и своевременность как самого частичного уподобления, так и возвращения к собственным выразительным характеристикам – темпоритмическим, пластическим, интонационным.

В отношении "примерки чужой шкуры" возможны две крайние позиции – как это часто бывает, они свободно могут совмещаться в одном и том же человеке. Так, достаточно часто встречается нежелание и неумение подстраиваться, отражать, уподобляться – пусть и ненадолго.

Люди с проблемами этого рода обычно отвечают не в тон, жестикулируют невпопад, беседа с ними никогда не становится диалогом – они как бы слишком крепко держатся за собственные характе­ристики коммуникативного поведения ("свою шкуру "), не делая ни шагу навстречу. Каково бы ни было содержание разговора, у наблюдателя всегда есть чувство диссонанса, а у партнера – непонима­ния или упрямства.

В то же время, иногда и у того же человека, поведение содержит невероятное количество подражаний и заимствова­ний, большинство которых не осознается.

Такими "цитатами" полны манера носить одежду, мимика, жесты, походка, речь... Позволим себе проиллюстрировать это положение несколько фривольным, но точным и остроумным высказыванием Андре Моруа: "По словарю женщины легко догадаться, кто были ее любовники; так Кювье по нескольким обломкам костей воспроизводил облик вымерших животных". Иными словами, речь идет о следах влияний, изменивших – а в некоторых случаях и заменивших – собственный "по­черк".

Это как бы приросшие фрагменты "чужих шкур": не говоря уже о собственных родителях, мы подражаем своим школьным учителям, заводилам компаний, киногероям, ведущим теле­визионных программ, коллегам. Любопытно, что "источником заимствования" совсем не обязательно становится тот, кто нравится или вызывает уважение. Нередко это тот, кого боятся или в грош не ставят, и все же... и все же выбор не случаен. Часто в этом неприятном человеке ярко представлены те чер­ты, которых мы сами в себе не любим и не признаем, дело бывает в неосознанной зависти и еще во многом другом.

Важно отметить, что большое количество такого рода "за­плат" в поведении – вещь вовсе не безобидная: они мешают развитию индивидуального стиля, позволяя заменять поиски решений микропроблем общения использованием поведенче­ских стереотипов, притом даже не собственных, а "списанных" где-то. Как известно, тот, кто много "списывает", постепенно вообще теряет вкус к самостоятельному решению задачек.

4. Отчего хрустел пальцами Алексей Александрович

Важнейший слой коммуникативного поведения составляет общение человека с самим собой. Этой сфере несколько "не повезло": поскольку большинство экспериментальных иссле­дований несловесных составляющих общения исходили – вольно или невольно – из представления об общении как прежде всего обмене внешними знаками, все прочее рассмат­ривалось как помеха, реакция ухода (прерывания контакта), в лучшем случае – как паузы. Между тем аутокоммуникатив-ное поведение субъекта общения весьма разнообразно и инте­ресно: часто именно оно отражает сложные душевные процес­сы; оно постоянно присутствует во внешнем общении и так же нужно ему, как подводные 7/8 айсберга, если угодно, "нужны" его верхней части.

Так, в аутокоммуникативном поведении могут разыгры­ваться сложные и порой драматичные отношения между раз­ными "инстанциями" одной личности: таковы наши попытки себя стимулировать, упорядочить, сдержать и т.д. Неслучайно существует выражение "взять себя в руки", противоположное по смыслу тому, что К.С.Станиславский называл "пустить себя", то есть позволить себе быть спонтанным.

Удивительно, что часто самовоздействие осуще­ствляется буквально руками: человеку очень не хо­чется подниматься, но он упирается ладонями и все же вытаскивает себя из кресла, а остальное его тело пассивно сопротивляется, не помогая ему встать; выслушивая нотации, люди часто плотно обхваты­вают пальцами запястье другой руки; смущаясь, поглаживают собственное колено, локоть или ску­лу; наш посетитель у кабинета нередко до побеле-ния косточек сжимает свою бумагу в папочке, как бы держась за нее...

"И, заложив пальцы за пальцы, ладонями книзу, Алексей Александрович потянул, и пальцы затрещали в суставах.

Этот жест, дурная привычка – соединение рук и трещание пальцев, – всегда успокаивал его и приводил в аккуратность, которая теперь нужна была ему" (Л.Н.Толстой, "Анна Каре­нина").

В отношении дурной привычки Алексея Александровича Каренина возникают два любопытных вопроса: почему при­вычка оценивается как дурная и почему жест этот успокаива­ет. Дело в том, что традиционный этикет в принципе запреща­ет явную аутокоммуникацию: трогать лицо, одежду, "мять" руки считалось столь же неприличным, как потягиваться или чесаться, жест всегда должен был быть легким, отточенным и обращенным к партнеру.Тем более неприличен жест неестест­венный (пальцы приводятся в ненормальное положение и оно усиливается вплоть до щелчка суставов).

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 21 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.