WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 43 |

Прежние врачи-специалисты придавали большоезначение причинам психического характера, вызвавшим душевное заболевание; внастоящее время так поступают и неспециалисты, повинуясь невольному, носовершенно верному инстинкту. Мы пошли той же дорогой и стали возможнотщательно исследовать биографии больных с психологической точки зрения. Труднаш был щедро вознагражден, ибо оказалось, что в большинстве случаев душевнаяболезнь разражается в момент сильной эмоции, вызванной, так сказать, вполненормальными обстоятельствами. Далее мы убедились, что в начавшейся душевнойболезни появляются многие симптомы, остающиеся совершенно непонятными для того,кто руководствуется одними анатомическими воззрениями. Если же смотреть на этисимптомы с точки зрения индивидуальной биографии, то они сразу делаютсяпонятными. Побуждениями к этой работе и величайшей помощью в ней явились длянас фундаментальные исследования Фрейда о психологии истерии и сна.

Думаю, что несколько примеров гораздонагляднее объяснят это новейшее направление психиатрии, нежели сухиетеоретические рассуждения. Чтобы по возможности яснее показать ту разницувоззрений, о которой идет речь, сначала я изложу историю болезни так, как этобыло принято до сих пор, а затем приведу объяснения, даваемые новейшей теориейи характерные для нее.

Беру следующий случай:

Больная — 32-х лет, кухарка; не обремененанаследственным предрасположением к душевным заболеваниям; всегда усердно идобросовестно исполняла свои обязанности и никогда не отличалась ниэксцентричностью, ни чем-либо, указывающим на ненормальность. В последнее времяона познакомилась с молодым человеком, за которого собиралась выйти замуж. Сэтого знакомства она стала проявлять некоторые странности: жаловалась, что ненравится своему жениху, часто бывала не в духе, капризничала, сталазадумываться; однажды она отделала свою праздничную шляпку бросающимися в глазакрасными и зелеными перьями; в другой раз купила пенсне, чтобы носить его навоскресных прогулках с женихом. Ее внезапно стала мучить мысль, что зубы еенехороши, и она решила приобрести вставную челюсть, хотя в этом не былобезусловной необходимости. Она дала вырвать себе под наркозом все зубы. Вследующую же ночь она подверглась приступу сильного страха. Она плакала ипричитала, говоря, что проклята и погибла навеки, ибо совершила великий грех:она не должна была вырывать зубов; она просила окружающих молиться за нее,чтобы Бог простил ей этот грех. Все старания урезонить ее и убедить, чтовырывание зубов отнюдь не грех, оказались напрасными. Ничего не помогало; онауспокоилась лишь к рассвету и весь последующий день проработала. Но впоследующие ночи припадки стали повторяться. Когда меня позвали к больной, онабыла спокойна. Лишь взгляд был несколько рассеянный. Я заговорил с ней обоперации, причем она старалась и меня убедить в том, что вырывать зубы вовсе нестрашно, но что это большой грех; разубедить ее в этом не было возможности. Онапостоянно повторяла жалобным, патетическим голосом: «Я не должна была позволятьвырывать зубы; Да, да, это был большой грех; Бог никогда не простит мне его».Этим она уже производила впечатление душевнобольной. Через несколько днейсостояние ее ухудшилось, так что ее пришлось поместить в дом для умалишенных.Приступ страха стал длительным и более не прекращался. Это и былопомешательство, которое продолжалось месяцами.

Целый ряд симптомов этой болезни остаетсясовершенно непонятным. Чем объяснить, например, эксцентричную историю с шляпойи пенсне Или приступы страха Или бредовую идею, что вырывание зубов— непростительныйгрех — Разобраться вэтом нет возможности. Проникнутый анатомическими воззрениями психиатр скажет:«Это и есть типичный случай dementia praecox;душевная болезнь, «сумасшествие», всегда непонятна,ибо ум больного как бы утрачивает нормальную точку зрения, «сходит с нее»;больной видит грех в том, что для нормального человека грехом непредставляется. Эта странность бредовой идеи характерна для раннего слабоумия.Чрезмерное сокрушение о мнимом грехе — это так называемаянеадекватность чувства. Эксцентричная отделка шляпы, пенсне — все это странности, свойственныеподобным больным. Где-то, в каком-то отделе мозга несколько клеточек пришли взамешательство и фабрикуют вместо нормальных бессмысленные, нелогичные идеи, тоте, то другие, психологически совершенно непонятные. Больная, очевидно,страдает наследственным вырождением; мозг ее всегда отличался неустойчивостью,и в нем с самого ее рождения таился зародыш болезни, которая почему-торазыгралась именно теперь, но могла бы точно так же начаться и во всякое другоевремя.

Перед такими аргументами нам, может быть,пришлось бы и сдаться, если бы не выручил психологический анализ. Привыполнении формальностей, необходимых для поступления в дом для умалишенных,выяснилось, что у больной несколько лет тому назад была любовная связь и чтолюбовник бросил ее и незаконного своего ребенка. Она сумела скрыть свой грех(вообще она была порядочной девушкой) и тайно воспитывала своего ребенка вдеревне. Это сохранялось в секрете ото всех. Но при новой помолвке возниквопрос: как отнесется к этому ее жених Сначала она оттягивала свадьбу,становилась все озабоченнее, потом начались странности. Чтобы понять их, надоперенестись в ее наивную душу. Когда нам приходится признаться любимомучеловеку в мучительном для нас поступке, мы стараемся сначала убедиться в еголюбви, чтобы заранее заручиться его прощением. Мы осыпаем его то ласками, тополусерьезными-полунежными упреками, то стараемся дать ему почувствовать вселучшее в нас, чтобы возвысить себя в его глазах. С этой целью, очевидно, и нашабольная разукрасилась великолепными перьями, которые нравились ей принеиспорченности ее вкуса. Пенсне не только детям, но и многим подросткампредставляется ценным украшением, придающим им известную важность. Кто же,наконец, не знает людей, из-за кокетства вырывающих зубы и заменяющих ихискусственными

Такая операция большей частью вызываетнервное состояние, при котором, разумеется, труднее переносить горе и заботы. Вэту-то минуту и разыгралась катастрофа, ибо больная оказалась уже не всостоянии бороться со страхом, что жених откажется от нее, узнав ее историю.Это был первый приступ страха. Сумев скрывать свой грех в течение стольких лет,она и теперь не хочет в нем признаться и объясняет упреки совести вырываниемзубов; подобный предлог нам хорошо известен: когда мы не хотим признаться вкаком-либо настоящем грехе, то обыкновенно начинаем горько оплакиватьсовершенные нами незначительные проступки.

Слабой и чувствительной душе больной задачакажется неразрешимой, поэтому и аффект ее все разрастается; — вот история этой душевнойболезни с психологической точки зрения. Казавшиеся бессмысленными происшествияи так называемые «безумные поступки» внезапно делаются понятными; мы понимаемтеперь смысл так называемого «умопомешательства» и отношение наше к больномуневольно становится ближе и человечнее. Больной — не только расстроенная мозговаямашина, а человек, страдающий так же, как и мы, всеобщими человеческимипроблемами. До сих пор мы думали, что в симптомах душевных болезней проявляютсялишь бессмысленные фантазии, зародившиеся в клеточках больного мозга. Это былорезультатом затхлой премудрости ученого кабинета; но с тех пор, как нам удалосьпроникнуть в тайны больной человеческой души, перед нами развернулась, еслиможно так выразиться, логика безумия, и мы увидели в нем лишь необычную реакциюна проблемы чувства, никому из нас не чуждые.

Все вышесказанное проливает яркий свет назанимающие нас вопросы. Мы проникаем таким образом в самую глубь душевнойболезни, чаще всего встречающейся в наших больницах, которая, оставаясь до сихпор совершенно непонятной по безумию своих симптомов, казалась неспециалистамтипичным примером умопомешательства.

Изложенный мною случай принадлежит кнаипростейшим. Он весьма легко понятен. Приведу теперь пример несколько болеесложный. Больной в возрасте 30 — 40 лет. Иностранец, археолог, чрезвычайно ученый, редко одаренныйот природы; он рано созрел интеллектуально и с юности отличался прекраснымидушевными задатками и тонкой восприимчивостью. С физической стороны он был малростом, некрепкого сложения и кроме этого заикался. Он вырос и воспитывался заграницей и несколько семестров учился в Б. До того он никогда психическимрасстройством не страдал. По окончании университета он погрузился вархеологические работы и мало-помалу так ими увлекся, что совершенно отказалсяот так называемого света и всяких светских развлечений. Работая без устали,совершенно погрузившись в свои книги, он стал в обществе невыносимым; издавнаробкий и неуверенный в себе, он теперь стал избегать людей до того, чтоперестал видеться с кем бы то ни было, кроме нескольких друзей. Таким образомон жил затворником, исключительно преданным науке.

Через несколько лет, во время каникул, онснова попал в Б и провел там несколько дней, совершая длинные прогулки поокрестностям. Немногие его знакомые нашли его несколько странным,неразговорчивым, нервным. После довольно продолжительной прогулки он имелвесьма утомленный вид и жаловался на нездоровье, говоря, что чувствует себянервнобольным и хотел бы подвергнуться гипнозу. Тут же он заболел воспалениемлегких. Вскоре после этого у него началось странное возбуждение, быстроперешедшее в буйное умопомешательство. Его привезли в дом для умалишенных, гдеон целыми неделями был страшно возбужден. Он был совершенно помешан, говорилотрывистыми фразами, которых никто не мог понять. Возбуждение и агрессивноеотношение к окружающим бывали так велики, что несколько служителей должны былиего сдерживать. Постепенно возбуждение и агрессия стали стихать, и однажды онвдруг опомнился, точно от долгого запутанного сновидения. Вскоре он сталотдавать себе ясный отчет в своей болезни, и через некоторое время еговыпустили из больницы вполне оправившимся. Вернувшись к себе, он сновапогрузился в работу и в следующие годы издал несколько выдающихся сочинений посвоей специальности. Жил он исключительно для своих книг, как затворник,отказавшийся от мира. Постепенно он приобрел репутацию черствого мизантропа,совершенно лишенного понимания прекрасного в жизни.

Через несколько лет после первогозаболевания краткое каникулярное путешествие снова привело его в Б. Он сновастал совершать уединенные прогулки по окрестностям. Во время одной из такихпрогулок ему внезапно сделалось дурно; он лег тут же, на улице. Его перенесли вближайший дом, где он пришел в сильно возбужденное состояние, стал делать«комнатную гимнастику», прыгать через кровать, упражняться в различныхтелодвижениях, громко декламировать, петь сочиненные им самим стихи и т.д. Егоснова привезли в дом для умалишенных. Возбуждение продолжалось. Он хвасталсвоими великолепными мускулами, своим прекрасным телосложением и громаднойсилой; воображал, что открыл закон, по которому можно выработать прекрасныйголос; считал себя великим певцом и единственным в своем роде декламатором, атакже избранным Богом поэтом и музыкальным импровизатором, сочиняющим в одно ито же время и стихи, и музыку к ним.

Печальное противоречие всех этих фантазий сдействительностью резко бросалось в глаза. Небольшого роста, хрупкий итщедушный, со слабыми мускулами, атрофированными из-за сидячей жизникабинетного ученого, он отнюдь не отличался музыкальностью; голос его слаб,слух неверен; оратор он плохой, ибо издавна заикается. В доме для умалишенныхон то занимался в течение нескольких недель странными прыжками ителодвижениями, называя их гимнастикой, то пел, то декламировал. Черезнекоторое время он стал спокоен и задумчив, часто подолгу неподвижно смотрелперед собой, иногда пел любовные песни, в которых, несмотря на всенесовершенство исполнения, звучало прекрасное чувство любовной тоски.Постепенно он стал доступен для более продолжительных бесед.

Тут я прерываю историю болезни и прямопередам результат моих наблюдений.

Первое заболевание пациента выразилосьнеожиданным приступом буйного помешательства, перешедшего в умопомешательство спомрачением сознания и приступами буйства. После этого наступило, казалось,полное выздоровление. Через несколько лет — внезапный приступ возбуждения,мания величия, череда непонятных поступков, перешедший в бредовое сумеречноесостояние, приведшее к постепенному выздоровлению. Это типичный случай раннегослабоумия; одна из форм этой болезни, так называемая кататония, к которой мыдолжны отнести и наш случай, отличается именно странными телодвижениями ипоступками. Подчиняясь взглядам, господствующим в наше время в психиатрии,врачи и тут ищут заболевание клеточек мозга, локализованное где-либо в мозговойкоре и вызывающее то буйство и умопомешательство, то манию величия и непонятныетелодвижения, то полусознательное состояние; все это столь же необъяснимопсихологически, как те прихотливые узоры, в которые отливается пущенное в водуолово.

Я считаю это мнение неверным. Больнаяклеточка не случайно создала при втором заболевании те поразительные контрасты,о которых я уже упоминал, излагая историю болезни. Эти контрасты, например такназываемая мания величия, очень точно восполняют пробелы личности больного,пробелы, которые и каждый из нас болезненно ощутил бы. Кто из нас, находясь вего положении, не испытал бы желания усладить музыкой и поэзией однообразиесвоих занятий и своей жизни Кто не желал бы вернуть своему телу природную силуи красоту, утраченные благодаря постоянному сиденью в душной комнате Кто непозавидовал бы энергии Демосфена, ставшего великим оратором, несмотря назаикание Если наш больной в своих бредовых идеях стремится осуществить своижелания, восполнить все, недостающее ему в действительной жизни, то вероятно итихие любовные песни, которые он подчас пел, служили для него утешением впустоте, которая его окружала, восполнив нечто, чего ему не хватало, хотя онникогда и не признавался в этом.

Мне недолго пришлось наводить справки. Этоодна из тех немудреных, обыденных историй, которые повторяются в каждойчеловеческой душе, история, самой своей простотой соответствующая чрезвычайнойчувствительности человека, отмеченного свыше.

В годы студенчества больной познакомился смолодой студенткой и полюбил ее. Они много гуляли вместе в окрестностях города.Но сильная застенчивость и робость, свойственные заикам, не дали ему произнестирешающие слова; к тому же он был беден и кроме надежд ничего не мог ейпредложить. Время студенчества закончилось, она уехала, он тоже, и они большене виделись. Вскоре он узнал, что она обвенчалась с другим. Тогда он отказалсяот своих мечтаний, не зная, что Эрос никого не отпускает насвободу.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.