WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 21 |

Начнем с самого простого и очевидного: в целом его поведе­ние соответствует некой этикетной (культурной) норме, в со­ответствии с которой появление в "чужом" пространстве дол­жно сопровождаться определенными предупреждающими зна­ками. Здесь сразу же нас ожидает любопытный вывод: эти нормы сами по себе, пусть они зачастую выхолощены и авто­матизированы, имеют определенное психологическое содер-жание. Пример анализа, идущего от стандартной формы пове­дения к ее психологической стороне, мы находим в книге рус­ского психиатра И.А.Сикорского – этот анализ сделал бы честь и самой современной работе по проблемам контактного общения: "Путем векового опыта у людей выработался особый порядок или привычка, в силу которой обращение всегда со­провождается или предваряется специальным, преднамерен­ным, засвидетельствованием или обнаружением добрых чувств. Такое засвидетельствование составляет акт вежливо­сти или предупредительности <...> Физиогномический акт об­ращения всегда сопровождается актами поклона, привета и вежливости. Поклон, в сущности, есть процесс медленного (ставшего условным) приближения головы и верхней части тела. Медленность движения указывает на то, что оно является актом преднамеренным, а не случайным, вроде, например, кивания, выражающего собой утверждение и согласие. По­клон, привет, вежливость по самому психологическому смыс­лу своему, являются действиями предупредительными, пред-вещательными, и потому совершаются издали, на расстоя­нии".

Норма, обычай, этикет усваиваются разными путями, чаще всего достаточно рано и воспринимаются как нечто само собой разумеющееся – но только до тех пор, пока ситуация общения сохраняет определенность или пока в ней не столкнулись раз­личные "этикетные коды". Только тогда становится ясно, на­сколько хрупки и вовсе не общеприняты правила, казавшиеся естественными и прочными – насколько условности именно условны. Сознательное внимание на это обращают обычно лишь те, кто по роду занятий должен дифференцирование ориентироваться в "чужих" культурных поведенческих кодах – этнографы, режиссеры, профессиональные разведчики, кто еще.. Обычный человек чаще всего начинает смутно ощу­щать, что "здесь что-то не так", лишь попав впросак.

Приведем один из популярных в американской литературе примеров – в нем описывается типичное недоразумение, свя­занное с недооценкой различий в культурно-этнических нор­мах коммуникативного поведения.

"Хосе Лопес и Сидней Смит представляют свои фирмы на ежегодной деловой встрече. Оба они заинтересованы в продол­жении контактов, поэтому во время неформальной беседы в холле каждый старается быть приветливым, корректным и произвести наилучшее впечатление, но у обоих с этим возни­кают трудности. Хосе, как это принято у латиноамериканцев, во время разговора придвигается все ближе и ближе к собесед­нику – Сидней неверно интерпретирует это как назойливость и попытку давления. Сам он, в свою очередь, стремится восста­новить расстояние, обычное для североамериканцев, и все вре­мя немного отступает назад', пятится. Хосе воспринимает это как холодность и желание прекратить разговор, что также неверно. Просто знание несловесных языков других культур дается еще труднее, чем умение говорить по-английски или по-испански, хотя и не менее важно".

В этой ситуации присутствует еще один поучительный мо­мент: "соль" недоразумения заключается в том, что расхожде­ние в неосознанных (автоматизированных) нормах и следова­ние им (каждого – своей) интерпретируется обоими как про­явление отношения, а это уже, как говориться, "совсем другая история". Если бы участники этого неудачного общения были лучше ориентированы в "луковицах" и "кочанах", каждый попытался бы проверить свое впечатление-гипотезу по другим признаками, возможно, межкультурное расхождение в знаках по параметру "поведение в пространстве" могло бы быть ней­трализовано, кто знает...

Пример этот, кроме всего прочего, напоминает нам о следу­ющем (и важнейшем) "слое" коммуникативного поведения: в каждой, даже сугубо официальной и деловой ситуации присутствует – да не просто присутствует, а активно ее формирует

– выражение отношения субъекта общения к самой ситуации, партнеру и к себе самому. Тот, кто относится к ситуации легко и тот, кто раздражен или унижен многоступенчатым собира­нием подписей, будут стучаться в дверь по-разному; желание понравиться и желание не рассердить, интерес к персоне "хо­зяина кабинета", преимущественная значимость дела как та­кового, отчаянная попытка сохранить достоинство, любовь и нелюбовь к самой роли "делового человека" – все это (и мно­гое другое) придает конкретному фрагменту поведения суще­ственные оттенки. Более того, при внимательном наблюдении видно не только то, кем и чем человек себя чувствует (или считает) в данную секунду, но и то, каким ему хотелось бы сейчас быть или хотя бы выглядеть. Робкий, растерянный про­ситель (топчется на пороге, не откроет двери, пока не услышит: "Войдите", комкает первую фразу и т.д.) и тот, у кого столь же мало социального опыта, но кто при этом уж очень старается вести себя легко и по-деловому (четкий стук в дверь и четкие паузы, заготовленное обращение, слегка ироническое выраже­ние лица, чуть небрежное обращение с самой бумагой и т.п.)

– отличаются прежде всего своим отношением к положению зависимого лица и к собственной неопытности. И, пожалуй, второй боится их даже больше.

Помимо общего, как бы заготовленного заранее, отноше­ния, есть еще важнейшая сфера ситуативных, мгновенных реакций на партнера и его поведение. Если бы дверь могла иногда неожиданно становиться прозрачной, оба участника ситуации узнали бы друг о друге немало занятного. Например, что не только у посетителя разная походка в коридоре и в кабинете, но и лицо сидящего за столом явным образом меня­ется в момент, когда кто-то переступит порог. Основная масса ситуативных партнерских реакций во всем их психологиче­ском разнообразии не вписывается в тесные рамки нашего примера–на этом срезе лучше виден характер приготовлений к общению, само взаимодействие развернуться еще не успева­ет.

Можно с уверенностью утверждать, что мелкие штрихи несловесного общения, служащие для выражения отношения к партнеру, ситуации и самому себе, а также поддержанию контакта, сиюминутному реагированию и т.д., обычно недоо­цениваются на уровне сознательных суждений, а на самом деле играют значительно большую роль. В одном из экспери­ментальных исследований (G.Edinger, M.Patterson, 1983) опытные представители различных фирм просматривали ви­деозаписи поведения неизвестных им людей во время предва­рительных интервью, проводимых при приеме на работу для оценки кандидатов. Видеозаписи были подобраны таким обра­зом, что в них варьировалась только одна группа факторов: наличие и разнообразие несловесных реакций участия в кон­такте с интервьюером (взгляд в лицо, ситуативные мимиче­ские реакции, адекватные беседе изменения позы, кивки, меж­дометия для поддержания разговора). Разница в оценке экс­пертами людей с высокой и низкой выраженностью всех этих проявлений оказалась поразительной: 89% экспертов сообщи­ли, что в реальной ситуации пригласили бы лиц, хорошо всту­пающих в несловесный контакт, для интервью следующего тура отбора; 100% экспертов не проявили интереса к "непро­ницаемым" Кандидатам и заявили, что расстались бы с ними без сожаления после первой беседы. В том же исследовании выяснилось, что у опытного интервьюера по найму впечатле­ние о сидящем перед ним человеке складывается в течение первых четырех минут беседы; в дальнейшем сам опрашиваю­щий неосознанно ведет себя согласно этому впечатлению – например, своими реакциями как бы помогает кандидату луч­ше раскрыться или, напротив, не поддерживает и не направля­ет его, предоставляя ему минимум несловесных обратных свя­зей, отчего зависимый партнер, как правило, "увядает" и про­водит разговор хуже, чем мог бы.

Итак, уже с первого взгляда можно сказать, что герой на­шего примера – не индеец и не марсианин: он владеет элемен­тарными "усредненными" нормами несловесного поведения в типовой ситуации. Со второго взгляда мы, видимо, что-то мог­ли бы узнать о том, как он относится к своему сегодняшнему делу, чем и кем ему хотелось бы выглядеть, какова его само­оценка. Наконец, если бы нам довелось вступить с ним даже в очень короткий и поверхностный контакт, например, обме­няться взглядами в коридоре – мы увидели бы реакцию, неиз­бежно начав как-то влиять на его поведение. Все это – только начало, самые простые и незатейливые вещи, "шелуха луко­вицы". Правда, в обыденном общении люди чаще всего отка­зывают друг другу даже в такой скромной дозе внимания и интереса: автоматизированное, построенное из "готовых бло­ков" общение в них не нуждается. Что ж, тем хуже для его участников...

3. Что было, что будет и немного о Зеркале

В коммуникативном поведении представлено не только на­стоящее, но также будущее и прошлое. Будущее выражается в невольном проигрывании человеком своего прогноза ситуации – это примерно то же, что в актерском деле называется "иг­рать результат" и обычно бывает предметом критических за­мечаний. В исследованиях общения это явление носит интри­гующее название "самоисполняющегося пророчества" (self-fulfilling prophecy). Имеется в виду довольно важная вещь; опережая (прогнозируя) в своем поведении результат ситуа­ции, как он его себе представляет, человек зачастую именно такой результат и провоцирует. И оказывается прав в своих прогнозах – к сожалению, часто в ущерб и себе, и партнеру, и ситуации в целом. Скажем, человек подозрительный и рани­мый будет с самого начала вести себя так, как будто его уже обидели – что называется, напрашиваться на "щелчок по носу", который обычно довольно скоро и следует. Другой при­мер – те же интервьюеры, их поведение в зависимости от сложившегося – за четыре-то минуты! – впечатления: "Мне не нравится этот человек, и я сделаю все, чтобы он мне не нравился и дальше... Ну вот, так и есть. Все-таки опыт..." Интересно, что и "утопленные" претенденты в своем поведе­нии опережают события: при внимательном рассмотрении во­обще часто оказывается, что во взаимодействии людей с самого начала присутствует своеобразная "договоренность о резуль­тате", хотя сам результат их может не устраивать.

Что же касается прошлого, то непосредственное влияние близких по времени состояний и дел очевидно: герой нашего примера в разных мелочах поведения несет, как минимум, историю своего сегодняшнего дня. Как минимум, но не только. Потому что прошлое представлено в человеке не одними сле­дами непосредственно с ним происходившего совсем недавно, но и гораздо более глубокими наслоениями тех проблем, кото­рые когда-то были для него актуальны.

Разве не бывает видно в солидном, вальяжном чиновнике, что в детстве он часто бывал бит, и есть даже какие-то оттенки этой "битости", разные, скажем, в случаях враждебности ребят в классе и отца-пьяницы. Внимательно приглядевшись, разве мы не можем с уверенностью сказать о некой на­чальственной даме, что в пятнадцать лет ее любили учителя, но не любили мальчики А вот человек, который так и демонстрирует свою агрессивность, крутой нрав: немигающий твердый взгляд, напря­женные плечи (вовсе не обязательно атлетические, его агрессия не предполагает прямого физического воздействия), укороченная тем же напряжением шея, тяжелая челюсть... Похож на рыцаря в пол­ном вооружении и, если мы его не очень боимся, так и вертится в голове вопрос: что за этой демонстра­цией силы, что в свое время заставило этого бедо­лагу надеть такие тяжелые, сегодня уже приросшие к нему доспехи

Вопрос, кстати, не праздный: "отпечатки" прошлого опыта порой остро нуждаются в осознавании и отреагировании. Су­ществуют авторитетные психотерапевтические системы, осно­ванные на активизации этого процесса: "Только заставляя прошлое ожить, можно способствовать росту в настоящем. Ес­ли прошлое отрезается, будущее не существует.

Рост – естественный процесс; мы не можем заставить его произойти. Его законы общи для всего живого. Дерево, напри­мер, растет вверх в той мере, в какой его корни глубже уходят в землю. Мы учимся, изучая прошлое. Так что человек может расти только распрямляя корни в свое прошлое. А прошлое человека – это его тело»2

.

Когда заходит речь о "говорящем" теле, понево­ле всплывают образы отточенной, идеальной пла­стики – образы тела, что называется, "говорящего стихами". Но дело-то в том, что любому телу есть что сказать! Более того, обычно это бывает прав­да... Вот тетка из очереди: широко поставленные, чуть согнутые в коленях ноги, тяжелые руки, сви­сающие вперед; просевшая поясница, мрачный на­клон головы. Сочетание убойной силы и отсутствия гибкости; каждое движение как бы сильнее, чем нужно; детали не прорисованы. Встала – рванула вперед, села – плюхнулась, повернулась – всем корпусом. Две позы и полтора жеста, тело – маши­на для прокладывания дороги в толпе и ношения тяжестей, движение – борьба с враждебным внеш­ним миром, жизнь – в режиме выживания, выби­вания, добывания.

Низкая, как бы стертая чувствительность позво­ляет улавливать только сильные и длительные раз­дражители; реакция тоже сильная и недифферен­цированная (это относится и к внешнему миру, и к собственному "нутру"). Соответственно, голос бу­дет громче, чем нужно по ситуации, эмоциональ­ная реакция (обычно негативная) –много дольше, чем того стоит повод; после целого дня мыкания по очередям на пустой желудок съедается батон хлеба и полбатона колбасы... К лицу приросла маска без­радостной озабоченности, имеющая, пожалуй, два типичных мимических "исхода": в крикливый краснолицый гнев и тяжелое, вязкое расслабление, "отключку". Все мы, увы, хорошо знаем, какая жизнь слепила это покореженное тело.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 21 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.