WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 49 |

Мои занятия алхимией имели непосредственноеотношение к Гёте. Он каким-то непостижимым образом оказался вовлеченным визвечный, процесс архетипических превращений. «Фауста» Гёте понимал как opusmagnum или opus divinum (великое, или божественное, деяние. — лат.),не случайно называя его своим «главным делом»,подчеркивая, что в этой драме заключена вся его жизнь. Его творческаясубстанция была, в широком смысле, отражением объективных процессов,знаменательным сновидением mundus archetypus (мира архетипов. — лат.).

Мной самим овладели те же сны, и у меняесть «главное дело», которому я отдал себя с одиннадцати лет. Вся моя жизньбыла подчинена одной идее и вела к одной цели: разгадать тайну человеческойличности. Это было главным, и все мои работы, все, что я сделал, связано сэтим.

* * *

Всерьез мои научные исследования начались в1903 году с ассоциативных экспериментов. Я отношусь к ним, как к первым опытамнаучной работы, как к своего рода, естественнонаучному предприятию. За«Ассоциативными экспериментами в диагностике» последовали две работы, о которыхговорилось выше: «Психология dementia рrаесох» и «Содержание психозов». В 1912году была опубликована книга «Метаморфозы и символы либидо», которая положиланачало разрыву с Фрейдом. С тех пор я вступил на собственный путь, иnolens-volens мне пришлось все начать сначала.

Я обратился к собственному подсознанию, чтопродолжалось с 1913 по 1917 год, затем поток фантазий постепенно иссяк. Итолько тогда, когда я успокоился и перестал ощущать себя пленником этой«волшебной горы», мне удалось объективно взглянуть на свой опыт и приступить кего анализу. Вот первый вопрос, который я задал себе: «В чем, собственно,заключается проблема бессознательного» Ответ: «Во взаимодействии междубессознательным и эго». В 1916 году я прочел об этом доклад в Париже,опубликован он был позже, в 1928. К тому времени я уже располагал болееобширным материалом и написал книгу, где охарактеризовал некоторые типичныеэлементы бессознательного, показав, как они коррелируют с сознательнымиустановками.

Параллельно я занимался сбором материаладля книги о психологических типах. Целью ее было показать существенное отличиемоей концепции от концепций Фрейда и Адлера. Собственно говоря, когда я сталнад этим задумываться, передо мной встал вопрос о типах, потому что кругозорчеловека, его мировоззрение и предрассудки определяются и ограничиваютсяпсихологическим типом. Поэтому предметом обсуждения в моей книге сталиотношения человека с миром — с людьми и с вещами. В ней освещаются различные стороны сознания,возможные мировоззренческие установки, при этом человеческое сознаниерассматривается с так называемой клинической точки зрения. Я обработал массулитературных источников, в частности поэмы Шпиттелера, особенно поэму «Прометейи Эпиметей». Но не только. Огромную роль в моей работе сыграли книги Шиллера иНицше, духовная история античности и средневековья. Я рискнул послать экземплярсвоей книги Шпиттелеру. Он мне тогда не ответил, но вскоре в какой-то лекциизаявил, что его книги не «означают» ничего и в «Олимпийской весне» смысла небольше, чем в песенке «Весна пришла. Тра-ля-ля-ля-ля».

В своей книге я утверждал, что всякий образмыслей обусловлен определенным психологическим типом и что всякая точка зренияв некотором роде относительна. При этом возникал вопрос о единстве, необходимомдля компенсации этого разнообразия. Иными словами, я пришел к даосизму. Вышеуже упоминалось, какое впечатление произвел на меня присланный РихардомВильгельмом даосский текст. В 1929 году мы вместе работали над книгой «ТайнаЗолотого цветка». Именно тогда мои размышления и исследования стали сходиться кнекоему центральному понятию — к идее самости, самодостаточности. Это помогло мне вновь почувствовать вкус кнормальной жизни: я читал лекции, немного путешествовал. Множество моих статейи лекций явились как бы противовесом кризисным годам моего молчания ибездействия; в них я уже смог ответить на многие вопросы своих читателей ипациентов.

Любимым творением стала для меня теориялибидо — центральнаяидея книги «Метаморфозы и символы либидо». «Либидо», в моем понимании,— это психическаяаналогия физической энергии, оно требует описания в категориях квантитативных,а не квалификативных. В учении о либидо я старался избежать конкретизации.Предметом, на мой взгляд, здесь должны были стать не конкретные инстинкты— голод, секс илиагрессия, а различные внешние проявления психической энергии.

В физике мы говорим об энергии, котораяманифестируется различным образом, будь то электричество, свет, тепло и т. д.То же и в психологии, где мы прежде всего сталкиваемся с энергией (большей илименьшей интенсивности), причем проявляться она может в самых различных формах.Понимание либидо как энергии позволяет получить единое и цельное знание о ней.В этом случае всякого рода вопросы о природе либидо — сексуальность ли это, воля квласти, голод, или что-нибудь еще — отходят на задний план. Я ставил совей целью создать в психологииуниверсальную энергетическую теорию, такую, какая существует в естественныхнауках. Эта задача была основной при написании книги «О психической энергии»(1928). Я показал, например, что человеческие инстинкты представляют собойразличные формы энергетических процессов, и, как силы, они аналогичны теплу,свету и т. д. Так же как современный физик не станет считать источником всехсил, скажем, тепло, так и психолог не должен сводить все к одному понятию, будьто жажда власти или сексуальность. Такова была исходная ошибка Фрейда. Позже онвнес в свою теорию некоторые коррективы, используя термин «инстинктивное эго».Затем уточнил его, называя «сверх -эго», и поставил последнее воглаву.

В книге «Отношение между эго ибессознательным» я пояснил, что имею в виду, говоря о бессознательном, носущественных выводов о его природе сделать еще не сумел. Записывая своифантазии, я не мог отделаться от ощущения, что с бессознательными образамипроисходят разного рода превращения. Но только благодаря алхимии я осознал, чтобессознательное — этопроцесс и что отношения между эго и бессознательным есть, собственно,превращение — илипсихическое развитие.

В отдельных случаях этот процесс можнообнаружить в сновидениях и фантазиях. В коллективной жизни он проявляется вразличных религиозных системах и в изменении их символики. Исследование этихиндивидуальных и коллективных изменений позволило мне осмыслить сутьалхимического символизма и прийти к центральному понятию моей психологии: кпроцессу индивидуации.

* * *

С самого начала важное место в моей работезанимали проблемы мировоззрения и взаимоотношений между психологией и религией.Я посвятил им книгу «Психология и религия» (1940), а позже достаточнообстоятельно изложил свою точку зрения в «Paracelsica» (1942), во второй ееглаве «Парацельс как духовное явление». В трудах Парацельса много оригинальныхидей, в них отчетливо видны философские установки алхимиков, но в позднем,барочном выражении. После знакомства с Парацельсом мне показалось, что янаконец понял сущность алхимии в ее связи с религией и психологией — иными словами, я сталрассматривать алхимию как форму религиозной философии. Этой проблеме посвященамоя работа «Психология и алхимия» (1944), в которой я смог обратиться ксобственному опыту 1913 — 1917 годов. Процесс, переживаемый мной в те годы, соответствовалпроцессу алхимического превращения, о котором и шла речь в этойкниге.

Естественно, что тогда не менее важным былдля меня вопрос о связи символов бессознательного с христианскими символами, атакже с символами других религий. Христианское наследие, как я считаю, занимаетцентральное место в духовной жизни западного человека. Оно требует некоторогопересмотра, соответственно духу времени, но оно существует вне времени, идуховный мир человека без него был бы не полон. Я старался показать это в своихработах. Я дал собственную, психологическую интерпретацию догмата о Троице, атакже некоторых литературных текстов, в которых я нашел аналогии видениямЗосимы из Панополиса. Попытка осмыслить христианство в свете аналитическойпсихологии в конце концов привела меня к проблеме Христа как психологическогофеномена. Уже в 1944 году в «Психологии и алхимии» я попытался проследитьсходство между образом Христа и центральным понятием алхимии — ляписом.

В 1939 году я организовал семинар по«Exercitia Spiritualia» Игнатия Лойолы. Тогда же у меня накапливался материалдля «Психологии и алхимии». Однажды ночью я проснулся и увидел в изножьекровати ярко светившееся распятие; не совсем обычного размера, но оченьотчетливое, причем тело Христа казалось как бы отлитым из зеленоватого золота.Видение потрясло меня своей изумительной красотой и в то же время испугало,хотя сами по себе видения для меня дело обычное: мне часто наяву видятся живыеи яркие образы, как это бывает при гипнозе.

Я тогда размышлял над «Anima Christi»,одной из медитаций «Exercitia». И видение послужило как бы напоминанием, о томчто я забыл об аналогиях «aurum non vulge» (необычное золото) и «viriditas»(зеленое). Догадавшись, что оно связано с основными символами алхимии и что мнеявился своего рода Христос алхимиков, я несколько успокоился.

Зеленое золото — это созидательное начало,которое алхимики обнаружили не только в человеке, но и в неорганическойприроде. Для них оно олицетворяло «anima mundi» — «мировую душу» или «filiusmacrocosmi» —антропоса, сотворившего весь мир. Этот дух присутствует даже в неживой материи,в металлах и камнях. Таким образом, в моем видении соединились образ Христа иего материальный аналог — «filius macrocosmi». Если бы не зеленое золото, потрясшее меня, ябыл бы готов предположить, что в моем представлении о христианстве недостаетчего-то очень существенного. Или, иными словами, мой сформировавшийся образХриста страдает некоторой неполнотой, а значит, мне предстоит восполнить этотнедостаток. Однако присутствие металла в моем видении указывает на явнуюалхимическую природу образа Христа как некоего соединения живого и духовного смертвой материей.

В следующий раз я затронул проблему Христав «Айоне». Но здесь меня интересовали не исторические параллели, а толькопсихологическое обоснование. Я постарался показать не внешние его черты, аизменения, которые на протяжении веков произошли в религиозном содержании этогообраза. Мне важно было выяснить, почему явление Христа могло быть предсказаноастрологами и как, будучи духом своего времени, он воспринимался на протяжениидвух тысячелетий христианской цивилизации. Именно это мне хотелось представить,включая все примечания и комментарии, скопившиеся вокруг священныхтекстов.

Я приступил к работе после долгихразмышлений об исторической личности, конкретном человеке — Иисусе. Она, эта историческаяличность, играет огромную роль, поскольку коллективное сознание того времени,иными словами архетип — идея антропоса, — воплотилось в нем, никому не ведомом иудейском пророке. Эта идея,корни которой уходят в иудейскую традицию, с одной стороны, и в египетский мифо Горе, сыне Изиды, —с другой, явилась знамением времени. Первоначально образ Сына Человеческого иСына Божьего противостоял divus Augustus (божественному Августу. — лат.)— властителю мира. И вот этот образ, слившись с иудейской идееймессианства, сделался общечеловеческим достоянием.

Было бы серьезной ошибкой полагать, что этовсего лишь «случайность», что Иисус, сын плотника, объявленный евангелистамиsalvator mundi, сделался спасителем мира. Похоже, он был удивительно одареннойличностью, коль ему удалось во всей полноте выразить общие, пусть ибессознательные надежды своего времени, — именно ему — этому человеку, Иисусу, и никомудругому.

Воплощенная в божественном цезаре властьРима, сметавшая все на своем пути, лишала отдельных людей и целые народы ихправа на привычный образ жизни, на духовную независимость. Сегодня такойугрозой является массовая культура; в этом я вижу причины столь частых нынеслухов и надежд на новое пришествие, бесконечного ожидания мессии — спасителя. Но формы, в которыевсе это облекается, ни на что не похожи, они характерны для детей «техническоговека». Я имею в виду миф о «летающих тарелках».

* * *

Свою цель я видел в том, чтобы объяснить,как моя психология соотносится с алхимией. И наоборот, я искал в трудахалхимиков не только религиозные проблемы, но и специфические проблемыпсихотерапии. Вопрос вопросов, основная проблема медицинской психотерапии— Ubertragung (трансфер, перенос.— нем.).Здесь у нас с Фрейдом не было никаких расхождений.Однако мне удалось найти некоторое соответствие этому понятию в алхимии, аименно coniunctio — воссоединение, о значении которого упоминал еще Зильберер. Я обратил внимание наэто соответствие в книге «Психология и алхимия». Позже, два года спустя, явернулся к этой проблеме в «Психологии переноса» (1946), и наконец, в 1955— 1956 годах в«Mysterium Coniunctionis».

Почти всегда, когда что-либо занимало менякак человека или ученого, этому предшествовали сны — тоже своего рода перенос. Наэтот раз мои раздумья о Христе нашли выражение в образе неожиданном ипримечательном.

Я снова увидел во сне мой дом с флигелем, вкотором я никогда не был. Решившись наконец, я вошел внутрь. Передо мнойоказалась какая-то большая дверь. Открыв ее, я увидел комнату, напоминавшуюлабораторию. У окна стоял стол, на нем множество сосудов и прочих вещей,которые можно встретить где-нибудь в зоологической лаборатории. Это был рабочийкабинет моего отца, но сам он отсутствовал. На полках вдоль стен стояли сотниаквариумов со всевозможными видами рыб. Меня удивило: стало быть, теперь мойотец занимается ихтиологией!

Осматриваясь, я заметил, что штора время отвремени натягивается, как от сильного ветра. Неожиданно передо мной возникГанс, юноша из нашей деревни. Я попросил его проверить, открыто ли где-нибудьокно. Ганс вышел, но вернулся сильно напуганным — в глазах его стоял ужас. Он смоглишь сказать: «Да, там что-то есть. Там — привидение!»

Тогда я пошел туда сам и увидел дверь,ведущую в комнату моей матери. В ней никого не было. Мне стало не по себе: вэтой очень большой комнате с потолка свисали два ряда сундуков — по пять в каждом, на два шага недоходя до пола. Они выглядели как маленькие беседки, площадью 2 кв. м, и вкаждой было по две кровати. Я знал, что в этой комнате моя мать, которая насамом деле давно умерла, принимала гостей и что эти кровати предназначены длятех, кто останется ночевать. То были духи, которые появляются парами, такназываемые «обрученные духи», они могут оставаться на ночь, а иногда и на целыйдень.*

12

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.