WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 35 |

Давайте рассмотрим ситуацию, когда пациентцелует терапевта. Является ли это отыгрыванием в действии Если да, то когдапоцелуй полезен, а когда разрушителен для терапии Было бы бессмысленнымутверждать, что эта ситуация представляет собой отыгрывание в действии, потомучто слова “отыгрывание в действии” — только пустая форма, которуюговорящий или слушающий может наполнить любым содержанием. Значение поцелуялучше проанализировать с позиции описанных выше четырех аспектов. Поцелуй можнорасценивать как “одно из” или как все следующие проявления: (1) какпротиводействие он может служить попыткой соблазнить терапевта, при этомпациент отказывается анализировать действие сам или не позволят сделать этогруппе. Если это так, действие разрушительно влияет на прогресс терапии идолжно быть, если возможно, минимизировано; (2) как отреагирование поцелуйпредставляет собой аффективную разрядку накопившихся эротических чувств поотношению к терапевту. Отреагирование и катарсис важны для терапевтическогопрогресса группы. Однако, как я уже указывал в главе 6, они являются толькочастью процесса и, чтобы действительно привести к прогрессу, должны бытьдополнены другими факторами; (3) как средство коммуникации поцелуй передаетнежность, приязнь. Как вербальные, так и невербальные проявления коммуникациижизненно важны для прогресса терапии; (4) как повторение поцелуй можетпредставлять собой ложную связь между терапевтом и человеком, которого пациентхотел поцеловать много лет назад; повторное переживание поцелуя из прошлого,или получение “экспериментальных данных” как примитивный метод реконструкции(Ekstein & Friedman, 1957). Повторные действия, или явления актуализациипереноса, обычно рассматриваются как незаменимые составляющие динамическойпсихотерапии и психодрамы.

Второй пример демонстрирует, как нечто,происходящее вне терапевтической обстановки психодрамы, является реакцией насобытия, развиващиеся в пределах терапевтической обстановки.

После двух безуспешных курсовиндивидуальной терапии Ирис, 32-летняя женщина, начала курс психодрамы.Причиной возникновения ее проблем послужили неудачная попытка получитьакадемическую степень и неспособность вступить в долговременныегетеросексуальные отношения. После нескольких месяцев пребывания в группе Ириспризналась, что в предыдущие выходные участвовала в двухдневноммарафоне-семинаре по EST. Это было сюрпризом для группы, так как никто и неподозревал о ее намерениях. Ирис призналась, что скрыла свои планы из опасения,что другие члены группы, в особенности лидер, их не одобрят.

Хотя большинство групповых терапевтоврасценили бы по­ведение Ирис как простую форму отыгрывания в действии, болеепродуктивным являлся путь анализа нескольких действительных значений даннойситуации. Первый, и самый очевидный аспект — это, конечно, сопротивление:бегство Ирис из группы. Когда Ирис спросили об этом, она призналась, что группавызывала у нее чувство скуки и неверия в то, что сможет помочь ей достичьперемен. Дальнейшее изучение этого вопроса обнаружило фантазии и веру в то, чтоей помогут некие магические силы без всякого участия и ответственности с еестороны. Это, в свою очередь, привело к обсуждению второго аспекта — повторного действия:неспособность Ирис участвовать в группе стала отражением неспособности вступатьв долговременные близкие взаимоотношения, что стало одной из причин еепоявления в терапевтической группе. Третий, коммуникационный аспект, былвербально выражен как недоверие к группе и скептическое к ней отношение.Наконец, во время групповой дискуссии Ирис призналась, что ей было приятно“изменить” терапевту, участвуя в семинаре во время выходных. Это показалочетвертый аспект —отреагирование Ирис появлением чувства неповиновения авторитетным фигурам— реконструкцияамбивалентных отношений с отцом-соблазнителем. Уделив внимание этим четыремаспектам поведения Ирис, терапевт смог получить руководство к действию, чтооказалось полезным для терапии Ирис в целом.

Такие действия, как бросание вещей,опоздания, формирование группировок, сексуальные отношения, молчание ипрерывание терапии, происходящие по ходу лечения, следует анализировать с точкизрения их значения, а не просто причислять к общей категории отыгрывания вдействии.

Заключение

Существует консенсус между психоанализом ипсиходрамой относительно терапевтической пользы противодействия,отреагирования, коммуникативных действий и повторных действий (Montagna,1982).

Хотя в психоанализе моторное поведениеобычно интерпретируется как сопротивление, а в психодраме как сопротивлениерасценивается, наоборот, малоподвижность, оба подхода придают большое значениеанализу и разрешению противодействий. Противодействие в психодраме представляетсобой препятствование возникновению спонтанности, что работает противтерапевтического прогресса. Такое определение созвучно предположению Шафера(Schafer, 1976): “Сопротивление — это участие в действиях, направленных против анализа, приодновременном участии в самом анализе... таково аналитическое противодействие”.Иррациональные действия, совершенные вне терапевтической обстановки,потенциально деструктивны. Поэтому, разумеется, и психоанализ, и психодрама непоощряют и стараются свести к минимуму опасное поведение, когда участники несутугрозу своей безопасности и безопасности других людей.

Некоторые авторы критикуют психодраму зато, что она потакает аффективным стремлениям пациентов — в противовес психоаналитическому“правилу воздержания”, поощряет защитную регрессию до очень примитивного уровняи укрепляет сопротивление открытому прямому разговору. Лебовици, сампсихоаналитик, оспаривает эти утверждения и утверждает, что в психодраме ничегоподобного не происходит (Lebovici, 1974). По моему мнению, психодраматическийпринцип “завершения действия”, когда действия прошлого снова проигрываются иинтегрируются в настоящее, конгруэнтен психодраматической практике.Психодраматическое воплощение — это не защитная регрессия, противопоставляемая проработке, аскорее регрессия в интересах ego, терапевтический процессреорганизации.

Никакая адекватная терапия невозможна,если в пределах терапевтической обстановки не дано разрешения совершать вседействия —эмоциональные, когнитивные или поведенческие. Импульсивные пациенты будутреагировать на терапию характерным для них образом — не колеблясь, тогда каксдержанные пациенты контролируют и откладывают свои действия. Психоанализ ипсиходрама предоставляют обоим типам пациентов возможности вступать вкоммуникацию и выражать себя вербально и невербально, не встречая неодобренияили мести. В психоанализе пациенты могут говорить все, что приходит в голову,чтобы раскрыть содержание подсознания. В психодраме пациенты делают все, чегохочет их тело-сознание, чтобы вызвать спонтанные действия. Несмотря на разницув технике, оба подхода рассматривают все, что выражается словами илиповедением, как важную информацию о внутреннем мире пациента.

Повторные действия и проигрываниеподавленных переживаний необходимы для упрочения вспоминания и перевода всознательную форму некоторых самых неприемлемых подсознательных фантазий. Ипсиходрама, и психоанализ сходятся во мнении относительно важности превращениянеспонтанных “там и тогда” действий (импульсивных или подавленных) в болееспонтанные “здесь и теперь” действия. Оба подхода совпадают во мнении, что цельсостоит в сужении пропасти между сознательным опытом (моторной и аффективнойразрядки) и подсознательным значением тех же самых действий.

Первоначальное противоречие относительноотыгрывания в действии, существовавшее между психоанализом и психодрамой,потеряло, таким образом, большую часть своего содер­жания.

11. Магия

До настоящего момента обсуждениеисцеляющих свойств психодрамы было ограничено специфическими аспектами этогометода, такими, как катарсис, инсайт-в-действии, “теле”, “как будто” иотыгрывание в действии. Представляется, однако, что в психодраме присутствуют идругие, более общие, но не менее могущественные аспекты исцеления, которыетакже влияют на исход дела. Эти общие, или “неспецифические”, аспекты, присущиразнообразным и универсальным способам лечения и действуют в большинствепсихотерапий (Frank, 1961). Судя по их взаимоотношениям с общими целительнымиаспектами, психодраматистов можно рассматривать как современных шаманов— это доктора-колдуныи знахари, прошедшие обучение или обладающие врожденными способностямиприносить облегчение, которое трудно, если вообще возможно,объяснить.

В первый раз я ощутил присутствие такихнеспецифических факторов, когда много лет назад вел одну психодраму. В началесессии я был раздражен своими действиями. Я хотел сделать что-либо длядостижения некоторого прогресса, но со всей очевидностью “застрял” и был награни провала. В поисках способа продолжить психодраму я тихонько дотронулся дошеи женщины-протагониста. Это словно освободило ее, и она начала раскрываться.Ее слова резонировали с ладонью моей руки, теплый поток энергии поднимался уменя изнутри, и я чувствовал, как в моей голове проясняется. Одновременно яначал чувствовать эмпатию, становясь психодраматическим дублем протагонистки. Ятеперь ощущал эту женщину как часть самого себя, а не как отдельного человека.Думаю, она это почувствовала, что, возможно, придало ей сил для самораскрытия.Начиная с этого момента, сессия продолжалась сама собой от сцены к сцене судовлетворительной терапевтической полнотой, что, казалось, шло изнутрипротагонистки, без сознательных усилий с моей стороны. Когда я закончил, яподумал, что, может быть, сам старик Морено удостоил бы меня кивком.Протагонистка, да и вся группа выглядели определенно зачарованными. Я же плохопонимал, что произошло, и чувствовал себя совершенно выжатым. Как бы то нибыло, а такой способ ведения психодрамы выпил всю мою энергию, физическую иумственную. “Есть магия в психодраме, — подумал я тогда, — и она действует на всехнас”.

Этот опыт оставил у меня неприятноеощущение, что я занимаюсь примитивной формой магического целительства. С техпор я случайно участвовал еще в нескольких сессиях, когда, казалось, работалинекие неординарные невидимые силы. Из разговоров с другими практиками иучастиками психодрамы я с удивлением узнал, что многие из них во времяпсиходрамы прошли через таинственный процесс излечения: скрытый параллельныйпроцесс, приведший к разрешению конфликта, физическое прикосновение, давшеечувство исцеления, внушения, вызвавшие релаксацию, символические ритуалы,облегчившие примирение со смертью, самоисполняющиеся пророчества и неожиданныемоменты креативности, вызвавшие в дальнейшем сильные эмоции, недоверие иликрайнее замешательство. Чем больше я слышал подобных историй, тем сильнееубеждался в том, что есть в психодраме нечто невидимое глазу. Однако природа ифункция таких таинственных элементов по большей части не находила отражения влитературе, посвященной психодраме. В крайнем случае, на них ссылались как на“эпические проявления” психодрамы и духовные и творческие измерения“космического человека” (Moreno, 1966).

“Больше всего психодраму любят за ееэпические качества, за ее богатство, за то, что она показывает людям ценность иосмысленность их существования, за уважение к каждой точке зрения, за серьезноевнимание к сумасшедшему опыту, за выброс сдерживаемых эмоций, за вылет искры,за божественную искру, силу или поэзию” (Williams, 1989).

Кажется очевидным, что значениенеобъяснимого в психодраме до конца не раскрыто. Таким образом, целью этойглавы станет представление некоторых предварительные соображений об этомпредмете, так сказать, намек на “магические”, или неспецифические, аспектыпсиходрамы.

Магия

Роль магии в излечении признавали многиетеоретики (Coriat, 1923; Frazer, 1951; Malinowsky, 1954; Kiev, 1964; LeShan,1966; Middleton, 1967; Ehrenwald, 1967; Dossey, 1982; Versluis, 1986). Бэндлери Гриндер (Bandler & Grinder, 1975) метафорически называли магами успешныхпрактиков нейро-лингвистического программирования. Боконон и Литтл (Buchanan& Little, 1983) использовали ту же метафору для описания психодраматистов,испытывающих сложности при переводе их директорского стиля в “поддающиесяточному измерению компоненты поведения, которым можно научить остальных”. МаршаКарп (Karp, 1988) рекомендовала психодраматистам “не бояться бытьмагом”.

Однако, несмотря на тот факт, что вструктуре психодраматической сессии можно найти некоторые черты сходства ссеансом спиритизма (Bonilla, 1969) с или примитивным ритуалом (Collomb &dePreneuf, 1979), психодраматисты — это не те “настоящие” маги, которые имеют дело сосверхъестественными явлениями, например, спиритизмом, парапсихологией или ESP,и не фокусники, вынимающие кроликов из шляпы. Скорее, психодраматистов можнорассматривать как “волшебников воображения”, воплощающих на сцене иллюзии,актуализирующих внутреннее “я” участников. Такая роль превосходно схвачена вмонологе Тома Уингфилда, героя пьесы Теннеси Уильямса “Стеклянный зверинец”(Gassner, 1947): “Да, у меня в карманах спрятаны трюки. И разные штучки врукаве. Но я не цирковой фокусник. Он дает вам иллюзию, выглядящую как правда.Я же даю правду, скрытую под приятным покровом иллюзии”.

Магические практики в психодраме опираютсяна утверждение, что болезнь есть результат дисгармонии между различнымиэнергиями, присутствующими в индивидууме, в обществе и в природе.Психодраматисты используют различные названия, чтобы обзначить эти энергии:спонтанность-креативность-консервы (Moreno, 1953), инь и янь, ego-superego-id(Freud), социально-классовый конфликт, взаимодействие человек-в-ситуации(Magnusson & Endler, 1977), кибернетическая эпистемология (Bateson, 1972),теория поля (Lewin, 1951). Чтобы человек был здоров, он должен найти должноеравновесие, или интеграцию, всех этих сил.

Неспецифические факторыизлечения

В течение многих лет психиатры наблюдалиявления “магического” излечения, приводившего к “спонтанной ремиссии”.психиатрия, согласно Фенихелю, “пропитанамагией” (Fenichel, 1946). Вначале такое излечениеприписывалось “эффекту плацебо” (Shapiro, 1971) — средствам, которые сами по себене имели эффекта, но могли оказывать действие путем внушения. В этом смыследействие плацебо рассматривалось как вредное для разумной терапии, иисследователи в области психиатрии ста­рались минимизировать их эффект.Позднее таинственные аспекты излечения описывались как “общие знаменатели”(Frank, 1969) —факторы излечения, действующие во многих видах психотерапии независимо от ихтерапевтической философии. На­конец, в обиход вошел термин “неспецифические факторы” (Strupp,1972, 1973; Kazdin, 1979), потому что эти целебные агенты, будучи причинойулучшения состояния пациента, не являются специфическими для какой-либоопределенной техники лечения или теоретической ориентации.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.