WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

“Я Адам, принц Этернии, Хранитель и Защитник тайн замка Грэйскалл (От Grayskull (англ.) - унылый череп. —- Примеч. пер.). Это мой бесстрашный друг Гринго. Таинственные волшебные силы замка Грэйскалл переходят ко мне, когда я поднимаю высоко над собой магический меч и громко выкрики­ваю: “Именем Грэйскалла!” Я обладаю волшебной силой. Тогда Гринго превращается во всесильного бесстрашного тигра-борца, а я становлюсь Хи-Мэном—сильнейшим человеком во всей Все­ленной. Лишь три других обитателя нашей планеты владеют моей тайной: колдунья Зоа, кузнец-оружейник и Орко. Вместе мы защищаем замок Грэйскалл от черных сил Скелетора” (Из заставки к видеофильмам о Хи-Мэне).

Хи-Мэн, герой мастерсовскнх мультфильмов, — это немного мечтательный принц Адам, способный при угрозе со стороны Скелегора, Властителя преисподней, развивать в себе могущест­венные силы и вновь и вновь вместе со своими друзьями одерживающий верх в их бесконечных сражениях. Хотя силы добра и зла постоянно вступают в битву друг с другом, никто из участ­ников сражений не бывает ранен или убит. Как будто речь идет не об изображении реальных боевых действий, а, скорее, о борь­бе одной идеи с другой. В пользу этого говорит и то, что истории о Хи-Мэне внепространственны н вневременны, в них нередки перемещения во времени, а события разыгрываются далеко от Земли, в чужих мирах. Персонажами мастерсовского сценария являются гибриды человека, гуманоида и животного, которые также взаимодействуют независимо от реальных условий. Таким образом, в общем и целом речь идет о сказочном мире мультфильмов, скроенном с помощью современных, кажущихся безгра­ничными технических возможностей, наполненном персонажами, которых можно обнаружить как в древнегреческой мифологии, так и на средневековых иллюстрациях.

В Хи-Мэне сосуществуют мечтательный принц и мускулистый заносчивый супермен. Это роднит его с другими героями сказок и научно-фантастических произведений, которые в ситуации экстремальной опасности с помощью магических средств акти­визируют свои силы. Я вижу перед собой маленького мечтатель­ного мальчишку, который именно этими-то качествами и не об­ладает, который, будучи вырван требованиями повседневной жизни взрослых людей из мира своих мечтаний, тоскует по таким возможностям. Хи-Мэн мог бы стать идеалом его всемогущего Я, а в Скелеторе этот мальчуган мог бы увидеть того, кто причиняет ему зло. Ведь он хотел бы оставаться хорошим мальчиком, смело борющимся против собственной озлобленности, когда ему приходится делать то, чего он не хочет. Нельзя сказать, что мальчуган сознательно использует персонажи именно так, ско­рее всего, свойства этих персонажей просто соответствуют поляр­ным чувствам в его бессознательной внутренней борьбе между желанием и моралью. Хи-Мэн и Скелетор символизируют бес­сознательные столкновения между внутренними притязаниями и внешними ограничениями. Таким образом, использование мастерсовских персонажей в фантастической игре ребенка можно понимать как инсценировку внутренних, душевных конфликтов между противоборствующими мотивами.

Добро и зло без промежуточных оттенков

Мир чувств совсем маленьких детей еще очень полярен, амбивалентность чувств еще не возникла. Бруно Беттельгейм пишет об этом так: “Нужно подождать с двусмысленностями до тех пор, пока на основе положительной идентификации не возникнет относительно прочная личность. Лишь при этом условии ребенок оказывается и состоянии понять, что люди существенно отлича­ются друг от друга, и поэтому необходимо решать, на кого ему хотелось бы быть похожим. Это основополагающее решение, оп­ределяющее собой все последующее развитие личности, облегча­ется с помощью поляризации добра и зла в сказке”. (В. Bettelheim, 1977).

Развитие ребенка детсадовского возраста протекает парал­лельно его первичному опыту общения со значимым взрослым, как правило, отцом, матерью или воспитательницей детского са­да. Эти люди обладают властью над ребенком, и чем младше дети, тем острее они переживают силу этой власти, тем сильнее они вынуждены компенсировать недостаток своей силы в фантазиях. Такая компенсация может быть нужна, если, например, ребенок воспринимает превосходство взрослого как ущемление своих фантазий о собственном величии, так же как и мы, взрослые, бываем вынуждены пережить потрясение, порой доходящее до отчаяния, неожиданно встретив значительно превосходящего нас человека. Этим объясняется привлекательность не только больших и сильных героев, но и маленькой мышки из мультфильма “Том и Джерри”, которой всегда удается провести большую кошку (H.-G. Trescher. 1982).

Чем младше ребенок, тем болезненнее он переживает проявление власти “сердитыми” родителями, например, ограничиваю­щими его в удовлетворении элементарных потребностей (еда, пи­тье, сон, свобода передвижения и т. д.). Чем больнее ранит такой отказ, тем вероятнее сохранится до более поздних этапов жизни разделение мира на “я хороший” и “все остальные плохие” независимо от того, поступает на самом деле такой ребенок “плохо” или нет. Это называется фиксацией на определенной ступени развития, которая в дальнейшем совершенно не обязательно приведет к каким-то нарушениям, но может перерасти в основную жизненную проблему личности, если у ребенка подобные травмирующие переживания будут повторяться. В таком случае мечты о величии не прекратятся, но неизбежно будут приводить к возникновению новых обид.

Независимо от того, приведет ли это к фиксации, фаза раннего детства определяется бессознательным разделением на добро и зло, которое преодолевается в процессе развития и дифференциации сознательных способностей и различных функций Я ребенка. На смену этому примитивном разделению придет широта переживаний, знание обо всех оттенках и смешении добра и зла. Вместе с этим возрастают реальные и экзистенци­альные требования к ребенку, что развивает его личность, пре­вращает его во взрослого человека, имеющего уже другие фантазии.

Магия как помощь слабому Я

Еще один момент необходимо выделить при рассмотрении проблемы психического развития человека. Так как ребенку при­ходится мало-помалу учиться жертвовать своими потребностями в соответствии с требованиями его повседневной жизни, например, делиться с братьями и сестрами, он должен одновременно развивать механизмы, помогающие справиться с наплывом его сильных желании и инстинктивных импульсов. Обычно подоб­ные импульсы считаются нежелательными, возможно, потому, что отец, мать или воспитательница детского сада в состоянии их выдерживать лишь в течение некоторого определенного про­межутка времени, или потому, что они содержат в себе “мще­ние” за прежние отказы со стороны взрослых. Приобщение к со­циальным нормам, умение уравновешивать собственные жела­ния и желания других людей не даны от рождения. Мы, взрос­лые, часто забываем, что нельзя требовать от детей, чтобы их рассудок функционировал как наш собственный, “...как будто бы наше умение постигать нас самих, окружающий мир, наши те­перешние представления должны созревать быстрее, чем наши душа и тело” (В. Bettelheim, 1977, S. 9).

Необходимо одолеть силы зла, пытающиеся овладеть добрым и светлым, т. е. нашим Я. Но их нельзя уничтожить, поскольку они всегда присутствуют. Ведь на протяжении всей нашей жизни продолжает существовать напряженность между инстинктивны­ми импульсами, с одной стороны, и социальными нормами и кон­кретными реальными условиями, с другой. Лишь с помощью ма­гии сравнительно слабые силы ребенка могут овладеть силами зла и ограничениями внешнего мира. Сопряженность магичес­ким силам супергероев и суперзлодеев помогает укрощать собст­венные глубинные аффекты при столкновении добра и зла. Позд­нее у юноши эта задача будет решаться иначе — подбадриваю­щее и одновременно строгое воспитание может вывести на перед­ний план не игру-фантазию, а другие виды деятельности (напри­мер, дискуссию с группой ровесников). Но это позднее. А пока...

Если к слабому Я приходит позднее настоящая сила

Хи-Мэн и его мир отражают душевное напряжение между добром и злом таким образом, что борьба остается сказкой и может быть легко воспроизведена снова с любой частотой и со­вершенно безопасно. Между тем игрушечные персонажи с их вполне современными средствами ведения боя все более напо­минают о том мире, который в фантазиях взрослых о добре на­зывается раем, а в фантазиях о зле — адом, силами которого можно уничтожить все вокруг. Обладающие силой взрослые, и, прежде всего мужчины, трудятся над тем, чтобы защитить нас от всевозможных опасностей Вселенной, накопив между тем по­тенциальные возможности для уничтожения нашего мира. Нередко в мире взрослых можно встретить детские фантазии, соз­даваемые тоже мужчинами, например научно-фантастическая сказка Джорджа Лукаша “Звездные войны” с супергероем Лю­ком Скайвокером, успешно вступающим в бой с властителем империи зла (между прочим, персонажи Мастерса по популярности превзошли героев “Звездных войн”). Космический щит, за который шла борьба в третьей серии фильма (“Возвращение Джеди-рыцаря”), привел Рональда Рейгана еще в бытность его актером в восхищение в связи со стратегической оборонной ини­циативой, над которой работали серьезные ученые и политики.

Так вредят они или не вредят

Никто не может сказать точно, виновата ли в последующих страданиях ребенка та или иная игра, в которую он играл в дет­стве. Кроме того, игра как деятельность фантазии среди всего, что может происходить с человеком в течение его жизни, имеет далеко не самое важное значение. Но все же решающее значе­ние имеет обращение педагога с игровыми фантазиями ребенка, с проявлениями его бессознательного. В последний раз процити­рую Бруно Беттельгейма: “У ребенка бессознательное является такой же значимой детерминантой поведения, как и у взросло­го. Если бессознательное подавляется, а его содержание не мо­жет быть осознано, то либо с течением времени сознание частич­но переполнится производными образованьями этих бессозна­тельных элементов, либо их придется поместить под столь пристальный принудительный контроль, что 'при этом может серьезно пострадать и сама личность. Если все же появится воз­можность этот неосознаваемый материал пропускать в определен­ных рамках в область сознания и перерабатывать его в фантази­ях, то опасность причинить вред себе самому или окружающим уменьшится. Тогда некоторая часть душевных сил ребенка мо­жет быть отдана служению позитивным целям”. У многих из нас “...все-таки преобладает мнение о необходимости отвлекать ре­бенка от того, что его очень сильно угнетает, т. е. от беспредмет­ных и безымянных страхов и от выражающих его гнев или пол­ных насилия фантазий”. Большинство педагогов “...считают, что ребенок должен иметь дело только с осознанной частью действи­тельности или с приятными образами, приводящими к исполне­нию всех желаний и показывающими ему лишь светлую сторону вещей. Но такая ограниченная подготовка к жизни лишь одно­сторонне развивает личность, а реальная жизнь имеет и свои те­невые стороны” (В. Bettelheim, 1977, S. 12).

Если игра с мастерсовскими персонажами увлекает ребенка больше, чем его ровесников, если он привязывается к ним в ущерб всему остальному, а его одногодки давно уже перешли к другим играм, то тогда, наверное, необходимо разобраться более основательно, почему ребенок не может освободиться из-под власти этих фантазий. Тогда нужно задать вопрос, что выражает это навязчивое увлечение Но это относится уже к сфере индиви­дуального консультирования.

Фантастическое отображение реального мира группы

Напоследок я хотел бы привести еще один практический при­мер, показывающий содержание фантазии на мастерсовские сю­жеты как отображение реального мира группы в детском саду. Кроме того, он показывает достаточно четко, что одно и то же девочки и мальчики выражают разными способами.

Большинство мальчиков заняты распределением между собой ролей в мастерсовской игре. Они дотошно и долго обсуждают, кому какая роль достанется. В игре может быть только один Хи-Мэн, но ведь без помощников его не спасет и его волшебная си­ла. Так каждый мальчик в группе может подобрать себе подхо­дящую роль, благо все роли имеют сходные основные качества. И вот, в конце концов, все остаются довольными своими персо­нажами и ролями. Тогда мальчики организуют игровые атаки на группу девочек, играющих в другом углу комнаты. Эти атаки но­сят ритуальный характер, так как проводятся в некотором смыс­ле стереотипно: якобы напугав девочек, мальчики с победой воз­вращаются в замок Грэйскалл. Итак, мальчики заняты своей борьбой в пределах комнаты. Их агрессивность направлена во­вне, на существа противоположного пола.

Девочки же играют в клинику Шварцвальда. Внутри опера­ционного зала они выражают своей игрой то же самое столкно­вение жизни и смерти; некоторые из них весьма агрессивным об­разом оперируют своих пациентов. Они вонзаются в тело ножа­ми и ножницами, чтобы уничтожить там все больное, злое, а за­тем ухаживают и заботятся о пациенте. Направление агрессив­ности девочек — вовнутрь, в тело. Зло находится внутри. Но и у девочек в конце концов побеждает добро. В конце игры их па­циенты снова выздоравливают!

Фантазия и коммерция

Увлечение детей мастерсовскими персонажами принимается в штыки многими родителями воспитателями. Их беспокоит клишированность сюжетов мастерсовских игр и взаимоотноше­ний в них, которые, похоже, совершенно не соответствуют стрем­лению воспитателей к миролюбивому общению детей друг с другом. Их раздражает также “наркотическое” действие мастер­совских персонажей, заставляющее детей жертвовать последни­ми карманными деньгами и вновь и вновь требовать их у родите­лей, Это увлечение оказывает сильное влияние на ребенка в дет­ских компаниях (что есть у моего друга, должно быть и у меня). Что же касается эстетической стороны проблемы, то в оценке ее едины почти все родители и воспитатели: катастрофа.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.