WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 57 |

За этим последовало четыре тяжелыхбесполезных занятия. Казалось, что за этот период группа никуда непродвинулась. Студенты говорили беспорядочно, высказывая все, что приходило имв голову. Все это казалось хаотичным, бессмысленным, просто потерей времени.Один студент начинал обсуждать какой-то аспект философии Роджерса, а другой,совершенно не обращая на это внимания, уводил группу в другом направлении; ну атретий, совершенно игнорируя обоих, начинал обсуждать что-то совсем иное. Времяот времени делались слабые попытки обсудить что-либо по порядку, но большейчастью все происходящее на занятиях было хаотичным и бесцельным. Преподавательслушал всех с одинаковым вниманием и доброжелательностью. Он не считалвыступления одних студентов правильными, а других – неправильными.

Группа не была готова к такому абсолютносвободному подходу. Они не знали, что делать дальше. С раздражением инедоумением они потребовали, чтобы преподаватель играл привычную традиционнуюроль, чтобы он авторитетно объявлял нам, что правильно, а что нет, что хорошо,а что плохо. Разве они не приехали издалека, чтобы узнать это от самогооракула Неужели им не повезло Разве их не будет обучать правильной теории ипрактике сам великий человек, основатель учения, которое носит его имя Тетрадидля записей были заранее открыты, они ожидали наступления важнейшего момента,когда оракул объявит самое главное, но тетради по большей части оставалисьнетронутыми.

Странным, однако, было то, что с самогоначала, даже в гневе члены группы чувствовали свое единство; и вне занятий ониощущали подъем и возбуждение, потому что даже, будучи в таком раздраженномсостоянии, они общались между собой так, как ни на каких других занятиях, аможет быть, как никогда раньше. Группа оказалась объединена общим, необычнымопытом. На занятиях у Роджерса они говорили то, что думали; слова не были взятыиз книг и не отражали мыслей преподавателя или какого-то другого авторитета.Это были их собственные мысли, эмоции и чувства; и этот процесс нес с собойосвобождение и подъем.

В этой атмосфере свободы, на которую онине рассчитывали и к которой не были готовы, студенты высказывались так, как эторедко делают учащиеся. В течение этого времени преподаватель получил многоударов, и мне казалось, они часто достигали цели. Хотя он был источником нашегораздражения, мы испытывали к нему, как ни странно, сильную симпатию, потому чтовряд ли можно сердиться на человека, который с таким сочувствием и вниманиемотносится к чувствам и мыслям других. Мы все чувствовали, что имеется какое-тонезначительное недопонимание, и, когда оно будет преодолено и исправлено, всеснова будет хорошо. Но наш преподаватель, внешне казавшийся таким мягким, былнепреклонен, как сталь. Казалось, он не понимает ситуацию, а если и понимает,то проявляет упрямство и закоснелость и не желает изменяться. Поэтому ипродолжалось наше "перетягивание каната". Мы все рассчитывали на Роджерса, аРоджерс рассчитывал на нас. Один из студентов под общее одобрение заметил:"Центр нашего обучения – Роджерс, а не студенты. Мы приехали, чтобы учиться у Роджерса".

Поощрениемышления

Другой студент обнаружил, что на Роджерсаоказали влияние Килпатрик и Дьюи. Взяв это за отправную точку, он, по егомнению, понял цель, к которой стремился Роджерс. Он считал, что Роджерс хочет,чтобы студенты мыслили оригинально и творчески, чтобы они глубоко задумались осамих себе, надеясь, что это может привести к изменению личности в том смысле,который в этот термин вкладывает Дьюи: перестройка мировоззрения, установок,ценностей, поведения. Это была бы настоящая перестройка прошлого опыта, этобыло бы подлинным обучением. Конечно, он не хотел, чтобы курс заканчивалсяэкзаменом по материалу учебников и лекций, за чем следовала бы традиционнаяквалификационная оценка за семестр, что, как правило, означает "сдать изабыть"74. Почти с самогоначала курса Роджерс выразил свою убежденность в том, что никто никого не можетчему-либо научить. Мышление начинается на развилке дороги, как утверждалстудент, эта знаменитая дилемма была выдвинута Дьюи. Когда мы достигаемразвилки и не знаем, какое направление выбрать, чтобы попасть в нужное место,тут-то мы и начинаем анализировать ситуацию. Мышление начинается именно в этотмомент.

Килпатрик также старался добиться от своихучеников оригинального мышления и также отвергал нагоняющее тоску обучение поучебнику. Вместо этого он выдвигал для обсуждения важные проблемы, которыевызывали огромный интерес, а вместе с тем приводили к большим изменениямличности. Почему же группы или отдельные студенты не могут предложить проблемытакого рода для обсуждения75

В этой связи, может быть, уместно привестиеще один пример. На первое занятие Роджерс принес в класс магнитофонные записипсихотерапевтических сеансов. Он объяснил, что чувствует себя неловко в ролиучителя, и поэтому пришел "с материалом", а записи придают ему некоторуюуверенность. Один студент все время просил, чтобы он включил эти записи, ипосле сильного давления со стороны всей группы он их включил, но сделал этонеохотно. По общим отзывам, несмотря на просьбы студентов, он включал этизаписи в течение часа за все время занятий. Несомненно, Роджерс предпочитал,чтобы студенты делали записи их собственных настоящих сеансов, а не слушали то,что могло интересовать их только чисто академически. Роджерс внимательновыслушал это и сказал: "Я вижу, вам очень нравится эта идея" Больше к этому невозвращались. Если я правильно помню, то следующий студент не обратил вниманияна то, что предлагалось, и поднял совершенно новую тему, как это бывало ираньше.

Иногда на занятии обсуждаемое предложениевызывало горячую заинтересованность, и студенты начинали более активнотребовать, чтобы Роджерс взял на себя традиционную роль учителя. В такиемоменты Роджерс получал довольно частые и чувствительные "удары", и, мнекажется, я видел, как он немного сгибался под их градом. (При личной беседе онотрицал это.) Во время занятия один студент предложил, чтобы в течение одногочаса Роджерс читал лекции, а в течение второго у нас было общее обсуждение.Видимо, это предложение соответствовало планам Роджерса. Он сказал, что у негоесть с собой неопубликованная статья, которую мы можем взять и прочитатьсамостоятельно. Но студент возразил, что это не одно и то же. При этом не будетощущаться личность автора, мы не услышим тех акцентов, интонаций, эмоций– тех нюансов,которые придают смысл и особую значимость словам. Тогда Роджерс спросилстудентов, хотят ли они именно этого. Они ответили: "Да". Он читал больше часа.После живого саркастического обмена мнениями, к которому мы уже привыкли, этобыло, несомненно, что-то гораздо худшее; лекция была скучная и навевала сон.Этот случай положил конец всем дальнейшим просьбам читать нам лекции. Однажды,сожалея об этом эпизоде ("Лучше и более извинительно, когда студенты требуютэтого сами"), он сказал: "Вы попросили меня прочитать лекцию. Конечно, я– источник знаний, нокакой смысл в моем чтении лекций У меня есть огромное количество материала,копии любых лекций, статьи, книги, магнитофонные записи, фильмы".

К пятому занятию произошли вполнеопределенные сдвиги, это было совершений очевидно. Студенты разговаривали другс другом и не обращались к Роджерсу. Студенты требовали, чтобы их слушали ихотели быть услышанными. То, что раньше представляло собой собрание неуверенныхв себе, заикающихся, застенчивых людей, превратилось во взаимодействующуюгруппу, совершенно новое сплоченное единство, действующее особым образом, членыкоторого были способны на такие обсуждения и размышления, которые ни однадругая группа не могла ни воспроизвести, ни повторить. Преподаватель такжепринимал участие, но его роль, хотя и более важная, чем любая другая в группе,в какой-то степени слилась с группой, и именно сама группа, а не преподавательстала центром, основой деятельности.

Что явилось причиной этого Об этом я могутолько догадываться. Я думаю, что случилось вот что: в течение четырех занятийстуденты не могли поверить, что преподаватель откажется от своей традиционнойроли. Они продолжали думать, что он будет предлагать задания, что он будетцентром всего происходящего и что он будет управлять группой. Потребовалосьчетыре занятия, чтобы студенты поняли, что они заблуждаются, что преподавательпришел к ним, не имея ничего, кроме своей личности; если они хотят, чтобычто-нибудь происходило, то именно они должны быть ответственны за содержаниепроисходящего. Эта ситуация была, конечно, весьма неприятной и бросала имвызов. Именно им надо высказываться и отвечать за все последствия. В этомсовместном процессе студенты приходили к общему мнению, допускали исключения,выражали согласие и несогласие. Во всяком случае, они как индивиды, ихглубинные "Я" были вовлечены в это, и такое положение привело к рождению этойспецифической, уникальной группы, этого нового единства.

Важностьпринятия

Как вы, возможно, знаете, Роджерс считает,что если человека принимают, принимают полностью, и в таком принятии нетрассудочной критики, а только сочувствие и симпатия, то индивид может достичьсогласия с собой, иметь мужество отбросить свои "средства защиты" и обратитьсяк своему настоящему "Я". Я видел, как это происходило. Во время первых попытокобщения, обретения modus vivendi76 в группе отмечались единичные случаиобмена чувствами, эмоциями и идеями; но после четвертого занятия и далее членыэтой группы, волей случая соединенные вместе, стали все более близки ипроявились их истинные "Я". Во время взаимодействия отмечались случаи инсайта,озарения и взаимопонимания, которые вызывали почти благоговейный страх. Онибыли тем, что, как мне кажется, Роджерс назвал бы "моментами психотерапии",теми плодотворными моментами, когда вы видите, как душа человека раскрываетсяперед вами во всем своем захватывающем величии; и после этого – почти благоговейная тишинаохватывает класс. И каждый член группы был окутан теплотой и участием,граничащими с мистикой. Я сам (уверен, что и остальные тоже) никогда неиспытывал ничего подобного. Это было обучение и психотерапия; говоря опсихотерапии, я не имею в виду лечение болезни, а то, что можно было бы назватьздоровой переменой в человеке, увеличением его гибкости, открытости, желанияслушать других. В процессе этого мы все чувствовали себя более возвышенными,свободными, более восприимчивыми к себе и другим, более открытыми для новыхидей и очень старались понять и принять.

Наш мир несовершенен, и поскольку членыгруппы отличались друг от друга, то были и проявления враждебности. Но в этойобстановке каждый удар как-то смягчался, острые края как будто бы сглаживались.При незаслуженных обидах студенты переключались на что-то другое, и удар недостигал цели. Лично меня сначала раздражали некоторые студенты, но, когда яузнал их ближе, то начал принимать и уважать их. Когда я старался понять, чтоже произошло, мне пришла в голову мысль: когда вы сближаетесь с человеком,воспринимаете его мысли, эмоции, чувства, он становится не только понятным, нои хорошим, и приятным. Некоторые, более агрессивные личности говорили больше,чем следует, больше, чем им было положено, но сама группа в конце концовзаставила их почувствовать свою волю, – не устанавливая правила, апросто своим собственным существованием. Поэтому все ее члены (если только онине были больны или совсем невосприимчивы) в этом отношении более или менеелегко приспосабливались к тому, что от них ожидали. Проблема агрессивного,доминирующего и невротического типов стояла не слишком остро, но все-таки, еслиоценивать строго, количественно, замеряя время на часах, окажется, что ни однозанятие не было свободно от пустых разговоров и траты времени. Но вместе с тем,чем дольше я следил за процессом, тем больше убеждался в том, что, возможно,эти потери времени были необходимы. Может быть, именно таким образом человекобучается лучше всего. Сейчас, когда я оглядываюсь на весь этот опыт, яабсолютно уверен, что было бы невозможно научиться столь многому или так хорошои основательно в традиционных условиях классной комнаты. Если мы примемопределение Дьюи, по которому обучение есть реконструкция опыта, как еще лучшечеловек может обучаться чему-либо, чем не вовлечь в этот процесс всего себя,свою индивидуальность, свои самые глубокие побуждения, эмоции, установки иоценки Никакой набор фактов и доказательств, как бы логично и последовательноон ни был изложен, не может даже в незначительной степени сравниться с этимметодом.

Во время этого обучения я наблюдал, какжесткие, непреклонные, догматичные люди всего через несколько недель прямо намоих глазах превращались в понимающих, сочувствующих и в значительной меретерпимых людей. Я видел, как невротичные, компульсивные люди расслаблялись истановились более восприимчивыми к себе и другим. Например, один студент,который произвел на меня особо сильное впечатление из-за такой перемены, сказалмне, когда я упомянул об этом: "Это правда. Я чувствую себя менее скованным,более открытым миру. И из-за этого я сам себе больше нравлюсь. Я думаю, чтовряд ли где-нибудь еще узнал бы так много". Я видел, как застенчивые людистановились менее застенчивыми, а агрессивные – более чувствительными исдержанными.

Кто-то может сказать, что этот процессобучения был чисто эмоциональным, но я бы сказал, что это было совсем не так.Этот процесс имел значительное интеллектуальное содержание. Но оно было важно изначимо для человека в том смысле, что оно было значимо для него лично. Насамом деле один студент поднял именно этот вопрос. "Должны ли мы, – спросил он, – заниматься только эмоциямиРазве интеллект не играет роли" Я в свою очередь спросил его: "Есть ли хотьодин студент, который бы так много занимался и размышлял, готовясь ккакому-нибудь другому курсу"

Ответ был очевиден. Мы тратили многие часына подготовку, комната, предназначенная для нас, была занята до 10 часоввечера, и многие уходили в это время только потому, что сторож хотел заперетьздание. Студенты слушали магнитофонные записи, смотрели фильмы, но больше всегоони говорили, говорили, говорили. В традиционном курсе преподаватель читаетлекции и указывает, что нужно подготовить и выучить, студенты послушнозаписывают это в тетради, сдают экзамен и чувствуют себя хорошо или плохо взависимости от его результата; и почти во всех случаях этим все исчерпывается;быстро и неумолимо начинают действовать законы забывания. В курсе Роджерсастуденты читали и размышляли на занятии и вне занятия. Не преподаватель, а онисами выбирали из прочитанного и продуманного то, что было значимым для них.

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.