WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 49 |

На противоположной стороне комнаты быладверь. Я открыл ее и очутился в огромном зале, напоминающем вестибюльроскошного отеля; среди колонн стояло множество кресел и маленьких столиков.Звучала музыка. Я слышал ее еще в комнате, но не мог понять, где ее источник. Взале никого не было, кроме музыкантов, которые оглушительно наяривали какие-товальсы и марши.

Духовой оркестр в вестибюле отеля выгляделнарочито «здешним», посюсторонним. Никому бы в голову не пришло, что занарочито реальным фасадом скрыт другой мир, который находится здесь же, в этомже доме. Этот вестибюль из моего сна являлся своего рода карикатурой на моюсветскую жизнь. Но это был только внешний покров, за ним пряталось нечтосовершенно иное, что никак не вязалось с бравурной музыкой, — лаборатория с рыбами и висячие«ловушки для духов». Там царила полная тайны ночная тишина, тогда как вестибюльпредставлял дневной мир, с его поверхностным светскимсуществованием.

Самыми важными образами сновидения были«ловушки для духов» и лаборатория с рыбами. Первые — косвенным образом намекали наconiunctio, вторая же — на мои размышления, связанные с Христом и распятием; Христос иесть рыба (ichtys). И то и другое занимало меня не однодесятилетие.

Примечательно, что изучение рыб было во снезанятием моего отца. Там он был, если можно так выразиться, «хранителем»христианских душ: ведь согласно преданию, души — это рыбы, а апостол Петр— ловец — забрасывает сеть. Характерно ито, что мать моя выступала здесь как страж заблудших душ. Так, мои родителиприснились мне обремененными проблемой «cura animarum» (лечение душ.— лат.),что на самом деле было моей задачей. Значит, что-тонесовершенное еще оставалось во мне, и потому я по-прежнему был связан сродителями; что-то скрытое и бессознательное ожидало своего часа. Я еще не былзахвачен основной проблемой «философской» алхимии — coniunctio и потому не умелответить на вопросы, которые стояли передо мной, врачевателем христианских душ.Еще не окончена была большая работа над легендой о св. Граале, работа, которуюмоя жена считала главным делом всей своей жизни.*

13 Помню, как часто вспоминались мне чаша св. Грааля и король-рыбак,когда я работал над символом «ichtys» в «Айоне». Я очень ценил работу моейжены, не желая вмешиваться в нее, иначе обязательно включил бы легенду о Граалев план моих исследований по алхимии.

Я помню нравственные мучения моего отца.Подобно Амфортасу, королю-рыбаку с неизлечимой раной, он испытывал христианскоестрадание, от которого алхимики искали панацею. Как безмолвный Парсифаль, явидел все это и, подобно Парсифалю, не знал, как это выразить. Мне оставалосьлишь догадываться о них.

Отца на самом деле никогда не интересовалтериоморфный символизм Христа. Но он до самой смерти переносил явленные иобещанные Христом страдания, не осознавая их как следствие «imitatio Christi».Считая свои страдания своим личным делом, он мог обратиться к врачу, но невоспринимал их как нечто, свойственное вообще христианину. Слова: «Я сораспялсяХристу, и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2, 20), он никогда несумел осмыслить до конца, потому что всякое свободное размышление о религииприводило его в ужас. Ему хотелось жить в полном согласии со своей верой, и этосломило его. Такова зачастую награда за sacrificium intellectus (жертвованиеинтеллектом. —лат.). «Не все вмещают слово сие, но комудано... и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для ЦарстваНебесного, кто может вместить, да вместит» (Мф. 19, 11). Никогда слепоепримирение ничего не решало, приводя в лучшем случае к застою. А расплачиватьсяза него придется следующим поколениям.

Териоморфная атрибутика указывает, чтобоги, пребывая в высших сферах, присутствуют тем не менее и в области низшейжизни. Животные в какой-то степени являются их тенями, самой природойсоединенными со светлыми божественными образами. Символика «pisciculiChristianorum» (христианских рыб. — лат.) означает,что идущие за Христом подобны рыбам, их души обитают в бессознательной природе,они нуждаются в cura animarum. Итак, лаборатория с рыбами была в моем снесинонимом церкви с ее заботой о человеческой душе. Подобно тому как раненыйранит, исцеленный —исцеляет. Удивительно, почти все, что происходило в моем сне, мертвыепроделывали над мертвыми, то есть само действие целиком происходило внесознания, в бессознательном.

Тогда я многого еще не знал, не осознавалполностью своей задачи и не умел найти удовлетворительного объяснения своемусновидению. Все мои попытки понять его смысл были из области догадок. Мне ещепредстояло преодолеть колоссальное внутреннее сопротивление, прежде чем я смогнаписать «Ответ Иову».

* * *

В своем внутреннем развитии эта книгаявилась прелюдией к «Айону». Там я обращаюсь к психологии христианства, а Иов внекотором роде предтеча Христа, их связывает идея страдания. Христос— страдающий слугаГоспода, таков же Иов. Христос пошел на крест за грехи мира, и этот ответсправедлив для всех страдающих во Христе. И отсюда неизбежен вопрос: на комлежит вина за эти грехи В конце концов, мир и его грехи создал Бог, и Он жеявил себя во Христе, чтобы разделить страдания человечества.

В «Айоне» я затрагиваю сложную тему осветлой и темной сторонах образа Бога. Я ссылаюсь на «Божий гнев», на заповедьо «страхе Божьем», на «Не введи нас во искушение» (Мф. 6, 13). Именнодвойственность Бога —главный мотив в «Книге Иова». Иов полагает, что Бог в какой-то момент станет наего сторону — противБога, и в этом состоит трагическое противоречие. Это и станет темой моего«Ответа Иову».

Были и внешние причины, подтолкнувшие меняк работе над этой книгой. Я уже не мог отмахнуться от многочисленных вопросовпациентов и публики, чувствуя необходимость объяснить свою точку зрения нарелигиозные проблемы современного человечества. Долгие годы я колебался,отлично понимая, какой взрыв за этим последует. Сама серьезность проблемы и еебезотлагательность тоже сыграли не последнюю роль — нужно было определиться.«Объяснение» состоялось в весьма эмоциональной форме — именно так, как я это переживал.Форма была выбрана мной намеренно, чтобы не сложилось впечатление, что я будуизрекать некие «вечные истины». Моя книга была лишь одним из вопросов и однимиз ответов, я надеялся побудить читателя к самостоятельным размышлениям. Я несобирался объявлять себя метафизиком. Но теологи упрекали меня именно в этом,видимо потому, что теологические мыслители приучены исключительно к «вечнымистинам». Физик, утверждая, что атом имеет следующее строение и рисуя егомодель, менее всего намерен сообщить человечеству некую вечную истину. Нотеологи не воспринимают естественнонаучного, и особенно, психологического, типамышления. Материал аналитической психологии тоже по сути — только факты, т.е. сообщенияразных людей, сделанные в разных местах и в разное время.

Проблема Иова и все, что с ней связано,явились мне во сне. Там я пришел к моему давно умершему отцу. Он жил в какой-тонезнакомой мне деревне. Я увидел дом в стиле XVIII века, очень просторный, сбольшими пристройками, который раньше служил гостиницей для приезжающих наводы. Я узнал, что в течение многих лет здесь останавливались известные изнаменитые люди. А некоторые из них здесь умерли, и в крипте у дома находилисьих саркофаги. Мой отец служил здесь хранителем.

Но я вскоре обнаружил, что здесь отец, вотличие от своей земной жизни, был выдающимся ученым. Я нашел его в егокабинете, где кроме меня находились некий доктор Игрек приблизительно моеговозраста и его сын —оба психиатры. Не помню, спрашивал ли я отца о чем-нибудь или он сам захотелмне что-то объяснить, в любом случае важно, что он достал из шкафа большуюБиблию — тяжелый том,похожий на Библию Мериана из моей библиотеки. Библия моего отца была впереплете из сверкающей рыбной чешуи. Он открыл Ветхий Завет (думаю, это былоПятикнижие) и стал комментировать отдельные места из него. Он делал это стольбыстро и глубоко, что я не поспевал за его мыслью, отметив лишь то, что в егокомментариях содержалась бездна всевозможных знаний. Я понимал его лишь отчастии не мог составить собственного мнения. Было видно, что доктор Игрек совершенноничего не понял, а его сын начал смеяться, — они решили, что отец впал встарческий маразм и несет полнейшую чепуху. Но я был твердо убежден, что в еговолнении нет ничего болезненного, а в его речи — ничего бессмысленного. Напротив,его доводы поражали своей утонченностью и глубиной, просто мы в своей глупостиоказались не в состоянии следить за его мыслью. Он говорил о чем-то оченьважном и увлекательном, он и сам увлекся, поэтому его речь звучала такэмоционально. Я испытывал досаду и жгучий стыд, что отец вынужден говорить длятрех таких идиотов.

Оба врача олицетворяли ограниченнуюмедицинскую точку зрения, которая и мне как врачу, безусловно, не была чуждой.Они были моей тенью, более ранней и более поздней версией меня самого— отцом исыном.

И вдруг декорации переменились: отец и яоказались перед домом, прямо напротив нас стоял дровяной сарай. Оттудадоносился громкий стук, будто кто-то кидал большие поленья. Мне казалось, что всарае находятся по крайней мере двое рабочих, но отец объяснил, что там лишьпризраки. Это были своего рода полтергейсты — шумные духи.

Затем мы вошли в дом и я увидел, какие унего толстые стены. Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Моим глазамоткрылось удивительное зрелище: зал, а вернее, точная копия зала, где заседалдиван султана Акбара в Фатехпур-Сикри. Это была высокая круглая комната сгалереей вдоль стен и четырьмя мостиками, которые вели к центру, подобномукруглой чаше. Чаша размещалась в гигантской колонне и представляла собой тронсултана, отсюда он обращался к совету и философам, которые обычно собирались вгалерее. Все вместе это составляло огромную мандалу, она в точностисоответствовала залу дивана, который я видел в Индии.

Неожиданно передо мной возникла крутаялестница, поднимающаяся от центра вверх, — и это уже не соответствовалодействительности. Наверху виднелась маленькая дверь. Отец сказал: «Теперь явведу тебя в высочайшее присутствие». Похоже, он произнес «highest presence».Опустившись на колени, отец коснулся лбом пола, я с трепетом повторял егодвижения. По какой-то причине я не мог коснуться лбом пола, оставалось ещенесколько миллиметров. Но я склонился вслед за отцом и в этот момент узнал(наверное, от отца), что маленькая дверь ведет в уединенные покои, где живетУрия, доблестный воин царя Давида, которого тот постыдно предал, домогаясьВирсавии.

Здесь я должен кое-что пояснить.Первоначальная сцена указывает, что какую-то мою подсознательную задачу япредоставил отцу, то есть бессознательному. Он явно поглощен Библией (Бытием) испешит объяснить свою точку зрения. Рыбья чешуя на переплете Библии— некоебессознательное содержание, поскольку рыбы бессознательны и немы. Попытка моегобедного отца передать свои знания не удалась, так как аудитория была отчасти неспособна к пониманию, отчасти раздражительна и глупа.

После этой неудачи мы пересекли двор ивышли на «другую сторону», и там явились полтергейсты. Подобные вещи возникаютобычно вблизи подростков. А это означало, что я еще не созрел и пока не всостоянии все осознать. Индийские аллюзии раскрывают понятие «другой стороны».Когда я был в Индии, стремление мандальной структуры того зала к центрупоразило меня. Центр — место, где восседал Акбар Великий, правитель полумира, подобныйцарю Давиду. Но гораздо выше Давида находилась его невинная жертва, его верныйслуга Урия, тот, кого царь отдал врагам. Урия — аналог Христа, Богочеловека,которого оставил Бог. Но Давид, кроме всего прочего, «взял себе» жену Урии.Гораздо позже я понял, что это значило: я был принужден открыто и в ущерб себеговорить о противоречивости ветхозаветного Бога, и моя жена была «взята» у менясмертью.

Эти события ожидали меня, будучиспрятанными в моем подсознании. Это судьба склоняла меня и требовала, чтоб якоснулся лбом пола, требовала полного подчинения. Но что-то во мне восстало,что-то говорило: «Склонись, но не до конца». Что-то во мне не повиновалосьсудьбе, не желая быть немой рыбой; и если бы этого не было в свободномчеловеке, то и книга Иова не была бы написана за несколько сотен лет дорождения Христа. Человек никогда не принимал Божественное предписаниебезоговорочно. В противном случае, что же такое для человека свобода, в чем еесмысл, если человек не в состоянии противостоять тому, что ейугрожает.

Урия находится выше Акбара, его во сне даженазывают «highest presence» — так, собственно, обращались к Богу везде, кроме Византии. Я немог здесь не вспомнить о буддизме и его отношении к богам. Для благочестивогоазиата Татхагата —некий абсолют, и по этой причине хинаяна-буддизм совершенно несправедливозаподозрили в атеизме. Власть богов наделяет человека способностью знать Творца, человеку даже данавозможность уничтожить какую-то часть творения, а именно — человеческую цивилизацию.Сегодня с помощью радиации человек в состоянии истребить все высшие формы жизнина земле. Идея уничтожения мира буддизму была известна: цепь сансары, цепьпричинности, с неизбежностью ведущая к старости, болезни и смерти, может бытьпрервана, преодолена, — и тогда наступит конец иллюзии бытия, отрицание воли поШопенгауэру лишь предвещало то, к чему сегодня мы так страшно приблизились. Сонвыявляет некое скрытое предчувствие, которое уже долгое время тяготеет надлюдьми, — это идея отворении, превосходящем творца, превосходящем в малом, но эта малость решаетвсе.

После пребывания в мире сновидений я вновьвернулся к моим книгам. В «Айоне» я вышел на проблемы, о которых следует упомянуть особо. Я попытался показать, почему появление Христа совпало с началомнового эона — эройРыб. Существует параллель между Христовым житием и объективным астрономическимсобытием, наступлением весеннего равноденствия в созвездии Рыб, поэтому Христаследует воспринимать синхронии с Рыбами (как Хаммурапи до него был Овном), онстоит во главе нового эона. Эта проблема освещается в моей работе«Синхронистичность: акаузальный связующий принцип».

От проблемы Христа, поднятой в «Айоне», яприблизился наконец к возникновению антропоса, собственно человека в планепсихологическом, к вопросу «самости» и ее выражения в опыте индивида. Ответ япопытался дать в работе «О происхождении сознания» (1954). Здесь речь идет овзаимодействии между сознательным и бессознательным, о том, как сознательноеразвивается из бессознательного, какое влияние на человеческую жизнь оказываетиндивидуальность, «внутренний человек».

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.