WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 12 |

В настоящее время это единственное аналитическое исследо­вание, предметом которого является “тон”, определяющий собой всю политическую музыку. Ибо анализ фантазий имеет дело не с официальными правительственными сообщениями, а с реча­ми президента, документами прессы, карикатурами и плакатами, используемыми в политических процессах в обществе. Поиск скрытых символизации и толкование бессознательных мотивов удивительным образом выявляют более убедительные связи с реальными событиями, чем официальные сообщения о сознатель­ных намерениях. Они снимают внешний покров с бессознатель­ного содержания фантазий, представляющего собой могущест­венную движущую силу политической деятельности, провоцируя одновременно психологическое сопротивление, так как из созна­ния обычно вытесняются именно предосудительные желания. В политике, как и в психологии, существуют две плоскости, в ко­торых строятся планы: плоскость морально одобряемых мотиви­ровок и плоскость подлинных мотивов, которые нередко с воз­мущением отвергаются при указании на них.

Концепция групповых фантазий позволяет также понять, по­чему неизбежно возникновение напряженности между группами, существующими в рамках государства или же международными. Ибо в то время как одна из групп все “зло”, все нежелаемое проецирует на другую группу, та вынуждена защищаться, ис­пользуя аналогичный механизм. И тем самым она неизбежно подтверждает худшие фантазии первой группы, укрепляя ее по­зиции. Когда говорят о том, что “одностороннее разоружение” представляет собой неисполнимую политическую фантазию, этим подтверждают, скорее, не реальную опасность группы противни­ка, а свое стремление сохранить в неприкосновенности собствен­ные представления. Ллойд де Маус в своем психолого-историческом анализе вскрыл возможность катастрофических последст­вий подобной приверженности своим фантазиям, если к этому прибавятся могущественные внешние факторы (такие, как, на­пример, экономическое положение государства), что может при­вести к воплощению этих фантазий в реальность в форме “осво­бодительной” войны (L. de Mause, 1979, S. 51—71). Ведь развя­зывание войн едва ли можно объяснить рациональными причи­нами. Именно неимоверно разросшиеся фантазии форсируют по­литические решения, особенно если они, вопреки всякому здраво­му смыслу и человечности, обещают принести прибыль.

Образы человечества

Одна из проблем, требующих пристального внимания при изучении фантазии,— это проблема архетипа (С. G. Jung, 1984). Легко заметить, что во многих фантазиях, связанных с насили­ем, повторяются персонажи, правила, места действия и развяз­ки игр, более или менее перекликающиеся с историческими и мифологическими примерами. При более детальном рассмотре­нии из всего многообразия известных игр-фантазий можно выде­лить несколько основных (архетипных) тем и персонажей, вновь и вновь появляющихся в течение тысячелетий в истории и мифо­логии, например мифы о “путешествиях героев”. Даже если, ис­пользуя достижения соответствующего общественного развития, эти темы и персонажи принимают вполне определенные внешние формы, соединяя в себе характеристики различных времен, в этих немногих типичных игровых действиях отражаются все же одни и те же вечные проблемы человеческого и социального су­ществования (С. Buttner, 1987).

Исследование сказок и дискуссии о мифологии выявляют на­личие сюжетов и персонажей, в которых отражаются судьбы че­ловечества. Скорее всего, при этом имеются в виду не реальные моменты жизни здесь – и - теперь, а области переживаний в важней­ших типах отношений (с братьями и сестрами, родителями, партнерами). Так называемые витания в облаках служат крас­норечивым примером того, что и сегодня люди погружаются в свои фантазируемые переживания, чтобы приблизиться к вечным проблемам жизни, а значит, и к их решениям (P. Orban, 1983).

Чем менее развит человек, тем более архетипичны, элемен­тарны интересующие его взаимосвязи и проблемы. Так, для сов­сем еще маленького ребенка основную роль играет различение добрых и злых персонажей, а для более старшего ребенка это различие значительно более дифференцировано и дополнено многочисленными промежуточными ролями (H.-G. Trescher, 1982). Это также соответствует реальному развитию его отноше­ний, от основанных на таких простых физических процессах, как еда, питье и сон, к более сложным и дифференцированным в позднем возрасте. Фантастическая игра, и, прежде всего игра в насилие, направленное на противостояние или борьбу с “чер­ными силами” жизни, представляет собой необходимое дополне­ние к реальности. В ней можно открыто проявлять свои желания и испытывать в действии различные формы поведения. Фанта­стическая игра к тому же останавливает спонтанные желания, пробивающиеся наружу независимо от соответствующих истори­ческих условий человеческого бытия. Они несут в себе элемент магии, преодолеть которые пытается просвещенная цивилизация. Но вероятно, именно иррациональное не менее, чем сознатель­ное в человеке, ответственно за происходящее здесь-и-теперь.

Желание и действительность

Поскольку фантазии передают бессознательные желания, по­стольку они указывают на необходимость реализации вытеснен­ного желания. Таким образом, они содержат в себе набросок будущего, не представляя опасности в настоящем. Фантазирую­щий человек и играющий ребенок находятся в игровой реально­сти или в своих внутренних фантазиях. Наблюдающий за ними неосознанно воспринимает информацию об их скрытых желани­ях и исходящую от них угрозу. При этом, во-первых, он предвос­хищает возможный агрессивный взрыв, во-вторых, так как он воспринимает информацию о вытесненных стремлениях, у него возникает та же самая бессознательная фантазия, то же самое бессознательное желание. И теперь уже ему самому грозит опас­ность оказаться во власти вытесненных стремлений, которые по­тому-то и были им вытеснены, что были опасными для него.

Таким образом, наблюдатель заинтересован в отрицании тех фантазий собеседника, которые он воспринимает как потенци­ально направленные против него. Восприятие этих фантазий, на­пример, при обсуждении темы видеоигр в войну осложняет вы­работку адекватных установок и поведения участников дискус­сии. Видеоигра в войну не реальность, а игра. И вместе с тем она все-таки является реальностью, так как в ней воплощается подавляемый импульс враждебности, ненависти и желания раз­рушать, так как она показывает факт реального существования этих желаний, а также людей, “разыгрывающих” эти сценарии не только на экране, но и на кабинетных макетах или даже на военных учениях.

Сила воображения предоставляет место как страху (быть схваченным и уничтоженным), так и агрессивности (подавлять и властвовать). Не только прошлое, но и наше с вами настоящее подтверждает, что в определенных исторических условиях эти фантазии переносятся в реальность. Возможно, видеоигра содер­жит в себе бессознательную информацию о том, что недоброже­лательные устремления могут стать реальностью. Увлеченность игрока сценарием указывает также и на аффективную включен­ность, ведущую к принятию бессознательных фантазий видеоиг­ры. Но эта аффективная включенность, скорее всего, связана с переживаниями отношений в реальном мире, а не в том, который уничтожается и видеоигре. Это может быть связано с тем миром, в котором игрок некогда был вынужден вытеснять в бессозна­тельное свои мечты и фантазии. И здесь опыт психоаналитичес­кой терапии показывает, что на самом деле грандиозные фанта­зии, связанные со страхом и агрессией, восходят к детским пере­живаниям, бывшим для его тогдашнего Я в столкновениях со взрослыми серьезными и устрашающими (H.-G. Trescher, 1979)

Фантазирование, например, разыгрывание в воображении иг­рового сценария, имеет дело либо с возможным будущим, либо с прошлым, воздействующим на настоящее. Но воплощение этой фантазии в содержании игры полностью выключает из поля зрения ситуацию здесь-и-теперь. Внимание переключается на мучительное переживание определенных страхов или на воспоминания о прошедших событиях. Это приводит к рассогласованию между внутренней и внешней реальностью, которое я уже описы­вал выше. И здесь фантазирующий вполне правомерно защища­ется от тех, кто, желая помешать ему фантазировать, вырывает его из вневременья и возвращает в настоящее, лишая его лич­ного пространства, может быть, в целях наказания. Однако сам наказанный воспринимает это как неисполнение его желания. И тем самым рожденная фантазией враждебность может пре­вратиться в чувство реальной вражды, а это уже достаточное ос­нование для новых фантазий о самозащите и мести.

Это подводит меня к последней теме в дискуссии по поводу насилия в фантазиях. Поскольку процессы взаимодействия друг с другом в игре не имеют серьезных последствий (впрочем, отри­цательный опыт в игре может привести к далеко идущим реаль­ным последствиям для играющего), постольку в игровых отно­шениях допустимы некоторые проявления агрессии и насилия. Существует целый ряд принятых и культивируемых в обществе игр, основанных на абстрактных агрессивных действиях. Это широкий диапазон игр — от настольных, связанных с преследо­ванием и наказанием за насильственные действия (игра “Скот­ланд-Ярд”), до абстрагированного выражения феодальных меж­доусобиц (шахматы). Я бы хотел обозначить и еще одну сферу таких игр—спорт, предлагающий широкую палитру агрессив­ных действий, от наиболее мягких до самых жестоких видов спорта с применением реальною насилия, в которых дело дохо­дит и до настоящих физических повреждений с целью победить своего соперника. Этими примерами я хочу подчеркнуть, что переживание насилия в фантазиях зависит одновременно от мо­ральных оценок и внешних условий происходящего. Доната Эльшенбройх говорит в связи с этим о допустимом пороге при­чинения мучений. Определенные символические и реальные дей­ствия отдельных лиц, превышающие этот порог, являются нетер­пимыми в соответствующих группах или в обществе в целом (D. Elschenbroich, !973). У разных людей этот порог может быть различным, даже если они наблюдают за игрой со стороны, а не участвуют в ней.

Столкновение с чьей-то фантазией — это всегда столкновение с определенным табу, хотя бы в смысле раскрытия тайного намерения фантазирующего. Чем менее человек готов к конфрон­тации с фантазируемым насилием, тем с большей вероятностью это насилие прорвется и в реальные взаимоотношения. Приведу для иллюстрации этого тезиса заключительный пример: до неко­торого времени в одном детском саду религиозного типа в основ­ном для карнавалов разрешались револьверы и другие игрушеч­ные орудия убийства. Хотя это и не приводило воспитательниц в восторг, они якобы вынужденно терпели это мальчишеское увле­чение оружием. Когда этот детский сад приняла новая руководительница, она ввела строгий запрет на оружие. Она получила поддержку со стороны родителей и, возможно, внутренне не все­ми разделяемое согласие сотрудников. Но через некоторое время среди детей стали учащаться конфликты с применением насилия. Прежде миролюбивый психологический климат в детском саду уступил место агрессивной напряженности. Положение удалось улучшить вновь лишь после того, как в результате сеансов супервидения (Супервидение — это метод психологического обучения или консульти­рования, заключающийся в том, что опытный профессионал-эксперт (супер­визор), не включенный в процесс групповой динамики, наблюдает за проис­ходящим взаимодействием и осуществляет анализ этого процесса для его участников. В качестве супервизоров могут выступать, например, учителя, знакомящиеся на курсах повышения квалификации с приемами психоанали­тической педагогики. - Примеч. пер.) воспитательниц и руководительницы ими была по­нята взаимосвязь между фантазируемым насилием и разрядкой напряженности в реальности. Сейчас в этом детском саду вновь разрешено игрушечное оружие. А сотрудники смогли настолько наладить отношения между детьми, что лишь изредка дело до­ходит до “перестрелок”.

Хи-Мэн, Скелетор и Властители Вселенной

Мы, вчерашние дети

Начну с принципиального замечания: я принимаю за дан­ность, что каждый хотя бы однажды в детстве—запрещено ли, разрешено ли это было—встречался с героями сказок, ведьма­ми и демонами, волшебниками и великанами, а также со священ­ными героями и их помощниками. В сказках мы встречаем, на­пример, людей обманутых, оклеветанных и затем убитых, людей преданных, покинутых всеми и списанных со счетов. Нас захва­тывали истории о смерти в камине, кончине в огне кузницы, убийстве мачехой (С.-Н. Mallet, 1985). Большей частью занятие это мы уже давно забросили, отчасти потому, что повзрослели и овладели в наших повседневных переживаниях и поступках многомерностью добра и зла, успеха и неудачи, надежды и разоча­рования. Хотя и сегодня нас могут увлекать фантазии о всесилии героев, хотя нам и сейчас нравится узнавать в негодяях и анге­лах из театра или с телевизионного экрана свои желания и идеа­лы, все же мы уже научились различать фантазии и реальность. Нам хватает сил противостоять соблазнам зла, не творить без­законий, не наносить оскорблений и не следовать инстинктам (С. Buttner, 1985). А как же наши дети Их привлекают фанта­зии о добре и зле, силе и бессилии, как когда-то и нас с вами, стремившихся к этому не всегда с согласия и одобрения наших родителей.

Сегодня мы полны забот. Но мы можем прилагать усилия к тому, чтобы не превращать наши заботы в запреты для детей, что, как известно, все равно не удерживает их от увлечений. Бо­лее того, запрет, скорее всего, приведет к страху и тем самым еще усилит детские фантазии о всемогущие героях, а также ув­леченность детей властителями тьмы. Но что же мы можем сде­лать И что мы должны сделать

Перво-наперво мы должны научиться понимать хотя бы кое-что из того, на что мы хотим повлиять. Возможно, тогда нам удастся и самим без больших затрат находить правильные ре­шения. Итак, о чем же идет речь в мастерсовских мультфильмах, что делает их персонажей столь привлекательными для наших детей и как это влияет на их психическое развитие

Хи-Мэн

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.