WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 21 |

– прекрасно понимает и анализирует то, что уже совершилось, в том числе и с ним самим, – как будто смотрит фильм с собственным участием. (Роль тонкого, компетентного критика вообще одна из любимых). Интересно, что среди увлечений, а их было немало, почти все связано с "отражениями" – с чем-то, условно говоря, вторичным: в детстве коллекции, позже – пластинки, фотография, ки­но, в последнее время – видео. Кстати, не любит театр, и как раз за то, за что его любят другие – за сиюсекундность переживания, невозможность "пе­ремотать пленку" назад. Можно сказать, что его стихия – это разного рода знаки и символы, то есть опять-таки отражения. Например, отлично играет в шахматы, в карты, вообще в игры "с правилами"; легко и охотно учит языки; хорошо и быстро состав­ляет всякого рода обзоры, реферирует; наконец, прекрасно ладит с компьютером.

Совсем немного утрируя, можно сказать, что для него нечто становится по-настоящему реальным только перейдя в другое качество: став картинкой, рассуждением, анекдотом, форму­лой, воспоминанием. Только в этой "реальности второго по­рядка" ему дышится вольно: она не выходит из-под контроля и не требует от него невозможного.

В непосредственном общении ориентируется на культур­ную норму, ритуал – и на следование за партнером. Все – "в тон", все кажется таким естественным – то есть, если вду­маться, похожим на свое; разным людям общаться с ним легко именно поэтому: нечего преодолевать. Вот откуда иллюзия "родственной души", и невольный обман, и все последующие осложнения.

Поведение направлено на то, чтобы создать и удержать нужную дистанцию, быть и участником, и наблюдателем соб­ственного общения – и "книгой", и "читателем". В давней домашней истории такого человека часто звучит тема долгого и мучительного сомнения в том, что он любим родителями, горький страх быть отвергнутым. И, конечно, опыт компро­мисса как средства эмоционального "выживания", и все уси­ливающийся механизм отстранения от собственных пережива­ний, помещения их "в рамочку"...

Конкретный человек, описанный в примере, на сегодняш­ний день в профессиональной психологической помощи не осо­бенно нуждается. Впрочем, если в его кругу это уже принято... то, может быть... "в конце концов, это даже интересно"... До встречи!

* * *

Как ни жаль, больше портретов не будет. Настало время говорить о том, что можно практически делать с тем любопыт­ным и непростым "хозяйством", которым владеет – но разве "владеет" – которым является каждый из нас.

Многолетняя практика психотерапевтической, консульта­тивной и педагогической работы убедила нас в одной интерес­ной закономерности: каков бы ни был первоначальный заказ, для его выполнения обычно приходится побеспокоить весь "ор­кестр".

Кто-то хочет научиться всего лишь красиво го­ворить перед аудиторией – но даже тут простой дрессировкой не обойтись; тот голос, тот взгляд, та манера держаться, которые есть на сегодняшний день, как бы несовершенны они ни были, – это не "черновик", а "полномочные представители" всего человека. В этом качестве они требуют от профес­сионала-психолога уважения, понимания, а значит – придется выйти за пределы как бы поверхност­ного "косметического" заказа.

А кто-то, допустим, хотел бы изменить свои от­ношения с людьми – но ведь эти отношения, кроме всего прочего, материализуются в том же звуке го­лоса, взгляде, прикосновении! Более того, в них же спрятаны (ну, заколдованы, если хотите) и сами потенциальные, "улучшенные" отношения.

"Просто навыков общения", видимо, не бывает. Говоря о микроструктурном (и любом другом) тренинге, попробуем, во-первых, не забывать это сами, а во-вторых, по мере сил показывать читателю уже на иных примерах – примерах практической работы с тренинговой группой.

Часть III. ПОХОД НА КУХНЮ, или "КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ"

Мир был еще таким новым, что многие вещи не имели названия, и на них приходилось показывать пальцем.

Габриэль Гарсия Маркес

«...Надо, однако, остерегаться медлительности и вялости в походке, дабы не походить на носильщиков в шествиях, как и чрезмерной быстроты и спешки, так как, когда ее допускают, появляется одышка, изменяется выражение лица, искажаются его черты; все это ясно указывает на отсутствие стойкости. <.. > Итак, подобно тому, как при игре на лире ухо музыканта воспринимает даже малейшую фальшь, так и мы, желая быть зорки и внимательны и уметь замечать недостатки, часто бу­дем делать важные выводы на основании мелочей. Но по тому, как люди смотрят на нас, как они хмурятся или перестают хмуриться, по их печальному или веселому виду, смеху, говор­ливости или молчаливости, повышению или понижению голо­са и другим подобным признакам мы легко сделаем вывод, что им подходит и что не соответствует долгу и природе» (Цице­рон, "Об обязанностях", I век до н.э.).

Так что проблема совершенствования коммуникативного поведения, как и многие другие проблемы, не нова. Она реша­лась когда-то усилиями традиционного воспитания; для чело­века, которому посчастливилось вовремя обзавестись хороши­ми манерами и раскованностью, многие вопросы отпадали еще в детстве. Решалась и решается эта проблема и за счет предо­ставления информации, правил и советов – частью основан­ных на научных данных, частью опирающихся на старые ру­ководства.

1. Бесполезные советы

С эффективностью этого "просветительского" направле­ния дело обстоит, на наш взгляд, не так уж благополучно. Причиной тому не качество и достоверность самой информации, а целый ряд уже описанных свойств самой сферы живого коммуникативного поведения. Если напомнить и обобщить хо­тя бы некоторые из них, становится понятно, почему и самый хороший совет часто не только невыполним – его даже нельзя корректно сформулировать.

Во-первых, адекватность и эффективность коммуникатив­ного поведения зависимы от "плавающего", изменчивого кон­текста; общие рекомендации способны лишь зафиксировать какие-то неподвижные точки и при этом часто оказываются неверными для множества конкретных ситуаций (напомним коварство требования "всегда смотреть в глаза собеседнику").

Во-вторых, реальность наблюдаемого коммуникативного поведения переводится на язык словесного описания громозд­ко и неточно, что связано с принципиальным устройством "не­словесных языков" с присущей им разноканальностью. Тем более рискованна однозначная интерпретация увиденного: не­возможно в каждом случае с уверенностью сказать, с каким из "слоев луковицы" мы имеем дело.

В-третьих, и это тоже важно, особенности коммуникатив­ного поведения в значительной своей части автоматизированы и не осознаются. (Для иллюстрации этого положения попро­буйте вспомнить 10-15 своих характерных жестов, не помогая себе "предлагаемыми обстоятельствами", то есть не вызывая образа ситуации или состояния, в которых мог бы появиться тот или иной жест. Трудно...)

Более того, попытка задать какую-то позу или жест по элементам, как это делается при разучивании комплексов ут­ренней гимнастики, вызывает ощущение комической неловко­сти, неестественности. Вот, например, одно из описаний "пра­вильной и удобной манеры стоять": "Ноги расставлены на пять-шесть дюймов в зависимости от роста; носки слегка раз­двинуты; одна нога выставлена чуть вперед; упор неодинаков на обе ноги и по крайней мере в наиболее выразительных местах речи делается более на носок, чем на пятку; колени гибки и податливы; в плечах и руках нет напряжения; руки не притиснуты плотно к грудной клетке; голова и шея несколько выдвинуты; грудь выставлена, живот подтянут, но не настоль­ко, чтобы это мешало свободе дыхания". Человек, честно пы­тающийся все это выполнить, оказывается в положении сороконожки, которая вдруг стала думать о том, в каком порядке действуют ее ноги и, как известно, всюду опоздала.

В-четвертых, в человеческом коммуникативном поведении единичное, атомарное и как бы случайное движение вообще не имеет собственных категорий описания и, видимо, не может их иметь – так же, как в кровеносной системе имена и точную топографию имеют только крупные сосуды, а капиллярная сеть, жизненно необходимая для функционирования системы, не предполагает отдельного обозначения для каждого капил­ляра. Так, наряду с движениями, ориентированными на про­чтение наблюдателем, можно выделить те, которые сами по себе и в отдельности ничего не значат, но создают окраску коммуникативного поведения, его настройку и сопровожде­ние; наряду с движениями заметными существует целый ряд незаметных – тех, которые создают видимое целое только в совокупности (подобно тому, как складываются в нашем вос­приятии отдельные мазки картины). Наконец, к той же обла­сти "капиллярного" примыкают феномены "внутреннего дви­жения", служащего незримой опорой всему наблюдаемому из­вне – по известному положению К.С.Станиславского о том, что "внешняя пластика основана на внутреннем ощущении движения энергии".

2. На какую кухню предстоит поход

Видимо, эффективное совершенствование коммуникатив­ного поведения требует чего-то иного, чем традиционный ди­дактический подход. Эта другая система, к которой относится и микроструктурный тренинг, – так называемое активное социально-психологическое обучение (АСПО).

Хотя сегодня многие знают о группах развивающего лично­стного тренинга, марафона общения и других вариантах АСПО "для всех", напомним, что основное их отличие от традицион­ного обучения состоит в том, что основным обучающим (раз­вивающим) механизмом здесь является само взаимодействие участников тренинговой группы. Все методики групповой ра­боты – лишь формы организации этого взаимодействия.

Пытаясь определить специфику разрабатываемого нами микроструктурного тренинга общения и его место в ряду дру­гих разновидностей обучающей, развивающей и психокоррекционной групповой работы, отметим несколько важных мо­ментов.

Микроструктурный тренинг не является альтернативой по отношению к другим вариантам АСПО – это, скорее, инстру­мент, естественно встраивающийся в решение более общих задач (подобно тому, как в медицине представление о микро­структуре тканей и органов не заменяет, а дополняет знание других уровней функционирования организма и работу с ни­ми). Микроструктурный тренинг предполагает особое внима­ние к несловесным составляющим общения, в том числе непос­редственным телесным ощущениям участников группы, и включает подробную поканальную проработку и раскрепоще­ние отдельных выразительных возможностей (коммуникатив­ные каналы вычленяются не по упрощенной классификации, к которой мы вынуждены были прибегнуть при описании, а вплоть до мельчайших деталей единичного коммуникативного акта).

Важно подчеркнуть, что жесткие эталоны "правильного" общения не внедряются – напротив, особое значение прида­ется деавтоматизации готовых "блоков" восприятия и поведе­ния за счет действенного игрового' анализа их внутреннего устройства. Понятно, что характер таких "блоков" или комму­никативных штампов существенно различается в зависимости от состава конкретной группы. Авторам приходилось прово­дить циклы занятий с группами юристов, актеров, психиатров, спортсменов, а также с неоднородными в профессиональном отношении группами и встречать достаточно яркие и непохо­жие формы стереотипизированного коммуникативного пове­дения. Их деавтоматизация вовсе не означает отказ от имею­щихся навыков общения (возможно, весьма эффективных), а лишь ведет к большей свободе и гибкости внутри имеющегося рисунка поведения. Оказалось, что очень интересно и продук­тивно искать новое не "на стороне", а разрабатывая в деталях внутреннее "устройство" того, чем человек уже владеет (хотя может об этом и не знать).

В отношении принципиальной важности того процесса, ко­торый здесь назван "дезавтоматизацией", мы, конечно, не претендуем на оригинальность. Уход от стереотипного, авто­матического (будь то восприятие, чувствование, мышление или действие) занимает видное место в русле многих древних и почтенных традиций. В их числе и традиция понимания волшебных сказок, к которой авторы особенно неравнодушны. То, что связь между мифопоэтическим миром и простыми ре­алиями человеческого бытия действительно существует, впол­не доказуемо и может быть обосновано с привлечением "тяже­лой артиллерии" психологии, культурологии и семиотики. Вместо всего этого позволим себе привести лишь одно выска­зывание Дж.Р.Р.Толкиена – светлого и глубокого мыслителя, лучше других, может быть, понимавшего потребность обычно­го современного человека в сохранении связи с "тем берегом"8. А сказал он вот что: "Мы нуждаемся в восстановлении. Мы должны суметь заново взглянуть на зелень; синее, красное и желтое должны снова ошеломить (но не ослеплять) нас. Мы должны встретить кентавра и дракона; а потом, как древние пастухи, внезапно увидеть лошадей и собак – и волков. Сказ­ки и помогают нам в подобном восстановлении. В этом смысле, только интерес к ним может вернуть нас в детство (или задер­жать нас в нем).

Восстановление (которое включает в себя возвращение и обновление жизненных сил) – это вновь-обретение: обрете­ние ясности взгляда. <...> В любом случае, нам надо помыть окна; надо, чтобы ясно видимые вещи были очищены от тем­ного налета обыденности, привычности, от того, что мы при­выкли обладать ими. Нам труднее всего сыграть фантастиче­скую шутку именно с хорошо знакомыми людьми, нам всего труднее увидеть их свежим взглядом, заметить, что все они похожи и различны; все они люди, но каждый из них – уни­кален".

К этому почти ничего не прибавить – разве только то, что творческий взгляд сквозь "вымытые окна" возможен и на соб­ственные проблемы, и тогда порой (хотя и реже, чем хотелось бы) спадают давно наложенные "заклятья", и отношение че­ловека к своей жизненной ситуации, особенностям связи с другими становится более... пожалуй, здесь лучшим словом будет "авторским" (то есть, кроме всего прочего, и более от­ветственным).

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 21 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.