WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 57 |

Итак, что я за человек Я – психолог, основные интересыкоторого в течение многих лет лежали в области психотерапии. Что это значит Яне собираюсь долго и нудно рассказывать вам о своей работе, но, чтобы выразитьсвое отношение к ней, мне хотелось бы привести здесь несколько абзацев извступления к моей книге "Психотерапия, центрированнаяна клиенте"6. Во вступлениия пытался дать читателям прочувствовать тему данной книги, и поэтому писалследующее:

"О чем эта книга Дайте мне ответить на этотвопрос, чтобы хотя бы до некоторой степени раскрыть тот жизненный опыт, которыйи составляет содержание книги".

"Эта книга о страданиях и надежде, обеспокойстве и удовлетворении, которыми дышит кабинет каждого терапевта. Онарассказывает об уникальности отношений, каждый раз возникающих между клиентом итерапевтом, а также и о том общем, что можно обнаружить во всех этихотношениях. Эта книга об очень личном опыте каждого из нас. Она – о клиенте в моей приемной,сидящем у края стола, старающемся быть самим собой и в то же время смертельнобоящемся быть им, жаждущем увидеть свой опыт таким, как он есть, желающем полностью осознать егосвоим в данный момент и в то же время очень боящемся это сделать. Эта книга– обо мне, о том, какя сижу напротив клиента, участвую в этой борьбе, используя все свои душевныесилы и чувства. Эта книга обо мне, о том, как я пытался проникнуть в жизненныйопыт клиента, его чувственную окраску, воспринять смысл этого опыта, ощутитьего вкус и привкус. Эта книга обо мне, о том, как я кляну свою человеческуюсклонность ошибаться и неверно понимать клиента, свои случающиеся ляпсусы впонимании того, какой ему кажется его жизнь; эти ошибки тяжелыми камнями падаютна сложную тонкую сеть, сплетенную из нитей его личностного роста, которыйсейчас происходит. Эта книга обо мне, о том, как я радуюсь, что обладаюпривилегией быть повивальной бабкой при рождении новой личности, о том, как ястою рядом и с благоговейным ужасом наблюдаю появление "Я", появление индивида,слежу за процессом рождения, в котором я сыграл важную, ускоряющую его роль.Эта книга и о клиенте, и обо мне, о том, как мы оба с удивлением наблюдаем затеми мощными и организованными силами, которые присущи этому жизненному опыту,силами, которые, кажется, лежат в основе всей вселенной. Эта книга, мнекажется, о жизни, о том, как она открывается в процессе психотерапии со своейслепой силой и огромной способностью к разрушению, но также с еще более сильнымстремлением к развитию, если для него есть возможность".

Возможно, эти слова дадут вам некотороепредставление о том, что я делаю и что я при этом чувствую. Я полагаю, вытакже, возможно, захотите узнать, как я начал заниматься этим делом, какиерешения мне пришлось принять на этом пути, какие выборы пришлось сделатьсознательно или подсознательно. С вашего разрешения я попытаюсь осветить рядпсихологических вех моей биографии, особенно те, которые относятся к моейпрофессиональной жизни.

Мои ранниегоды

Я воспитывался в семье с очень крепкимисемейными узами, в очень строгой, бескомпромиссной религиозно-этическойатмосфере, в семье, где преклонялись перед добродетелью упорного труда. Я былчетвертым из шести детей. Мои родители очень заботились о нас и о нашемблагополучии. Они также во многом влияли на наше поведение, но делали этоненавязчиво и с любовью. Они считали, и я тоже был с ними согласен, что мыотличались от других людей – у нас не было никаких алкогольных напитков, танцев, карт, походовв театр, мало выходов в гости и много работы. Мне было трудно убедить моих собственных детей в том, чтодаже напитки с углекислым газом имеют несколько грешный аромат, и я помню, чтоиспытал некоторое чувство греховности, когда открыл свою первую бутылкушипучки. Мы хорошо проводили время в кругу своей семьи, но не общались сдругими людьми. Таким образом, я был довольно-таки одиноким мальчиком, которыйпостоянно читал и в течение всей средней школы лишь два раза сходил насвидание.

Когда мне исполнилось двенадцать лет,родители купили ферму, и мы обосновались там. На это было две причины. Мой отецстал процветающим бизнесменом и хотел иметь ферму как хобби. Однако болееважная, на мой взгляд, причина заключалась в том, что мои родители считали, чтосемья, где есть подростки, должна быть удалена от соблазнов жизни в пригороде.

Там у меня появились два увлечения, которые,вероятно, на самом деле имели действительное отношение к моей будущей работе.Меня очаровали большие ночные бабочки (книги Джин Страттон-Портер7 были тогда в моде), и я стал настоящимзнатоком пород ночных бабочек луне, полифимус, цикропиа и др., населяющих нашилеса. Я трудился над их разведением в неволе, выращивая их из гусениц, хранилкоконы в течение долгих зимних месяцев и вообще испытал все радости и горестиученого, который старается вести наблюдения за природой.

Мой отец решил, что работа на ферме должнапроводиться на научной основе, и поэтому купил много специальных книг поземледелию. Он поддерживал своих сыновей в их первых попыткахпредпринимательства, поэтому у моих братьев и у меня были цыплята, и иногда мывыращивали новорожденных ягнят, поросят и телят. Занимаясь этим, я училсякультурному земледелию, и только недавно понял, как глубоко вошел в науку,работая таким образом. Не было никого, кто бы сказал мне, что книга Морисона"Корма и кормление" не для четырнадцатилетнего подростка, и я с трудомпрокладывал свой путь через ее страницы, приобретая знания о том, какпроводятся эксперименты, как контрольные группы подбираются соответственноэкспериментальным группам, как процедура рендомизации8 обеспечивает постоянство условий,чтобы выявить влияние данных кормов на производство мяса или молока. Я узнал,как трудно проверять гипотезу. Я получил знания о научных методах впрактической деятельности и стал их уважать.

Колледж и высшееобразование

Я поступил в колледж штата Висконсин и стализучать земледелие. Сильнее всего мне запомнилось страстное выступление одногоиз профессоров в области агрономии, которое относилось к обучению ииспользованию фактов. Он подчеркнул бесполезность энциклопедических знаний радизнаний и закончил свое выступление пожеланием: "Не будьте проклятой повозкой сбоеприпасами, будьте ружьем!"

В течение первых двух лет обучения я сменилсвою профессию. В результате нескольких эмоционально насыщенных религиозныхстуденческих конференций я перешел от профессии ученого агронома к духовнойпрофессии – совсемнебольшое перемещение! Я сменил предмет изучения – агрономию – на историю, думая, что это будетнеплохой подготовкой к будущей деятельности.

На старшем курсе, я оказался одним издвенадцати студентов, посланных от США в Китай на международную конференциюСтуденческой христианской федерации. Эта поездка имела для меня очень большоезначение. Это был 1922 год, после окончания первой мировой войны прошло четырегода. Я увидел, как люто ненавидели друг друга французы и немцы, хотя сами посебе они были очень приятными людьми. Это заставило меня серьезно задуматься, ия пришел к выводу, что у искренних и честных людей могут быть совершенно разныерелигиозные взгляды. По сути, я впервые освободился от религиозной веры моихродителей и понял, что дальше вместе с ними я идти не могу. Из-за расхожденийво взглядах наши отношения стали напряженными и причиняли нам душевную боль,но, оглядываясь назад, я думаю, что именно тогда я стал независимым человеком.В период обучения я не раз восставал и бунтовал против религии, но раскол четконаметился именно в те шесть месяцев, когда я был на Востоке и осмысливал этипроблемы, не испытывая давления семьи.

Хотя я излагаю факты, повлиявшие на мойпрофессиональный, а не личностный рост, я хочу кратко отметить одно оченьважное событие моей личной жизни. Во время своего путешествия в Китай явлюбился в очаровательную девушку, которую знал с детства. И хотя мои родителинеохотно дали согласие на брак, мы поженились, как только окончили колледж.Конечно, я не могу быть вполне объективным, но считаю, что ее верная,поддерживающая меня любовь и дружба в течение всех последующих лет многое далимне и были очень важны для меня.

Чтобы подготовиться к религиозной работе, явыбрал Теологическую семинарию Юнион, которая в то время (1924) была самойлиберальной. Я никогда не жалел о двух годах, проведенных там. Я познакомился снекоторыми выдающимися учеными и учителями, особенно хочу упомянуть д-раЭ.К.Мак-Гиффета, который искренне верил в свободу познания и в то, что истинунадо искать независимо от того, куда она ведет.

Сейчас, хорошо зная университеты иаспирантуру, я действительно удивляюсь одному очень важному для меня событию вЮнион. Некоторые из нас почувствовали, что знания впихивают в нас, в то времякак мы с самого начала хотели сами дойти до ответов на наши вопросы и сомненияи пойти по пути, на который они нас выведут. Мы попросили администрациюразрешить открыть семинар с зачетом, семинар без руководителя, программакоторого была бы составлена из наших собственных вопросов. Понятно, чтоначальство было озадачено нашей просьбой, но оно ее удовлетворило! Единственноеограничение состояло в том, что молодой руководитель должен был присутствоватьна семинаре, но по соглашению не принимать в нем участия, пока мы сами этого незахотим.

Я полагаю, нет нужды говорить, что этотсеминар оправдал наши ожидания и многое прояснил. Я чувствую, что благодаря емуя очень продвинулся по пути той философии жизни, которую исповедую. Большинствостудентов этой группы, обдумывая и решая поднятые ими проблемы, отказались отрелигии. Я был одним из них. Я почувствовал, что меня всегда будут интересоватьпроблемы смысла жизни и возможности ее реального улучшения для отдельногочеловека, но я не мог бы работать в той области, где необходимо верить вкакую-то точно определенную религиозную доктрину. Мои верования в то время ужесильно изменились и могли бы продолжать меняться. Мне казалось ужаснымзаставлять себяисповедовать веру только для того, чтобы сохранить профессию. Я хотел найтиобласть, где бы я был уверен, что свобода моей мысли не будет ничем ограничена.

Становлениепсихологом

Но что это за область В семинарии меняпривлекали занятия и лекции по психологии и психиатрии, которые тогда тольконачинались. Гудвин Уотсон, Хэррисон Эллиот, Мариан Кенверси – все они способствовали развитиюэтого интереса. Я начал посещать больше курсов лекций в Педагогическом колледжеКолумбийского университета, который находился на той же улице напротивсеминарии. Я стал заниматься философией образования под руководством УильямаX.Килпатрика9 и нашел, чтоон великолепный педагог. Я втянулся и в практическую работу в детской клиникепод руководством Литы Холлингверс – здравомыслящего и практичного человека. Меня привлекла работа пооказанию психологической помощи детям, так что постепенно и безболезненно яперешел в другую область – направляющей помощи детям – и начал считать себя клиническимпсихологом. Это была ступенька, на которую я легко взошел, подчиняясь скорей нечеткому сознательному выбору, а лишь идя вслед за деятельностью, которая меняинтересовала.

Когда я был в Педагогическом колледже, яподал заявление, и мне дали стипендию для вступления в должность интерна вИнституте направляющей помощи детям10, только что образованном при поддержке Государственного фонда. Вдальнейшем я был благодарен за то, что работал там в течение первого годастановления Института. Царил хаос, но это означало, что можно было делать все,что хочешь. Я впитывал в себя активные фрейдистские воззрения сотрудников,таких, как Дэвид Леви и Лосон Лоури, и обнаружил, что они находятся впротиворечии с научным, чисто объективным статистическим подходом в науке,который преобладал в Педагогическом колледже. Оглядываясь назад, я думаю, чтонеобходимость разрешить это противоречие была очень ценным приобретенным мнойопытом. В то время у меня было ощущение, что я живу в двух совершенно разныхмирах, и "этим двум не встретиться никогда"11.

К концу интернатуры важно было получитьработу, чтобы поддержать мою растущую семью, хотя моя докторская диссертация ине была завершена. Вакантных мест было немного, и я вспоминаю, какое чувствооблегчения и радости охватило меня, когда я нашел работу. Меня взяли психологомв Отдел изучения ребенка Общества предотвращения жестокого обращения с детьми вРочестере, штат Нью-Йорк. В отделе было три психолога, и моя зарплатасоставляла 2900 долларов в год.

Сейчас я смотрю на эту должность судивлением и улыбкой. Причина моей радости заключалась в том, что это был шансзаниматься тем, чем я хотел. Тот факт, что при разумном рассмотрении это былпрофессиональный тупик, что я буду профессионально изолирован, что зарплатабыла мала даже по стандартам того времени, помнится, даже не приходил мне вголову. Я думаю, что у меня всегда было такое чувство, что, если мне дадутвозможность заниматься тем, что мне более всего интересно, все остальноекак-нибудь уладится.

Годы вРочестере

Последующие 12 лет в Рочестере были для менячрезвычайно полезны. По крайней мере первые восемь лет я был полностью поглощенработой практического психолога, проводя психотерапевтические беседы изанимаясь диагностикой и разработкой методов помощи несовершеннолетнимпреступникам и детям из малообеспеченных семей, которых нам присылали суд иагентства. Это был период сравнительной профессиональной изоляции, когда всебыло направлено на то, чтобы работать с нашими клиентами как можно эффективнее.Мы должны были принимать и успехи, и неудачи и в результате вынуждены былиучиться. Выбирая тот или иной метод работы с этими детьми и их родителями, язадавался лишь одним вопросом: работает ли этот метод, эффективен ли он Яобнаружил, что начал все чаще формулировать свою собственную позицию, исходя изповседневного рабочего опыта.

Я могу привести три примера из этого опыта,небольших, но очень важных для меня в то время. По-видимому, все они связаны сослучаями разочарования – в авторитете, в материалах и в самом себе.

Готовясь к работе психолога, я был весьмаувлечен работами доктора Уильяма Хили, в которых утверждалось, что в основепреступного поведения часто лежит сексуальный конфликт и что, если этотконфликт будет выявлен, преступное поведение прекратится. На втором или третьемгоду пребывания в Рочестере я очень много работал с молодым пироманом, укоторого была необъяснимая тяга к поджогам. День за днем, беседуя с ним вкамере предварительного заключения, я постепенно выяснил, что его желаниевосходило к сексуальным импульсам, связанным с мастурбацией. Эврика! Проблемабыла решена! Однако, будучи условно освобожден, он опять попал в ту же историю.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.